Наследие Луны - Гоулмон Дэвид Линн - Страница 23

– «Европа» подтверждает наличие в полученных данных объекта «Венера».

Пит с азартным огоньком в глазах оглянулся на Вирджинию.

– Вопрос не в том, где она, а когда.

Вирджиния Поллок начала понимать, к чему клонит Пит, и подключилась к проверке его гипотезы.

– «Европа», наложи снимок сто семьдесят один на самое свежее изображение текущего положения планеты Венера и, пожалуйста, покажи текущее положение остальных звезд.

У всех на глазах последние снимки с телескопа «Хаббл», из Лаборатории реактивного движения и обсерватории Гриффита в Лос-Анджелесе были расположены рядом с фотографией, полученной с Луны, а затем четыре снимка медленно объединились в один. Теперь все могли явственно разглядеть две Венеры.

– «Европа», измерь расстояние между двумя планетами, – продолжил Пит, пока Вирджиния и ее подчиненные с трепетом следили за происходящим на экране. Компьютерщики, которыми руководил Пит, смотрели на своего начальника с большим уважением, чем всего минуту назад.

– Расстояние от объекта до текущего положения планеты Венера составляет сто пятьдесят шесть тысяч тридцать две мили. Погрешность составляет двести миль.

Пит встал с кресла и, подняв голову, посмотрел на картинку.

– «Европа», рассчитай время расширения Солнечной системы между положением Венеры сейчас и на снимке сто семьдесят один.

– Снимок сто семьдесят один был сделан приблизительно за семьсот миллионов лет до последних снимков с Земли и из космоса. Погрешность составляет миллион лет.

Все присутствующие были поражены. Пит даже не стал злорадствовать, потому что был поражен не меньше. Он побледнел и повернулся к Вирджинии.

– На снимке сто двенадцать изображена Земля. Расстояние от азиатского континента до западного побережья Северной Америки так велико, потому что Азия – по крайней мере, на фотографии, сделанной с Луны, – находилась на обратной стороне земного шара. Следовательно, фотографировали…

– …еще до разделения континентов, когда на планете вовсю действовали вулканы, – закончила его мысль Вирджиния.

Пит кривовато улыбнулся и снял очки в роговой оправе.

– В яблочко.

Преподобный Сэмюел Роулинз чувствовал, когда его паства шла в нужном направлении. Двухчасовая проповедь началась с порицания бездумного вторжения Америки в космос, а закончилась обвинением в том, что США принесли с собой в обитель господа оружие массового уничтожения. Его поставленный голливудский голос доносился до тысяч собравшихся в Лонг-Бич, а также до рекордного числа зрителей в восьмидесяти шести странах, выделивших специальное эфирное время после событий на Луне.

– Пятьдесят лет назад человек оставил след на одном из небесных тел господа нашего. Удовлетворились ли тем механики и инженеры нашей заблудшей страны? Нет, им снова нужно попасть в девственные края и заразить их радиацией наших гнилых душ. Слушайте же: мы совершили великий грех, и вся нация – а то и весь мир – заплатят за вопиющее оскорбление, которое мы нанесли всемогущему господу!

Паства одобрительно зашумела.

– Услышьте же все, кто меня видит и кто меня слышит: возвращение в космос – немыслимая дерзость. Так называемое открытие на Луне есть не что иное, как подделка, созданная вожаками этой морально разложившейся нации вместе со своими приспешниками по всему миру. Эта уловка, предлог, под которым человечество алчет залезть в карман Творца. Мои братья и сестры, я буду повторять снова и снова: терпеть этот обман нельзя ни в коем случае. Это дерзновенное вторжение в обитель господню, и я буду бороться с ним до последнего вздоха!

Хор из трех сотен голосов запел гимн, и прихожане встали, рассыпаясь в овациях и одобрительных возгласах. Преподобный Сэмюел Роулинз сошел с помпезной золотой кафедры и воздел руки к небу. Женщины, сидевшие в первых рядах, чуть было не попадали в обморок, а мужчины смотрели вверх на десятифутовой высоты сцену, уставленную пальмами и цветами, и на их мокрых от слез лицах читалось искреннее почтение. Пока хор пел, святой отец жестом велел одному из молодых дьяконов направить паству на завершающую молитву. Затем он помахал толпе, как Элвис Пресли после концерта, и ушел за кулисы.

