Кремль 2222. Волоколамское шоссе - Кривчиков Константин Юрьевич - Страница 27

– Ты, Шуб, шовшэм тупой, да? – с раздражением отозвался арбалетчик. – Я же шкажал, што шуда. Жашэм перешпрашивать?

– Шам ты тупой, Жаб. Шпгошыть нелжа? И шэго ты так жлишша?

– Жлушь, потому што жрать хошу, – сказал арбалетчик.

– Шкого пожгем. Там шэлый шиам лежит. Интегешно, пошэму хомо не штал его ешть?

– Наверное, боялша отравитша.

– Гажве можно отгавитша едой? – Шуб от удивления выкатил круглые глаза. Они у него, как и у Жаба, были с вертикальными зрачками. И полностью лишены век.

– Хомо могут. У них шлабые желудки.

– Угоды.

– Ешо какие, – согласился Жаб. – Но этот молодой. И крепкий. Шиама не каждый жавалит.

– Молодой, это хогошо. Мяшо мя‑я‑ягкое, – мечтательно протянул Шуб. – Убьем?

– Ты, Шуб, шовшэм дурак, да? – Жаб аж подпрыгнул от злости.

– Пошэму?

– Потому што Бужыр жапретил убивать хомо иж Капитолия.

– Шовшэм?

– Нет, ты тошно дурак. Иди шообшы Убошу, што хомо уже ближко. Пушть выдвигаютша.

– А ты? – Шуб, поднявшись с корточек, посмотрел на Жаба.

– А я тут оштануш. Ешли што, подштрелю хомо в ногу, штобы не убежал.

– Он и так не убежит. Он же хгомой.

– Шылно умный, да? Дуй к Убошу, шкажал. И шештопер не жабудь, умник.

– Не жабуду, – буркнул Шуб. – Вешно ты, Жаб, дгажнышша.

Арбалетчик промолчал, сосредоточенно глядя в оконный проем. Шуб, хотя и балбес, но в чем‑то прав. Из молодого хомо получился бы замечательный окорок. Может, и получится еще. Но позже, когда Бужыр его допросит. А, может, и после того, как хомо оплодотворит всех самок клана.

Бужыр говорит, что иначе нельзя. Иначе, мол, вымрем. Ну, ему виднее. Клан и вправду вымирает. Скоро и оружие в руках держать будет некому. А все потому, что у них, дампов, дети совсем рождаться перестали. Особенно мальчики. Колдун Ашаб говорит, что это из‑за радиации. Ну, колдун все знает, ему виднее.

Он бы, Жаб, этого молодого хомо лучше бы убил. И съел. Все равно он в клане не приживется, слишком взрослый. Вот пацаны, это другое дело. Из них, если правильно воспитать, настоящие дампы вырастают. Но это, опять же, не его дело. Бужыру и колдуну виднее.

Пожрать бы скорей. Пока остатки сиама муты не растащили. Тут их хватает, особенно всяких падальщиков.

Жаб сплюнул. Он искренне ненавидел всех мутантов, включая хомо и прочих человекообразных. Миром должны править дампы. А остальные годятся лишь в пищу. Уроды!

* * *

Темные и мрачные развалины прятались справа от дороги за мощными ветвистыми деревьями. Когда‑то это была типовая панельная многоэтажка‑башня – может быть, из двенадцати этажей, а то и более высокая. Однако до нынешних времен в ней сохранилось лишь три этажа. Получился этакий сточенный «зуб», но в нижней части достаточно крепкий. Если не разрушился за двести лет, то теперь, став пристанищем «крышки», будет стоять очень долго.

Крыш‑трава славилась поразительной неприхотливостью и живучестью – там, где появлялась, уже никогда не исчезала. Разве что если напалмом выжечь. Да только кому это нужно – с безобидной травой воевать? Если бы не она, все разномастное население Москвы до сих пор бы ютилось в пещерах и землянках. А теперь почти на каждом шагу одинокий путник может найти пристанище. Не «Хилтон», конечно, но квартирный вопрос нынешних москвичей уж точно не портил. А вот что портило, так это постоянное чувство голода и неистребимое желание многих человекообразных «горожан» убивать все, что дышит и двигается.

Тимур к вечеру тоже сильно проголодался – перекусить раньше было как‑то недосуг. Но убивать из‑за этого он никого не собирался, потому что в рюкзаке лежали копченое мясо и несколько лепешек. Все, о чем он мечтал, это безопасное место для ночлега, чтобы развести костер, попить кипятку и сменить повязку на ноге. А затем поспать до рассвета.

