Сестры лжи - Тейлор К. Л. - Страница 47

– Да я знаю, но…

– Господи, Эмма, – Айзек кладет голову набок и смотрит на меня с изумлением, – ты бы сейчас себя видела. Глаза аж искрятся. – Он покачивает головой. – С ума сойти.

– Не надо.

Я тянусь за пепельницей и вдавливаю в нее бычок, старательней, чем обычно, сминая тлеющий кончик. Мне неуютно и совсем не хочется встречаться с ним взглядом.

– Ты и не догадываешься, верно? Даже понятия не имеешь, до чего красива? Когда я первый раз увидел тебя на дороге к «Эканта-ятре»… плечи обмякшие, голова понуро свешивается… Ты пыталась спрятаться, потому что на фоне Дейзи считаешь себя чересчур крупной и нескладной, вот и не хотела, чтобы я тебя заметил.

– Неправда.

– Неужели? Ты думаешь, она более привлекательна, однако все ровно наоборот. Таких, как она, хоть пруд пруди. Носит свою сексуальность напоказ – «вон я какая!», – ослепляет ею мужчин, завораживает, будто зайцев в лучах фар, но отчего же она до сих пор так одинока? А, Эмма? Почему так несчастлива? Да потому что в глубине души считает себя уродливой, никчемной тварью. Вот и ответ, почему она прыгает по мужикам: чтобы в собственных глазах выглядеть сто́ящей.

– Что же они с такой готовностью с нею спят, если она такая дешевка?

– Да потому, что доступна без хлопот, с ней не надо возиться. Свет, который она излучает, – фальшивый. Зато у тебя он подлинный, а ты его прячешь.

Лишь когда он кладет руку мне на плечо, я замечаю, что до сих пор вожусь с окурком в пепельнице. Вновь чувствую кожей горячую тяжелую ладонь Айзека.

– Ты с нею спал? – спрашиваю я, не поднимая глаз; в моем голосе слышны хрипловатые нотки, которых пару секунд назад не было.

– Нет.

– Она на тебя глаз положила.

Он отводит прядь с моего лица, но руку не убирает, позволяет ей коснуться моей скулы. Глаза у него сужены, напряженно выщупывают мне лицо, раз за разом возвращаясь к моим губам. Я не дура. Знаю, что свои приемчики он отрабатывал на десятках, если не сотнях, женщин.

– Эмма, а ведь Дейзи к тебе ревнует.

Я заставляю его убрать руку от моей щеки.

– Не выдумывай.

– Честное слово. Как иначе объяснить, что она все время крадет у тебя мужиков? Соревнуется с тобой и жаждет выиграть?.. Нет, Эмма, Дейзи тебе не подруга. Она год за годом втихую подкармливается твоим доверием, а ты этого даже не замечаешь.

– Чушь, – мотаю я головой. – Конечно, характер у нее не сахар, но, когда требовалось, она всегда подставляла плечо.

– В самом деле?

Я вздрагиваю, когда он забирает обе мои ладони к себе в руки.

– А может, она пользовалась моментами твоей слабости, чтобы самой себе казаться сильнее? Дейзи нуждается в тебе, ты права, но совсем по иной причине, чем тебе кажется.

Я выдергиваю ладони и кладу их на пол. Голова идет кругом, и чем больше я пытаюсь привести мысли в порядок, тем сильнее закручивается их вихрь. Неужели я действительно чувствую себя слабой, потерянной и разбитой лишь потому, что постоянно сравниваю себя с Дейзи, причем далеко не в собственную пользу? Неужели он прав?

– Мне известно, что она пустила слух, будто я оболгала Фрэнка.

– И как ты думаешь, с какой целью?

– Не знаю. Да, в ней есть жестокость и…

– Эмма. – Айзек отрывается от пола, вставая на колени, и переползает ближе ко мне. – Ты попала Дейзи под горячую руку, потому что она пытается найти себе новую дорогу, но не знает, как это сделать. С другой стороны, это уже не твоя проблема. Брось, не связывайся. Причина твоих бед в том, что ты силишься сохранить дружбу, которая идет тебе во вред. Вернее сказать, вам обеим. Не трать на Дейзи больше ни сил, ни времени. Да и про Фрэнка забудь, я сам с ним разберусь… Эмма… – Айзек вновь поправляет упрямую прядь, что закрывает мне лицо, и подается ближе; сейчас нас разделяют буквально сантиметры. – Я верю в тебя.

