Кремль 2222. Волоколамское шоссе - Кривчиков Константин Юрьевич - Страница 11

И он показал на пальцах двум остальным разведчикам, находившимся в отдалении: идите ко мне, есть разговор…

Картинка получилась немного мутной. Однако достаточно отчетливой, чтобы рассмотреть четыре фигуры хомо. Люм видел их как отдельные контуры, заполненные краской – в основном, фиолетовой и бордовой. Или, если сформулировать иначе, как цветные пятна, обведенные контуром.

Цвета и оттенки зависели от частей тел, их структуры и состава, а также температуры. Все эти данные улавливались сенсорной системой шама, создавая картинку в его мозгу. В итоге получалось что-то вроде изображения на экране тепловизора. Хотя Люм никогда такого термина не слышал. Он просто видел картинку в своем сознании и одновременно ощущал.

Фигуры практически не двигались, а только немного шевелились. И это было самое то. Неподвижная мишень, чего можно желать лучшего? Люм мог атаковать все мишени одновременно. А мог и по очереди, расстреляв разведчиков капитолийцев нервно-паралитическими импульсами. Тут, главное, с силой разряда не переборщить. А то потом из такого «языка» ничего толком не вытянешь. Слабые у хомо мозги, хотя и вкусные. Тут Гус прав.

Впрочем, не надо отвлекаться. Пора атаковать. Разве что… Хм…

Только сейчас Люм заметил одну странность. Головной мозг живых существ в его «тепловизоре» всегда отображался в синей цветовой палитре. Чем сильнее исходящий импульс, тем ярче и прозрачнее свечение. Сейчас это свечение в верхней части голов хомо было блеклым и темным, почти сливаясь с чернотой, обволакивающей контуры фигур. Что за ерунда? Слишком большое расстояние?.. Или…

– Готов? – спросил Илья Латыпов.

– Да, – ответил Ефим.

Он держал в руках СВД, но на уровне живота. И даже не смотрел в сторону «колбасы», чтобы не спугнуть наблюдающего за ними шама.

– Надо его отвлечь от тебя, – сказал Илья. – Сейчас мы с Гриней разыграем сценку, и мут наверняка переключит внимание на нас. Вот тут ты его и снимешь. Делай только один выстрел. Если промажешь – удильщик с ним. Он все равно на минуту заляжет после этого.

– Не промажу, – буркнул Ефим. – Лишь бы он высунулся немного…

Гус совсем проголодался. Он с утра ничего не жрал – с того самого момента, как заступил на дежурство. И перекусить теперь, наверное, не скоро удастся. А всё эти хомо – приперлись, да еще и чего-то застряли на одном месте. Уж подходили бы скорей поближе, чтобы Люм начал ментальную атаку. А то смотришь на них, смотришь – уже весь глаз смозолил. А он у него и так всего один. Угораздило же его родиться одноглазым. Вот двуглазым лафа…

Гус отнял от глаза окуляр трубы и засунул левую лапку в карман халата. Там у него лежал кусочек вяленой печени фенакодуса. Совсем маленький кусочек – на один зуб. Но если засунуть под язык и очень медленно сосать – тогда хватит надолго. А там, глядишь, и ужин подоспеет. Из хомо.

Гус причмокнул и аккуратно положил кусочек печени в рот. Затем поднес окуляр к глазу. Оп-па! Чем это они занимаются, уроды?

Один из капитолийцев сидел на корточках около рельса, а второй спешил к нему. Первого хомо частично закрывала длинная и кривая ветка мутировавшего клена. Гус вытянул шею, но практически не улучшил зону обзора. Тогда мутант шагнул вперед и высунулся из-за дверного косяка. Ага, теперь лучше.

Чего это хомо делает? Прячет что-то? Или, наоборот, – достает из тайника? Если у них там схрон с чем-то ценным, то надо доложить Люму. Или, лучше, напрямую Руго. А то Люм все заслуги припишет себе. И тогда…

Додумать Гус не успел. Пуля, выпущенная из снайперской винтовки, насквозь пробила худенькое тельце мутанта и с тихим стуком ударилась в кирпичную стенку. Шам ничего не понял. Лишь смог, медленно оседая, инстинктивно скребнуть коготками по железной рамке на шее. И через несколько секунд умер…

Люм почувствовал неприятное покалывание в голове – словно что-то царапнуло под черепной коробкой. Но реагировать не стал. Потому что как раз в этот момент фигуры хомо на «экране» одновременно дернулись и побежали вдоль железнодорожного полотна к составу с цистернами. Они явно собирались улизнуть, проскочив короткий участок перед базой шамов бегом. Почувствовали, что за ними наблюдают? Или заранее разработали такой план?

