Наследие Луны - Гоулмон Дэвид Линн - Страница 7

Чтобы отвлечься от боли, Гаррисон Ли попробовал сосредоточиться на луне над головой. Левый глаз видел четко, но стоило закрыть его и надавить на правый, как все расплывалось. Ли старался держать веки открытыми, однако потеря крови отомстила ему за глупость. Последнее, что ему удалось сделать той ночью, – дотянуться до потрепанной шляпы и что есть силы прижать к груди. Он упустил германского курьера, и тот сбежал в Эквадор с очередным донесением. Чувствуя нарастающую слабость, Ли прижал ладонь к лицу и громко выругался по поводу того, что чертов аргентинец испортил ему шляпу.

Потом Гаррисон Ли, наконец, потерял сознание. А операции «Колумб» тем временем предстояло вступить в завершающую фазу.

Бенджамин Гамильтон сидел в небольшой забегаловке и следил за вокзалом, то и дело посматривая на заснеженные вершины одиннадцати вулканов, окружавших столицу. Вот бы взять лыжи и пойти туда, потому что скучнее работы, чем ему поручена, на всем свете не сыскать. Бен никогда не боялся принимать решения, но самое главное решение в его жизни обернулось непонятно чем. После окончания школы права Гарвардского университета он мог стать офицером регулярной армии, но выбрал УСС, разведку США, и работу на одного из самых внушительных ее сотрудников – полковника Гаррисона Ли. И вот он тут, вдали от обещанных захватывающих подвигов, в самом сонном, пусть и красивейшем, уголке Южной Америки. Он мечтал ходить на задания бок о бок с легендарным Ли на юге, а вместо этого ему поручили следить за одинокими фашистами, время от времени забредавшими в его зону ответственности.

Возвращаясь взглядом к железнодорожной станции, Бен подумал о сообщении, полученном от старшего сотрудника УСС в Бразилии: полковник Ли пропал, а Гамильтону поручается следить за генералом СС Хайнцем Гётцем, который, по слухам, находится в южном полушарии для того, чтобы вывезти из Эквадора некий груз. Гамильтон достал единственный снимок Гётца, который смогли прислать из Вашингтона: небольшого роста, с жестким взглядом. В принципе, достаточно, чтобы вычислить эсэсовца, если тот и вправду прибудет в Кито. При этом никаких сведений или хотя бы догадок о том, чтó Гётц планировал вывезти из Эквадора, не было, разве что груз, скорее всего, будет достаточно объемным.

Бен убрал фотографию во внутренний карман и застегнул куртку до самого подбородка: день выдался промозглый. Отхлебнул крепкого горячего кофе. К станции как раз прибывал поезд.

Сидя в ожидании, Бен не переставая думал о той, о ком грезил последние три года: об Элис, свой молодой супруге. После свадьбы они провели вместе только три дня, а потом Бена увезли на обучение в Куантико, штат Вирджиния, а оттуда в Кентукки – в Форт-Нокс. Он скучал по своей восемнадцатилетней жене больше всего на свете и с нетерпением ждал, когда треклятая война кончится и можно будет вернуться домой. Не важно, что говорил Гаррисон Ли и как сам Бен просился на службу в УСС, – жизнь разведчика была не для него, особенно если это означало разлуку с Элис.

Отвлечься от размышлений его заставили два грузовика, пронесшихся на большой скорости по центральной улице. Проследив за ними, Бен увидел, как они подъехали к погрузочной платформе рядом со станцией. У платформы крутились трое крупных мужчин европейской наружности, которые на ломаном английском выкрикивали приказы пятнадцати рабочим-эквадорцам, гуртом высыпавшим из кузова первой машины. Те побежали к накрытому брезентом второму грузовику и принялись выгружать ящики. Бен повернулся влево и свистнул. Мужчина, сидевший у чистильщика обуви, опустил газету, всю первую полосу которой занимал заголовок: «ГИТЛЕР МЕРТВ!», и оглянулся. Бен кивнул в сторону грузовиков.

