Кремль 2222. Волоколамское шоссе - Кривчиков Константин Юрьевич - Страница 62

– Может, и надо было ехо приконшыть, придурка, – пробормотал вождь. – Но мне вшэ равно непонятно… А друхих мышлей ты не прошытал?

– Да так, всякую мелочь. Я ведь только что подошел. Ну, разве…

– Шэхо?

– Ну, по мелочи… Когда он смотрел на твою дочь, она ему это… в общем, не очень понравилась.

– Шехо??? – возмутился Бужыр. – Ему не понравилаш Кухе? Придурок!

– Еще какой, – поддакнул Пуго. – Но он же хомо. Дурное воспитание. Чего они понимают в женской красоте? Кухе у тебя просто душка. Сам бы на ней женился. Но ты же знаешь: шамы и дампы несовместимы. А так… красивые бы у нас получились детки.

– Да уж, три хлажа, это было бы ждорово, – сказал вождь и несильно пнул Тима в бок. – Не шевелитша. Што ш ним будем делать? Может, он вжбешылша?

– Может, и взбесился. Я предупреждал – у этих хомо слишком слабые мозги. Вот очнется, тогда проверю.

– Думаешь, он мох што‑то вшпомнить?

– Все могло быть.

– И кохда ты это ужнаешь?

– Когда он очнется. Тогда я залезу в его память.

– А кохда он ошнетша?

– Не знаю. – Пуго пожал плечами. – Возможно, я слегка перестарался. Ментальный посыл – это ведь тебе не из арбалета стрелять.

– Лушше бы ты штрельнул из арбалета. А то теперь жди и хадай, што ш этим хомо шлушилош.

– К утру он точно очухается. Свяжите его пока, чтобы он бед не натворил.

– Мы лушше ехо к штолбу привяжем, – сказал вождь. – Пушть повишыт, ему полежно. Под утро ты ехо проверишь. И ешли шо не то… Шожрем ехо, короше, вмеште ш шамкой.

– Можно и так, – согласился шам. – А я смотрю, у вас сегодня праздник. Народ уже пьяный ходит.

– Ну да, поминки. А потом новолуние. Шражу два праждника.

Вождь пошарил глазами по подвалу и, обнаружив Шуба, распорядился:

– Эй, придурок. Привяжи Тима к штолбу. Только вяжи ехо покрепше, он шыльный… Пошли, Пухо, налью тебе наштойки. Ты в курше, што у меня шын погиб? Даже два – Хаж и Бум.

– В курсе.

– От кохо ужнал?

– От тебя, разумеется.

И шам многозначительно постучал себя по лбу указательным пальцем.

Глава двенадцатаяТени в ночи

Тим очнулся от того, что услышал чей‑то голос. Он повторял одни и те же слова:

– Тим… Тим… Тим, очнись… Тим… Тим, очнись…

Тим с трудом поднял голову. Движение отдалось резкой болью в затылке, и Тим, застонав, снова уронил голову на грудь. В таком положении было легче, потому что он чувствовал сильную тошноту. Ох, как паршиво…

– Тим, что с тобой?.. – тут же забубнил голос. – Тим, ты очнулся?.. Тим, что с тобой…

Он не мог ни думать, ни, тем более, говорить. Какой еще Тим?.. Чего надо этому голосу?.. Идут они все к пьяному котяху… Ох, лучше бы я умер… как паршиво…

– Тим, не умирай… соберись с силами… Тим… м… м…

Голос таял и затихал, как эхо… И Тим снова потерял сознание…

Черная тень мелькнула в свете прогорающего костра. Она практически слилась с темнотой, если не считать двух красных огоньков, стремительно переместившихся вместе с тенью. И как тут понять, на самом деле что‑то мелькнуло или просто померещилось после нескольких кружек ядреной браги?

Вот и караульный дамп, сидевший, опершись на копье, на бревне, ничего не заметил. Да, наверное, и не мог, закемарив под конец смены. А как не закемарить, если три кружки на поминках опорожнил? Не должен был, конечно, пить, заступая в охранение, но где тут удержишься, если вся община гудит по‑черному?