Дом‑башня, превратившийся в трехэтажную «хрущобу», этим целям, на первый взгляд, соответствовал. Не пять звезд, разумеется, однако необходимый минимум наличествовал – стены, потолки и обилие «нумеров». Главное, не напороться на негостеприимных хозяев или других «постояльцев». Лимит на общение Тимур сегодня исчерпал. Не складывалось у него сегодня это общение – хоть убей. Все какая‑то нервная публика встречалась. Нетолерантная.

Для того чтобы попасть в здание, Тимуру требовалось пройти между шеренгой деревьев и огромной кучей строительного мусора. Видимо, он образовался на месте однотипной многоэтажки, которая, в отличие от соседки, развалилась полностью. И сейчас представляла из себя что‑то вроде конусообразного холма из цементной крошки, обломков керамической плитки и кусков арматуры.

Вдоль подножия этого холма Тимур и двинул, прижимаясь к деревьям. Это были обычные деревья без плотоядных замашек, похожие на клены – очень ветвистые, но почти без листьев, которые едва начали распускаться. В сумерках кроны отбрасывали густую тень, и Тимур решил в ней укрыться – на тот случай, если за ним кто‑то следит из развалин.

Правее, за линией деревьев тянулись заросли кустарника. Кусты, как и любая другая растительность, являются неплохим укрытием. Но эти заросли могли скрывать кого угодно, начиная со змей, пауков‑мясоедов и целой стаи прожорливых крысособак – дальше по списку. И в этом смысле Тимур забыл одно из фундаментальных правил безопасности – укрытие хорошо лишь в том случае, когда оно укрывает тебя, а не твоих врагов. Забыл и все.

К вечеру он вымотался до такой степени, что валился с ног. И все чувства в нем притупились, включая биологические инстинкты. А думать и вовсе ни о чем не хотелось. В конце концов, он был не диверсантом, а обычным молодым парнем, пусть и получившим неплохую военную подготовку. И беспредельно устал.

Он миновал примерно половину пути, когда из‑за толстого ствола появились три фигуры, замотанные в разноцветные тряпичные лоскуты – и сразу же начали рассредоточиваться, перекрывая Тимуру путь к развалинам. А когда он обернулся, то увидел еще двух мутантов.

Откуда именно они взялись, Тимур не заметил. Но выглядели фигуры точно так же, как и первые три – живые мумии, замотанные в тряпки, с непропорционально крупными, угловатыми головами. И воняющие гнилым мясом – его источали тела мутантов, обезображенные нарывами и язвами.

Отличались мутанты друг от друга только оружием. Один из троицы, появившейся перед Тимуром, сжимал обеими руками полуторный меч‑бастард. Двое остальных, вышедших с мечником из‑за дерева, были вооружены соответственно топором и шестопером. Парочка мутов, отрезавшая Тимуру путь к отступлению, дополняла стандартный для дамповских септов набор оружия алебардой и копьем. Не хватало лишь арбалетчиков, которых в отряде всегда было двое.

Но обнаружить местонахождение арбалетчиков Тимур не успел. Потому что дамп с мечом – командир, значит, – угрожающе выкрикнул:

– Хомо, ты окружон! Шдавайша!

«Еще чего, – подумал Тимур. – Тоже мне, размечтался, урод». Но подумал вяло, без энтузиазма. Кажется, на этот раз он влип окончательно. Септ дампов под конец исключительно бурного дня ему уже не одолеть. И в кусты драпать смысла нет. Особенно, если там притаился один из арбалетчиков. Как влупит болтом с пяти метров – никакая кольчуга не спасет. Лучше отойти ближе к дереву – по крайней мере, прикрою спину.

А ведь счастье было так близко. Переночевал бы, собрался с силами. И дотопал бы завтра до «лесных». И нога, что интересно, болела все меньше. Нежели мазь так помогает?

– Хомо, брошай оружые. Шопротивление бешполежно.

Командир септа вытянул перед собой «бастард», намекая на то, что готов пустить оружие в ход. Остальные мутанты продолжали топтаться на месте, словно уродливые и неповоротливые куклы. Неужели и в самом деле надеются, что он поднимет лапки кверху?

– Нашли идиота, – сказал Тимур. – Может, мне вам еще и сапоги почистить?

– Жря шмеешша, хомо. Ждайша и шохраниш жыжнь. Ты нам нужен жывым.

– Зачем?

– Нам нужны воины. Ждавайша – потом поговорим.