Сестры лжи - Тейлор К. Л. - Страница 63

Ближе всех к главному корпусу сидит Айзек. Справа и слева от него расположились Линна с Черой. А вот Дейзи пристроилась на Айзековых коленках: руки обвивают вожака общины за шею, голова покоится на его плече, лицо доверчиво вскинуто. Сам он ее даже не держит: в одной руке выпивка, в другой косячок. Дейзи что-то чирикает, щечки раскраснелись, ступни-непоседы места себе не находят, улыбка жаждет одобрения, но Айзек слушает вполуха. Рассеянно кивает ей время от времени, а так в основном держит взгляд на остальных членах коммуны; частенько и за их спину, в сторону плодового сада с рекой. Может, тоже высматривает Ал? Я торопливо отступаю на шаг ближе к дому – и с грохотом врезаюсь в оцинкованное ведро, опрокидывая воду.

Конечно, Айзек тут же разворачивается.

– А-а, какие люди!

Дейзи притискивается к нему и что-то шепчет на ухо. Мужчина кивает и пальчиком велит мне подойти.

На его губах играет ехидная полуулыбка. Не сводя с меня глаз, Дейзи поднимает ладонь, чтобы погладить ему лицо.

– Здравствуй, Эмма. Мы с тобой даже не общались после детокса.

– Не общались.

– Я был занят. – Он тискает Дейзи, которая пищит от восторга, зарываясь лицом ему в грудь. – А платьице-то тебе идет. – Айзек оглядывает меня с макушки до пят. – Очень такое… незатейливое.

Дейзи фыркает, зажимая рот ладонью. На ней одна из длинных бирюзовых юбок Черы и белая маечка без поддетого лифчика. Волосы стянуты головным платком.

– Скажи-ка, Эмма, тебе понравился детокс? – спрашивает Айзек.

– Да, – отвечаю я ровным тоном.

– Благодарна мне?

Скрипнув зубами, я киваю. Чем быстрее ему наскучит эта игра, тем раньше я смогу удрать.

– Замечательно. А теперь ответь: Эмма, ты на все готова для «Эканта-ятры»?

– Конечно.

Он подбородком показывает на центр дворика.

– А если я скажу тебе положить руку в огонь?

Пламя трещит, плюется под крутящейся на вертеле козой. Вместо глаз у нее две черные дырки, нижняя челюсть отвисла, язык вывалился. Кожа на морде вся в красной корочке.

– Положу.

– Вот и давай. – Он вновь кивает на костер, и Дейзи с недовольным фырканьем вскакивает у него с колен.

– Ладно.

Я шагаю к огню. Айзек не заставит меня пройти через это. Он просто выпендривается перед Дейзи с Линной.

– Поживее! – командует он, и я делаю еще один шаг. Пламя вновь трещит под капнувшим жиром, и тут-то, вместе с порывом ветра, меня накрывает стена такого страшного жара, что я невольно отскакиваю. И спиной врезаюсь в Линну.

Волосы у нее убраны в два тугих шара над висками. Толстую черную оправу прикрывает розовая челка, но глаза ее я вижу отчетливо: по-свинячьи крошечные и темные за очковыми стеклами.

– Давай-давай, – толкает она меня между лопатками. – Делай, что сказано.

Я шагаю ближе. Звонкие, сухие звуки, которые издают барабанчики Шоны, не только не умолкают, а становятся громче, как, впрочем, и протяжное завывание Кейна. От жара и дыма начинают слезиться глаза. Коза на вертеле пялится черными дырами глазниц то на сумеречное небо, то на меня. Раздается треск, что-то лопается, и под фонтан искр на землю падает оторвавшаяся нижняя челюсть. Паула нагибается, желая подобрать ее, тут же визжит от боли и отскакивает в сторону, тряся рукой, словно веткой кустарника. Я бросаю взгляд на Айзека. Дейзи вновь у него на коленях, оба неотступно следят за мной остекленевшими от выпивки глазами, чуть приоткрыв искривленные усмешкой рты.

– Ну, давай же! – кричит он.

Мне всего-то надо на пару мгновений сунуть руку между козой и огнем, и на этом конец. Если не зевать, даже боли не будет.

– Эмма.

Линна придвигается, вставая рядом и прикрывая лицо ладонью от палящего жара.

Я протягиваю руку к огню. Танцующее пламя прыгает чуть ли не на кончики моих пальцев. Инстинктивно прячу их, сжав кулак.

– Эмма, я никогда не требовала ничего, кроме дружбы.