Не знаю, то ли от одиночества, то ли от неодолимого желания, а может, всему виной его бесконечный моральный прессинг, но я в обе ладони беру лицо Айзека и целую его. Он отвечает – жестко, вцепившись мне в волосы. Раскрыв ворот моей курточки, сдергивает ее так, что у меня руки оказываются пришпилены к туловищу, и начинает осыпать меня поцелуями: сначала шею, затем ключицы, переходит на грудь в разрезе футболки. Я выпутываю одну руку, срываю куртку, хватаюсь за Айзека, и мы оба валимся на пол, раскидывая коврики.

Дергаю подол его футболки, задирая ее вверх, но он ударяет меня по руке: «Пусть остается как есть».

Наступает очередь моего лифчика. Затем слетают его шорты. Мои шорты. Трусы. Мы наполовину голые, вспотевшие, хватаемся друг за друга, целуемся, кусаемся. Впервые за все время у меня пусто в голове. Одна его рука у меня на горле, другая в волосах. Он не отводит взгляда. Глазами пожирает мое лицо, даже не мигает.

– Все будет хорошо, – выдыхает он, наваливаясь сверху. – Обещаю.

Глава 31

Наши дни

– Кто это прислал? – Уилл возвращает мне мобильник, где светится «Только хорошие люди умирают молодыми, и вот почему ты еще жива».

Я выхожу из меню эсэмэсок.

– Понятия не имею.

– Вот уж вряд ли, – пересаживается он ко мне на кровать.

Возле окна жужжит муха, мимо двери провозят каталку, где-то дальше по коридору постанывает женщина, у которой берут кровь на анализ.

– Джейн. – Уилл трогает меня за руку. – Ты должна мне верить. Расскажи, что происходит.

– Я не могу… я…

– Значит, все-таки не веришь. – У него каменеют желваки на скулах, пальцы соскальзывают с моей руки.

– Верю… даже хочу этого, но…

– «Но»? Джейн, я всем сердцем стремлюсь тебе помочь, но как это сделать, если ты ничем не делишься? Гос-споди… – Он роняет лицо в ладони и делает несколько глубоких вздохов.

– Тебе, наверное, пора.

Я сожалею об этих словах, едва они слетают с языка.

– Ладно. – Уилл устало поднимается и разворачивается на выход. – Как тебе будет угодно. Может, еще успею застать Шейлу на парковке. Она подбросит тебя домой.

– Нет-нет, – ловлю я его руку. Больше не могу справляться с этим в одиночку. Надо довериться. Хоть кому-то. – Прости, пожалуйста. Не уходи, останься.

Он обреченно вздыхает, опираясь на спинку прикроватного стула.

– Ты собираешься рассказывать, в чем тут дело, или нет?

Я киваю.

– Конечно. Обязательно.

Не прерывая меня вопросами, Уилл выслушивает, что случилось в «Эканта-ятре». Несколько раз чуть ли не ахает, а узнав, что попытался сотворить Фрэнк, даже округляет глаза от негодования. Но когда я добираюсь до Ал с ее интервью, он вскидывает ладонь.

– Да-да, здесь я уже в курсе.

Затем погружается в молчание, разглядывая меня долгое-предолгое время; на лице у него играют все краски изумления, озадаченности и беспокойства. Потом я слышу одно-единственное слово:

– Обалдеть.

– Да уж. – Я натягиваю больничное одеяло повыше. Мне не то чтобы холодно, а как-то внутренне зябко, словно душа раскрыта и ничем не защищена. – Теперь ты знаешь, почему я мечтала начать новую жизнь.

– Думаешь, тот, кто знал тебя под именем Эммы, и прислал эту эсэмэску?

– Дело не только в ней. На прошлой неделе в приют доставили письмо на мое имя. Мол, тебя зовут вовсе не Джейн Хьюз. Днем позже через веб-сайт прислали сообщение, что Дейзи не умерла. А когда мы все втроем были на школьном празднике, пришло несколько уведомлений через «Фейсбук» якобы от Дейзи; ей там и холодно, и я ее бросила, и все что хочешь. А женщину в синей шляпке помнишь? Она еще Хлою расспрашивала? Теперь же, – выставляю я мобильник напоказ, – вот это.

– А как ты полагаешь, Дейзи действительно жива? Ты же не видела ее тело, верно?

– Видеть-то не видела, но…

– Понимаю. – Он сосредоточенно выпячивает губы. – Крайне маловероятно. Но Айзек и Линна совершенно точно погибли?

– Наверняка. Если Дейзи не выжила, значит, Айзек тоже. А что касается Линны… – Я наливаю себе стакан воды и отпиваю глоток. – После нашего возвращения Ал несколько раз звонила ее матери, так та уверяет, что от дочери ни слуху ни духу.