Битва за Рунет: Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас - Бороган Ирина Петровна - Страница 65

– Привет, Женя, – ответил Ярных. После этого Касперский исчез еще быстрее, чем появился{330}. Ярных объяснил Ирине, что Касперский терпеть не может формальностей – ни в разговоре, ни в одежде. В первые годы существования компании он считал нужным здороваться за руку с каждым сотрудником.

В этот день за прозрачными стеклянными стенами ощущалось беспокойство: здесь серьезно отнеслись к выпаду Путина в адрес иностранцев в «Яндексе». В «Лаборатории» гордились, что ее антивирусом пользовалось около 400 миллионов человек по всему миру. В какой-то момент частью компании владел американский инвестор General Atlantic{331}. В феврале 2014-го Касперский сформировал Международный консультативный комитет и пригласил в него несколько американцев, в том числе Говарда Шмита, бывшего советника по вопросам кибербезопасности президентов США Джорджа Буша и Барака Обамы. Если наличие иностранцев в одной российской интернет-компании вдруг стало проблемой, то власти вполне могли заняться и другой – «Лабораторией Касперского».

Точно так же, как и «Яндекс», «Лаборатория» была зарегистрирована за границей, в Великобритании, а ее представительства разбросаны по всему миру, от Австралии до США{332}. И, как и Волож, Касперский создавал свою «Лабораторию» без всякой поддержки государства.

Поведение Евгения Касперского не всегда было легко объяснить: на кибератаки на СМИ во время протестов он смотрел сквозь пальцы, а потом пришел на помощь «Новой газете». При этом в области регулирования интернета он часто поддерживал точку зрения Кремля. В феврале 2011-го «Лаборатория Касперского» присоединилась к Лиге безопасного интернета, одиозной православной организации, выступающей за цензуру под предлогом защиты детей от вредного контента{333}. Лига продвигала странные идеи о создании заранее одобренных «белых списков» сайтов и создала «кибердружины», которые «патрулировали» интернет{334}. Лига тесно сотрудничала с Роскомнадзором{335}.

В день, когда Ирина приехала в «Лабораторию», сотрудники горячо обсуждали решение некоторых интернет-компаний перенести свои офисы за рубеж. Собеседники Ирины говорили, что многие в «Лаборатории» восприняли слова Путина об интернете и ЦРУ и «наезд» на «Яндекс» как скрытую, но серьезную угрозу.

На Серебрянической набережной Яузы стоит огромное офисное здание из стекла и бетона, с продольными оранжевыми полосами. Своими уродливыми прямоугольными формами оно напоминает слегка обновленную архитектуру 1970-х и не может быть ничем иным кроме как бизнес-центром. Именно здесь, в Silver-City, 10 июня 2014 года Путин решил встретиться с лидерами Рунета – впервые за 15 лет, прошедших с декабря 1999-го.

За эти 15 лет многое изменилось. Тогда интернет-предприниматели еще могли говорить с Путиным открыто.

За 15 лет Рунет превратился в серьезную отрасль, которая давала 8,5 % ВВП. К середине 2014 года в ней трудились 1,3 миллиона профессионалов. Российские компании доминировали на местном рынке даже после прихода на него глобальных корпораций{336}. Но представление Кремля о контроле над интернетом за это время тоже сильно изменились – к лету 2014 года в стране уже два года действовала жесткая интернет-цензура.

Встреча с Путиным должна была пройти в рамках форума «Интернет-предпринимательство», и до приезда президента бизнесменов пригласили обсудить будущее интернета. Дискуссия продолжалась два с половиной часа, но за это время руководители крупнейших интернет-компаний говорили о чем угодно, только не о том, что в скором будущем Рунет в прежнем виде просто умрет. Откровенного разговора не было: никто не вскакивал с места и не говорил об отсутствии свободы слова в интернете, вопрос о контроле государства над Сетью не поднимался. Выступавшие ни разу не упомянули имя президента, хотя именно он устанавливал правила игры.

Среди сидевших на сцене был Аркадий Волож, основатель «Яндекса», который унес карандаш с первой встречи с Путиным 15 лет назад. Он понимал, что время шуток кончилась, – его компания находилась под серьезным давлением.