Не важно! Главное, не дать им уйти. А потом они сами все расскажут, как миленькие. Когда окажутся в плену.

Люм почувствовал, как его охватывает знакомый азарт охотника. Давно он так славно не охотился, можно и навыки растерять. Воины Капитолия хорошо подготовлены и редко когда попадают в ловушки. А хомо, которые живут в лесу, никуда не суются. И к ним трудно добраться из-за того, что им помогают дендры. Поэтому надо ловить момент, раз уж он представился.

Люм не стал «отстреливать» хомо по одному. По быстро двигающейся цели, да еще в сторону от тебя, а не в лоб, попасть не так просто. К тому же маневр капитолийцев застал его врасплох, и он немного растерялся. Поэтому решил ударить по всем сразу. У шамов это называлось «накатить волну». Он и накатил, стараясь накрыть всех хомо одновременно, от первого до четвертого…

Илья Латыпов вдруг ощутил сильное давление внутри черепа, как будто его содержимое начало надуваться. Не просто само собой надуваться, а горячим воздухом. И еще через мгновение резко закружилась голова.

Латыпов покачнулся. Едва не свалился на землю, зацепив ногой рельс. И все-таки сумел, балансируя руками, удержать равновесие. И тут же, почувствовав облегчение, двинулся вперед – ведь рассиживаться некогда. Боль исчезла, толком не проявившись. И распирающее чувство внутри черепа тоже исчезло.

Но он уже понял – интуитивно уловил, как зверь улавливает на себе взгляд охотника – что это неспроста. Он никогда раньше не страдал приступами головокружения. И с чего вдруг сейчас так прихватило?

А еще это жутковатое, пусть и краткосрочное, ощущение, что твой мозг надувают, как резиновый шарик. Он уже испытал его однажды, попав под ментальный удар шама. И не мог спутать ни с чем другим. Значит, муты все-таки начали атаку. А спецшлемы, к сожалению, дали сбой.

И сам Илья, и его разведчики были облачены в защитные шлемы. Когда-то подобные «головные уборы» использовали ученые, занимавшиеся разработками для военно-промышленного комплекса. В бункере Капитолия несколько этих шлемов тоже оказалось – непонятно для чего. Но там много чего интересного хранилось на складах – видимо, завозили на всякий случай. Авось да и пригодится.

Может быть, и в самом деле шлемы в те времена кому-то пригодились. Но за двести лет, минувших после начала Третьей Мировой, оригинальные изделия пришли в негодность. Это выяснилось, когда капитолийцы впервые столкнулись с ментальными атаками шамов. Вспомнили о «спецшлемах тактической защиты» – так они значились в описи, – попробовали испытать, а они не фурычат. Выключатели не работают, и изнутри труха сыпется. Истек, так сказать, срок годности.

Тогда за дело взялись умельцы из лаборатории. Кое-что смастерили, отталкиваясь от оригинальных образцов. Но кустарное, оно и есть кустарное, особо надеяться на качество нельзя. И не проверишь толком. Разве что если шама поймать и заставить участвовать в экспериментах. Но их, засранцев, пойди поймай. А без шама попробуй определи, что за хрень у него в мозгах сидит и излучается. Тут никакие испытательные стенды не помогут.

Оставалось одно – обкатывать шлемы непосредственно в боевых условиях. На живую, так сказать. Потому и нервничал Илья Латыпов. Шансов на удачу было примерно пятьдесят на пятьдесят. Некоторые импульсы шлемы экранировали и отсекали, это определили спецы в лаборатории. Но лишь некоторые. И те ли это импульсы, которые способны посылать шамы?..

Хомо, словно нарочно, растянулись длинной цепочкой. И в результате ментальный удар получился смазанным. А, может, сказалось то, что Люм поторопился и не сосредоточился как следует.