Мужчина встал, бросил мальчишке-чистильщику монету в четверть доллара – настоящую добычу для ребенка, да и почти любого жителя страны – и махнул правой рукой. К нему присоединились еще трое. Они пошли к машине, припаркованной на обочине, и открыли багажник. Наблюдая за ними, Гамильтон расстегнул куртку и проверил, на месте ли «кольт» и запасные обоймы. На месте. Он снова застегнулся, а четверо мужчин извлекли из машины два пистолета-пулемета Томпсона и два больших дробовика. Убедившись, что оружие заряжено, старший вразвалку пошел к станции. Гамильтон поднялся, бросил доллар на стол и не спеша покинул забегаловку, стараясь обойти небольшое здание вокзала и погрузочную платформу по широкой дуге.

– Еще одно задание, моя дорогая Элис, и я дома, – сказал он сам себе с улыбкой, уворачиваясь от автомобилей на главной улице Кито.

Вооруженные люди тем временем подошли к грузовику, из которого вытаскивали ящики. Двое мужчин отделились, чтобы проверить кузов первого автомобиля, оставшиеся подошли к двум мускулистым светловолосым европейцам, которые, смеясь, переговаривались о чем-то, опершись на борт разгружаемой машины. Третий сидел в кузове и следил за работой.

Раздался звук взведенного дробовика, и суета вокруг грузовиков прекратилась.

– Господа, Федеральное бюро расследований Соединенных Штатов Америки. Прежде чем вывозить эти ящики за пределы Кито, предъявите транспортные накладные.

Двое, стоявшие у борта, выпрямились, а третий высунулся из кузова и улыбнулся.

– ФБР? В Эквадоре? – спросил здоровяк на вполне сносном английском, ловко выпрыгивая из грузовика.

– Мы здесь по приглашению местных властей и эквадорского народа, сэр. А теперь, прошу вас, предъявите накладные.

Здоровяк, продолжая улыбаться, рассматривал оружие фэбээровцев, а затем и двух агентов, подошедших со стороны первого грузовика и вставших по бокам. Видя, что назрел какой-то спор, рабочие-эквадорцы поспешили ретироваться. Светловолосый потянул с рук толстые перчатки.

– Вы не могли бы предъявить документы? – попросил он и, бросив взгляд на здание вокзала, улыбнулся еще шире.

Старший агент медленно опустил дробовик и достал из внутреннего кармана кожаной полевой куртки зеленое удостоверение с крупным золотым тиснением: «ФБР».

– Что ж, похоже на настоящее. – Блондин наклонился, чтобы прочитать имя. – Агент Фергюсон.

Двери станции распахнулись, и оттуда вышел низкорослый человек в длинном кожаном пальто. В руках у него была сумка, на стеклах очков играли блики вечернего солнца. Двое агентов немедленно развернулись в его сторону.

– Что-то не так, господа?

Обойдя платформу, Бен увидел на ней невысокого человека, который наблюдал за происходящим внизу. Гамильтон полез за «кольтом», в то же время припоминая фотографию, присланную накануне из бразильского отделения УСС. Признав генерала Хайнца Гётца, Бен не сдержал улыбки: эсэсовец был даже короче, чем по описанию.

Старший агент убрал удостоверение в карман.

– Всё в порядке, уважаемый, но мы должны проверить ваши документы на эти ящики. Вот у вас даже вес на них не проставлен, а власти Эквадора, если не ошибаюсь, требуют взвешивать любой груз.

– Все накладные и весовые сертификаты при мне, господа.

Гётц оглянулся на здание вокзала, едва заметно кивнул и открыл сумку.

Увидев это движение, Бен замер, а затем с криком «нет!» бросился к переднему грузовику.

Не успел он выбежать, как Гётц достал «вальтер» и в упор застрелил старшего агента. Прежде чем оставшиеся фэбээровцы сообразили, в чем дело, генерал упал на деревянную платформу, и тут же большие стекла за его спиной разлетелись мириадами осколков, а пули из пистолетов-пулеметов изрешетили оставшихся агентов и нескольких рабочих, стоявших рядом.

Пока Бен прятался в слепой зоне за вторым грузовиком, на него спиной налетел один из фэбээровцев. Он был еще жив, и Бен потащил его за собой, так как пули свистели уже в опасной близости. Гамильтон, как мог, прицелился с раненым агентом в руках и выстрелил, но вес агента сильно сбивал его прицел. Впрочем, толку все равно бы не было. Пятясь назад, Бен увидел, как из здания вокзала вышли десять человек, все с пистолетами-пулеметами. Они добили не только фэбээровцев, но и эквадорских рабочих, которые в панике пытались скрыться.