На сцене стояло кресло с надписью «ВКонтакте». Его занимал не Павел Дуров, а упитанный мужчина в очках, которого звали Борис Добродеев, и он олицетворял прокремлевский медийный истеблишмент: его отец возглавлял государственный холдинг ВГТРК{337}. В январе его назначили первым заместителем гендиректора «ВКонтакте».

Интернет-предприниматели прекрасно понимали, что судьбу Дурова может повторить каждый. Блогер Левиев, придумавший «Большую красную кнопку» Алексея Навального, тоже был на этой встрече – его компания вела трансляцию. Увидев Добродеева, он сразу подумал о Воложе. «Весь бизнес "Яндекса", вся его кровеносная система находится в России, – скажет он нам позже. – Все дата-центры, офисы, персонал. Да, есть филиалы за границей, но они лишь капли в море. Стоит Воложу что-то не так сказать – и отобрать у него его бизнес будет проще простого».

Путин, как всегда, опаздывал. Когда он приехал, он задержался у небольшой экспозиции, посвященной интернет-стартапам. Президента встретил Кирилл Варламов, воплощение путинского представления об идеальном интернет-предпринимателе, лояльном Кремлю. Инженер с «Уралмаша», он в начале 2000-х открыл небольшую компанию по разработке программного обеспечения и вскоре переехал в Москву. В 2011-м им заинтересовались люди из близкого Путину «Агентства стратегических инициатив». В декабре 2011-го он вошел в избирательный штаб Путина и стал его доверенным лицом. Варламову также дали одну из ключевых позиций в «Общероссийском народном фронте». Путин не забыл о нем и после выборов – Варламов возглавил «Фонд развития интернет-инициатив», который должен был распределять на интернет-стартапы государственные деньги.

В 1990-е в России появилось целое поколение блестящих интернет-предпринимателей, но Путина они не интересовали. Лояльность он ценил выше таланта. Ему нужны были собственные интернет-предприниматели, выбранные Варламовым. Это и был главный месседж июньской встречи. Путин доверил фонду Варламова организовать встречу, и когда президент наконец появился в зале и вышел на сцену, Варламов сел по его правую руку. Слева от президента сел Волож. Всю встречу он был крайне осторожен, лишь повторив однажды выбранный тезис: в мире не так много стран, где местные интернет-компании доминируют над глобальными.

Напротив, в первом ряду в зале, сидел Вячеслав Володин, первый заместитель руководителя Администрации президента, курировавший интернет.

Единственным, кто решился заговорить о регулировании, был 35-летний Дмитрий Гришин из Mail.ru. Инженер по образованию, Гришин сильно волновался, обращаясь к Путину. Сначала он напомнил, что интернет в России развивался в открытой среде. «И у нас сформировался за это время некоторый менталитет конкуренции, открытости, – сказал он. – Мы полагаемся на самих себя». Извиняющимся тоном Гришин добавил, что интернет-бизнес за это время привык к тому, что любой контакт с властью, в общем, ни к чему хорошему не приводит: «В принципе, если можно спрятаться, вдруг не заметят, лучше стараться это делать».

«Во-первых, от нас всё равно никуда не спрячешься, – тут же прервал его Путин под одобрительный смех в зале. – Надо вылезать из-под коряги и общаться. Как бы ни было неприятно, все равно нужно с обществом и государством общаться и искать общие решения».

Гришин покраснел. «Мы часто слышим в кулуарах о том, что все интернетчики – "отмороженные" и люди с другой планеты, – взволнованно продолжил он. – На самом деле это не так: мы не "отмороженные", мы на самом деле любим свою страну, мы хотим, чтобы здесь было комфортно жить и работать. И мы понимаем, что интернет стал, в принципе, большим, он вырос, и что это сейчас неотъемлемая часть всего общества. Поэтому в принципе регулирование, оно необходимо. И, если посмотреть, очень часто идеи, заложенные в регулировании, они очень правильные. Но, к сожалению, иногда бывает, что реализация, в общем, пугает. И очень бы хотелось разработать, может быть, какой-то системный процесс, позволяющий нас не только слушать, но и услышать… Это было бы очень и очень важно!»{338}