Кремль 2222. Волоколамское шоссе - Кривчиков Константин Юрьевич - Страница 23

Около телеги, где «окопался» Степан и один из бойцов с пищалью, заняли круговую оборону братья Демид и Игорь. Демид лихо кроил на куски боевым топором, подбегавших, словно на конвейере, нео, а «младшой» Игорь встречал их кистенем с шипастым шаром.

Очень удобная штука – накатишь в лоб, и череп сразу вдребезги. И наплевать на то, что это особый противоударный череп марки ЧНЗ или, если расшифровать, череп нео закаленный . Ведь на любой череп закаленный  всегда найдется кистень дуболомный . Диалектика, однако.

Так что, в своих бойцах Егор не сомневался. Глянул по долгу командира, улучив момент, и снова занялся своими делами – в смысле, «своими» косматыми, которые навалились на него целой гурьбой. Видимо, понимали, что он за старшего, раз один гарцует на фенакодусе. А старшего в рядах противника всегда желательно уничтожить в первую очередь – это любой дремучий мохнач понимает.

А еще мохнатых привлекало то, что Егор находился в отдалении от остального отряда. Они ведь тоже считать умеют, пусть иногда и только до двух – так и говорят: «Два и один. Два и много. Два и остальные». Но Егор‑то был один – как тут не сосчитать?

Однако в данный момент у косматых «бухгалтеров» вышла промашка – не сошлись, так сказать, сальдо и бульдо. Егора они посчитали, а Лошака почему‑то не учли в качестве штатной единицы или не придали ему существенного значения. А ведь настоящий боевой фенакодус иногда полдюжины воинов стоит, особенно, если рассвирепеет.

И что из того, что оружия нет? А челюсти и клыки на что, способные раздербанить любую плоть и перекусить шею любому муту, как тростинку? А лапы с пятисантиметровыми когтями? А хвост, в конце концов, заменяющий по силе воздействия десяток кнутов? Не учли, значит? Тогда это ваши проблемы, счетоводы хреновы.

Тем более, что Лошак еще и рассвирепел. Он почему‑то вообще очень быстро заводился. Иному палец покажи, и он сразу смеется. А Лошака стоит пальцем ткнуть – чужаку, естественно – и он сразу звереет. Темперамент, однако, и гены.

А тут еще и сильно ткнули. И не пальцем, а какой‑то мохнатый засранец изловчился уколоть копьем в круп. Вот оно и понеслось.

Егор этому уроду, который обидел Лошака, отчекрыжил тесаком башку. И тем самым, в какой‑то степени, оказал ему добрую услугу. Потому что разъяренный фенакодус засранцу башку не отчекрыжил бы, а элементарно зажевал. Что, согласитесь, менее приятно, чем почти хирургическая операция, когда тебе аккуратно и практически безболезненно перерубают шею отточенным клинком.

В результате этому нео, считай, повезло, потому что умер он быстро и без боли. Зато не повезло остальным, угодившим под карающий гнев Лошака. Пока Егор махал тесаком и отбивался копьем от наседающих мохначей, фенакодус рвал их зубами и когтями. А одному, особо борзому с заточенной рессорой, взял и просто влепил пендаля, отчего тот отлетел на три метра и повис на суку. А как не повиснуть, когда этот самый сук пропорол тебя насквозь?

Через пару минут, когда до мутантов дошло, что их расчеты оказались неверны, собственно, и считать‑то уже было нечего и некого. Потому что от шайки мохначей остались считаные единицы. Едва ли не «последний из могикан», смекнув, что пикник не удался, попробовал было удрать в чащу. Да не успел, схватив от Степана стрелу под лопатку.

А остальные… остальные, в основном, валялись на просеке и под ближайшими кустами. Кто уже совсем бездыханный, а кто на последнем издыхании. И неизвестно еще, кому в этот момент было лучше. Ведь при некоторых обстоятельствах лучше сразу сдохнуть, чем грезить о светлом будущем с распоротым животом.

Среди тех, кто еще продолжал грезить, находился нео, угодивший на сук. Егор, взглянув на него, сначала подумал: а не отрубить ли хлопцу голову? Ведь среди нео иногда очень живучие особи попадаются – оставишь такого мирно подыхать, а он, зараза, оклемается да и выживет. Так что, первое желание Егора было вполне оправданным. Но через мгновение он передумал.

Спрыгнув с фенакодуса, Егор приблизился к мутанту и спросил:

– Ну что, хлопец, больно?

Тот приподнял голову с мутными глазами, хрюкнул и попытался плюнуть в Егора. Дерзким оказался «хлопец», чего уж говорить. Тем более, что терять ему было нечего. Однако Егор на провокацию не повелся. Да и плевок получился жидким и слабым, угодив нео на грудь. Чего на такое обижаться?