Сам не выпьешь, никто не нальет, и костью с мясом не поделится. А к утру уже ничего не останется – такого у дампов в жизни не бывало, чтобы до утра что‑то оставалось из выпивки и жратвы. Вот и не выдержал боец, накатил от души, пока начальство не видит. Да и где ему увидеть, если все нализались в зюзю – и вождь, и колдун, и командиры септов…

Праздник, все же – новолуние, не считая поминок. Правда, никто этой новой луны так и не увидел – опять, Ашаб, наверное, что‑то напутал в своих расчетах. Он ведь и без праздников не просыхает. Но луна все равно появится – не сегодня, так завтра. Куда она денется? Пить надо, пока дают. Луна – не луна… Вот народ и набросился на угощение. А в результате…

В результате стальные челюсти пса кио сомкнулись на шее караульного. И тот умер мгновенно и почти без шума – лишь позвоночные кости слегка хрустнули. Киборг тут же отгрыз покойнику лопухообразное ухо и довольно зачавкал. Отгрыз бы и второе, но из темноты вынырнул Егор и неодобрительно прошипел:

– Кыс, как тебе не стыдно. Надо Алену искать, а не брюхо набивать. Успеешь еще налопаться.

Киборг недовольно сморщил морду, возможно, намекая на то, что он с утра не жрамши, а съедать труп врага надо немедленно, пока он тепленький, а то потом ищи‑свищи – желающих‑то много… и вообще, одним куцым ухом гнилого «мусорщика» сыт не будешь, где уж тут брюхо набить… Но Егор его мимические усилия не одобрил и даже, можно сказать, проигнорировал. Указал рукой направление и скомандовал:

– Значит, так. Трех уродов мы убрали, времени, думаю, у нас немного есть. Крутанись вокруг их логова и поищи следы Алены – ее не могли далеко утащить. Понял?

Кыс кивнул.

– Как найдешь, пулей возвращайся ко мне. А я пока вон там за дубом постою, ситуацию проконтролирую. Понял?

Кыс кивнул и медленно потрусил к развалинам многоэтажки. Носом он то рыскал по земле, то, притормаживая, водил по воздуху. «Он должен ее найти, – подумал Егор. – Не зря же «мусорщики» столько времени тащили ее до становища. Труп они не стали бы переть – сожрали бы, и все. У них с этим шустро. Значит, Алена жива. Точнее, была жива несколько часов назад».

Егор и Кыс пересеклись сегодня утром почти случайно. Егору накануне удалось прорубиться сквозь ряды нео и добраться до зарослей дендромутантов. Но спасся он один. Остальные члены их маленького отряда полегли в сече на берегу: и Демид, и Петро с Васькой…

Егор, хотя и прорвался, получил несколько колотых и рваных ран. Никаких лекарственных средств у него к тому времени не оставалось, поэтому ситуация казалась очень паршивой. И вдруг в зарослях хищной ивы он обнаружил куст зобуха – лопуха‑мутанта, быстро останавливающего кровь, а также обладающего бактерицидным и регенерирующим действием.

Это было настоящим чудом – зобух растет очень редко. Однако Егор верил не в чудеса, а исключительно в собственные силы и удачу. А удача, как известно, улыбается тем, кто ее заслужил.

Рано утром, отлежавшись в зарослях и оклемавшись с помощью листьев лечебного лопуха, он смог отправиться на поиски Алены и Кыса. Путь лежал к Большому Каналу – Егор хотел перебраться на другую сторону, надеясь, что Алена ждет его у развалин церкви. Однако на берегу Канала он встретил Кыса.

Киборгу накануне тоже пришлось очень несладко. Прикрывая отход Алены, Кыс, отбиваясь от разъяренных нео, увел их в противоположном направлении. В конце схватки он, израсходовав почти все запасы энергии, едва не погиб под дубинками мохначей. Но все‑таки сумел прыгнуть в Канал и доплыть до другого берега.

Там ему повезло – наткнулся на парочку вормов, коротавших ночь у костра. Понятно, что к утру у погасшего костра кемарил один Кыс, а от вормов остались только обглоданные до блеска кости. Кости киборг тоже мог употребить по назначению – органика, как‑никак, – но решил, что не стоит перегружать желудок перед очередным заплывом. Форсировав Канал в обратном направлении, Кыс собрался было искать Алену – и тут увидел Егора. Судьба, однако…

К сожалению, пес‑киборг не мог сообщить Егору о вчерашних злоключениях – говорить он не мог, а способностями к метальному общению Егор, в отличие от сестры, не обладал. Но главную информацию худо‑бедно Кыс до Егора донес – о том, что Алена сумела убежать, и теперь надо ее срочно отыскать. Чем соратники и занялись.

Вскоре Кыс, облазив всю рощицу, где первоначально скрывалась Алена, обнаружил искомые отпечатки ног. Дальнейшее стало делом техники. До разрушенного здания, где Алена, судя по всему, переночевала, они двигались непосредственно по ее следам. Затем пришлось ориентироваться на многочисленные следы дампов, которые, как догадался Егор при помощи киборга, сумели захватить Алену в плен.