Время замедляет свой бег, когда я поворачиваю к ней голову. В ту секунду, когда я со всей пронзительностью осознаю, что она врет, Линна выбрасывает руку, словно кнут, и бьет меня по запястью, отчего вся моя ладонь погружается в угли. Взмывает сноп искр, пламя с шумом извергает золу и копоть, а я отдергиваю руку обратно.

Сначала не ощущаю ничего.

Потом…

В меня ударяет штормовая, до того яростная волна боли, что подкашиваются ноги; сил хватает лишь на того, чтобы не свалиться в костер.

Барабанный рокот умолкает, Кейн давится своей же нотой, падает тишина. Все застывают и таращатся.

Курносая девчонка зажимает рот ладонью. Парень рядом с ней привскакивает, а худая брюнетка издает краткий, нервный смешок. Дейзи, по-прежнему висящая у Айзека на шее, встречает мой взгляд. В нем нет ни сострадания, ни обеспокоенности, ни сожаления. Она смотрит на меня бесстрастно – точь-в-точь как на того геккона.

– Ничего, она в порядке, – режет тишину фальцет Линны. – Только упилась. Короче, народ, поосторожней с нашим компотиком. Вещь убойнее, чем кажется.

Курносая фыркает из-под ладони, высокий парень оседает обратно на пятки, а брюнетка теперь уже открыто смеется.

– Ну, чего встала, – хватает Линна меня за локоть и отдергивает от костра. – Иди проспись.

Пока она бесцеремонно выталкивает меня из общего круга, я ловлю на себе взгляд Кейна. Кончиком языка он лижет себе верхнюю губу.

– Тебе сказано: в очередь!

Крепкие пальцы смыкаются на моем запястье, оттаскивая от Линны. Йоханн наполовину ведет, наполовину волочет меня в сторону главного корпуса и заставляет сунуть руку в то ведро, которое я давеча опрокинула. Воды в нем осталось на самом донышке, но облегчение приходит сразу.

– Спасибо, – выдавливаю я, пока он сидит рядом на корточках. – Спасибо…

Губы у него разлепляются, будто вот-вот последует ответ, затем он просто отворачивается, по-прежнему держа меня за руку.

– Дамы и господа! – Айзек встает на ноги. – Пока местной выпивохе оказывается посильная медицинская помощь, разрешите сказать пару слов… Эбигейл, Лесли, Кэролайн и Джейк! Я могу лишь принести свои глубочайшие извинения за скудность нашего стола. Пусть даже у нас наилучший шеф-повар на всей Аннапурне, – он раскланивается в сторону Раджа, на что Киран разражается аплодисментами, – даже он не в состоянии сотворить чудеса гастрономии из воздуха. Но волноваться нет причин, поскольку мы прямо завтра устраиваем поход в Покхару за провизией! Впрочем, хотя я сказал «мы», в действительности эта почетная миссия возложена на плечи Гейба с Ал.

Новички нетрезвыми голосами выражают свой восторг, ничуть не замечая встревоженных взглядов, которыми обмениваются старожилы «Эканты».

– У кого-то есть вопросы? – интересуется Айзек, скрестив руки на груди, взглядом бросая вызов любому, кто осмелится выдвинуть совершенно очевидный аргумент насчет притаившихся разбойников. Убедившись, что никто не раскрывает рта, он садится, и Дейзи тут же льнет к нему со страстным поцелуем в губы. Через секунду вновь просыпаются барабаны, звучат напевы и молитвенные речитативы; Йоханн встает, увлекая меня за собой. Едва ладонь выныривает из воды, как в руке начинает пульсировать боль.

– Так ты говоришь, на все готова ради общины? А, Эмма?

Он уводит меня ото всех, в сторону одного из костерков, которыми подсвечиваются ступеньки в сад.

– Не надо, – упираюсь я пятками в землю, но Йоханн слишком силен. – Пожалуйста, не заставляй меня снова класть руку в огонь!

Он тянется к заднему карману штанов и что-то протягивает мне.

– Это паспорт Ал. Сожги его.

Я гляжу на тоненькую красно-коричневую книжицу. Паспорт Ал – не просто документ, открывающий дорогу домой. Это свидетельство того, что она существует. Без него эти уроды избавятся от моей лучшей подруги с такой же легкостью, как это было проделано со злосчастной Рут.

– Ну же, кидай!

Я смотрю в сторону дворика, а если точнее, на ворота. Если я не раздобуду ключ, придется как-то перелезать. Насколько я помню, в одном месте козьего загона есть дырка, которую кто-то заделал старой, поломанной лестницей. Надо отвязать проволоку, которой она крепится…