– Не злись, мохнатый, – сказал Егор. – Ну, случилось так. Я ведь понимаю, что тебе сейчас очень больно. И ты, наверное, хочешь, чтобы я тебя побыстрее прикончил. Да? Чтобы ты без задержек ушел за Черную Границу. Ведь так?

Нео промолчал, но в глазах промелькнула искра заинтересованности.

– Вижу, что понимаешь, – продолжил разговор по душам Егор. – А если оставить тебя здесь висеть, то висеть ты будешь долго. Пока не налетят квазимухи и не начнут тебя хавать заживо. Да, печальная перспектива… Впрочем, можешь и дальше молчать. Я же понимаю, что тебе западло с хомо общаться. Ну, я пошел?

Мохнач пошевелил приплюснутым носом и прохрипел:

– Чего тебе… надо… хомо?

– Это, хлопец, скорее тебе надо. Понимаешь, я могу тебе помочь. – Егор показал нео обнаженный клинок. – Р‑раз, и отправлю тебя к твоим предкам кратчайшей дорогой. Все честь по чести, умрешь, как настоящий воин. А то квазимухи… Брыр‑р, какая гадость…

– Откуда ты знаешь… что меня… зовут Брыр?

– Я многое знаю, – ответил Егор, сам удивленный свой случайной проницательностью. – Короче, так, мне некогда. Ты мне объясняешь, почему вы разорвали мирный договор. А я тебя отправляю за Черную Границу. Согласен?

– И все? – промычал нео.

– Все. Информация в обмен на первую помощь, и гуляй, Брыр, на все четыре стороны к своим любимым предкам.

– Ладно… я скажу… Вы убили… нашего брата… стрела… отрубили голову… теперь война…

– Та‑ак, – задумчиво протянул Егор. – Так‑так. Стрелой, значит, убили?

Нео кивнул.

– И у нее было желтое оперение из перьев дикой курицы? Ну, куропатки, короче?

Нео снова кивнул.

– Теперь понятно, – сказал Егор.

– А я не понял, – сказал Демид. Он приблизился во время разговора и стоял за плечом Егора. – Какого брата убили? Кто?

– К сожалению, Демид, все понятно, – отозвался Егор. – Их сородич был убит нашей стрелой. А потом ему еще и отрубили голову. И эти уроды встали на тропу войны.

– Это кто же из наших мог мохнача подстрелить?

Егор ответил не сразу – молчал, поигрывая желваками. Потом процедил:

– Да мало ли кто? Стрелу могли и в лесу подобрать. Это уже не важно.

– Хомо, – прохрипел нео. – Ты обещал.

– Я помню, – сказал Егор. – Тебе как удобнее – по горлу или сразу в сердце?

Нео подумал, уныло покачивая головой.

– Лучше по горлу… А сердце… сердце можешь съесть… а то квазимухи… уж лучше – ты.

– Спасибо, – сказал Егор. – Я подумаю над твоим предложением.

Он отступил на шаг и, коротко размахнувшись тесаком, отсек мутанту голову.

– Что дальше будем делать? – спросил Демид. – Маркитанты допоздна ждать не будут.

– Нет, теперь уже не до них, – сказал Егор, обтирая клинок о мохнатое тело нео. – Надо в острог возвращаться, предупредить наших. Война, Демид. Какая тут теперь торговля?

* * *

Когда Тимур очнулся, то солнце начинало клониться к закату. Он открыл глаза, глубоко вздохнул и попытался присесть. И сразу же застонал от сильной боли в правой ноге.

Он помнил, как убегал от Поля Смерти и попал в капкан. А вот дальнейшее рисовалось в сознании очень смутно, в виде отрывистых и неясных фрагментов. «Неужели я вырубился? – подумал Тимур. – Странно. Не знал, что я такой слабак».

Впрочем, долго рассуждать и печалиться он не собирался. Как и большинство людей, появившихся на свет после ядерной катастрофы, он мыслил рационально и планировал на очень короткий период. Иначе говоря, не загадывал надолго.

Сейчас у него болела поврежденная в капкане нога, и с этим надо было что‑то делать. Прежде всего Тимур залез в карман разгрузочного жилета и достал оттуда круглую чудо‑таблетку. Спецы в медицинской лаборатории Капитолия изготавливали их из печени рукокрыла, сушеных листьев ядовитой черемухи и смолы черной березы. Действовала таблетка как очень сильный допинг, быстро восстанавливая силы. Пожуешь такую «смолку» пять минут и готов горы свернуть. Даже если перед этим валился с ног от усталости.