За сценой Роулинза ждали трое, но он, не обращая на них внимания, скинул белый пиджак и первым делом обнял и поцеловал дочерей. Старшая накинула ему на шею полотенце, а младшая подала высокий стакан с водой. Он улыбнулся и, утирая пот со лба, подошел к первому человеку в темном деловом костюме.

– Цифры?

– На нашу собственную сеть приходится сорок восемь процентов вещания – мы убрали из эфира все остальные крупные сети. И вот еще – вы только послушайте – в большинстве европейских стран мы собрали больше пятидесяти процентов аудитории.

– Очень хорошо, Эллиот. – Роулинз осушил стакан с водой. – А теперь дай мне количество, а не проценты.

Под буравящим взглядом ослепительно синих глаз директор «Фейф нетуоркс уорлдуайд» хотел было отступить, но все-таки устоял.

– Вас видели не меньше миллиарда человек по всему миру.

Роулинз еще раз промокнул вспотевшее лицо и кивнул.

– Замечательно. Подготовьте специальный выпуск для Гвианы – у меня там зарезервирована проповедь для семьи. Я хочу, чтобы она дошла до них не позднее завтрашнего вечера. Запись уже есть.

– Слушаюсь, сэр.

Девушки, не меньше отца обожавшие внимание и свет софитов, вышли на сцену, начали хлопать и подпевать хору и дьяконам. Проводив их взглядом, Роулинз повернулся к двум оставшимся людям.

– Так, что у вас?

Эти двое были частью его бескомпромиссной службы безопасности: собирали сведения обо всем и всех, способных навредить священной миссии.

– Мы получили срочную телеграмму из Ватикана. Похоже, вы задели нового папу за живое. Он требует – это его слова, сэр, – чтобы вы прибегли к здравому смыслу, и призывает вас умерить риторику. Кажется, вы завоевываете все больше последователей.

– Неужели? Это лишь малая толика из того, что предстоит увидеть папе и всему католическому миру. Что еще?

– Региональный совет евангелистских церквей присоединяется к требованиям Ватикана. Президент США пока молчит по поводу ваших высказываний в адрес космической программы и его самого. Впрочем, думаю, сегодня вечером ситуация изменится.

– Дрожу от страха. – Роулинз рассмеялся и, бросив мокрое полотенце, резким шагом направился в гримерную. – Догоняйте, господа, – сказал он, даже не удосужившись обернуться. Сотрудники службы безопасности последовали за ним. – Из надежного источника мне известно, что у Европейского космического агентства, а также у этих безбожников – русских с китайцами – есть чрезвычайные планы, как добраться до Луны. – Он остановился и пристально посмотрел на своих людей. – Очевидно, они собираются извлечь человеческие останки и образцы минералов. Конечно же, у нас есть свои чрезвычайные планы на случай подобного развития событий. Да, мы не учитывали, что это будет происходить в мировом масштабе, но тем не менее. Господа, этого нельзя допустить.

– Мы готовы, сэр, – сказал крупный мужчина, не сводя взгляда со святого отца.

– Вся вина ляжет на государства и организации, которые я отбирал годами. Никакие улики не должны привести ко мне. Мы долго готовились к ответному удару, потратили более двух миллиардов долларов, и теперь нельзя все испортить.

Человек среднего роста с короткой бородкой и свежей аккуратной стрижкой – начальник службы безопасности «Фейф министриз» и бывший боец подразделения «Дельта» – откашлялся.

– Вы наняли лучших людей со всего мира. Вы достойно платите за верность. Мы не подведем ни вас, ни вашу церковь, мистер Роулинз. Мы убьем всех, кто вздумает перечить господу.

Роулинз улыбнулся с искренним дружелюбием.

– С богом, мистер Смит.

Человек, которого все коллеги знали как Смита, кивнул и, развернувшись, ушел в сопровождении своего высокого помощника.