Сестры лжи - Тейлор К. Л. - Страница 34

Со стороны кухни доносится какой-то новый звук, и я торопливо вжимаюсь спиной в стенку, укрываясь между мешками с рисом и мукой. Различаю приближающиеся голоса: один мужской, другой женский.

– Ты уверен? Не хватало еще…

– Да не волнуйся ты, нет тут никого.

– Все равно… погоди, я дверь запру…

Щелканье замка, затем чьи-то шаги по кафельному полу кухни. С каждой секундой все громче и громче. Я сворачиваюсь в тугой клубок, прикрывая голову; глупо, конечно: кладовка вся насквозь просматривается, только загляни. Дверь лязгает на петлях, как если бы кто-то терся об нее спиной, однако открывать ее никто не открывает, слышно лишь сопение да звуки мокрых, торопливых поцелуев.

Так продолжается несколько минут, после чего все неожиданно стихает.

– Вот я и говорю: Гейб не привез никакой еды. Вообще. Даже горсточки риса. – Ага, это голос Раджа. – И как мне теперь быть? У нас чечевица на исходе, а я тоже не волшебник, из воздуха ее добывать не умею. Даже если ввести нормирование, запасов хватит только на неделю, а дальше что?

Женщина сочувственно хмыкает.

– Чего я не пойму, – продолжает Радж, – так это зачем надо было посылать еще и Рут, когда Гейб отлично справлялся сам. Даже маоисты его не трогали: он от них всегда откупался продуктами.

– А вдруг это были не маоисты?

– Тогда кто?

– Понятия не имею… Ой, не надо уже, а?

– Ты чего?

– Радж, ведь она была мне лучшей подругой, понимаешь? Да, последнее время мы почти не общались, но… представить себе, что я больше никогда не смогу перекинуться с ней словечком, извиниться…

– А за что извиняться-то? Ты советовала ей утихомириться? Говорила. Предупреждала? Предупреждала. А она? Всякий раз, как зайду в главный корпус, обязательно хнычет, вечно жалуется… Только постояльцев распугивает. Ты совершенно правильно сделала, что перестала с ней водиться. Не ровен час, не одну ее вызвали бы к Айзеку…

Радж переходит на шепот, и я плотнее вжимаю ухо в перегородку.

– Ну-ну, не надо, не плачь… – Я мысленно представляю, как он прижимает Салли к своей широченной груди. – Мы тут в безопасности, а насчет питания я что-нибудь придумаю. Во-первых, у нас есть и огород, и плодовый сад, а еще целый курятник, да и козы вон какие жирненькие ходят… Все будет хорошо.

Они вновь затихают, и я осторожно расправляю затекшие ноги. В мышцах тут же начинают копошиться бесчисленные иголки; я вынуждена пошевелить ступнями, чтобы побыстрее разогнать кровь, и случайно задеваю какую-то бочку, откуда валится консервная банка с бобами. Я неловко выбрасываю руку, едва успев подхватить, но через миг банка все же выскальзывает у меня из пальцев и глухо брякается на пол. Возня за дверью тут же затихает.

– Ты слышал? Что это?!

Раджеш издает негромкий, басистый смешок.

– Извини, это у меня в животе урчит.

– Да нет же, мне показалось, будто…

– Брось. Пошли лучше у речки посидим. Рецепт доктора Раджеша.

– Но…

– Салли, прекрати! Пошли, говорю.

Если она и продолжила протестовать, я этого уже не услышала за шлепаньем резиновых подошв, но вскоре затих и этот звук.

Глава 22

Наши дни

– Джейн, ты еще там? – доносится через туалетную дверь просящий голосок Хлои.

– Да-да, сейчас выйду.

Я сижу на детском унитазике в санузле начальной школы, что расположена на Рингвальд-стрит, не выпуская из рук мобильник. Не успела я толком прочитать уведомления о Дейзиных письмах, как из «кошачьей гостиной» выбежала Хлоя и сунула мне в руки по котенку, а когда я вернула их обратно в клетку, потянула за собой к отцовской машине, требуя, чтобы я обязательно уселась с ней на заднем сиденье. Я попробовала было возразить: ведь придется оставить велосипед, но тут подключился Уилл, предложив подбросить обратно до конторы, когда закончится ярмарка.

– Ну Джейн! Я уже почти все браслетики продала, а ты ничего не увидела!

– Иду-иду…

У меня перехватывает горло, когда наконец распахивается «Фейсбук мессенджер».

Да, это Дейзи.

Маленькое лицо сердечком в обрамлении белокурой гривы, голова слегка запрокинута; в руке бокал то ли шампанского, то ли игристого. В общей сложности четыре сообщения. Я открываю их одно за другим.

Щелк.

Щелк.

Щелк. Пока читаю последнее сообщение, руки ходят ходуном.

Стены кружатся, и желудок сводит мучительным спазмом.

– Джейн! – кричит Хлоя. – Что с тобой? Тебе плохо? Позвать папу?

Хлоя тащит меня по узеньким школьным коридорам. Я сама чувствую, до чего ледяная и мокрая у меня рука. Стены чуть ли не дрожат от смеха, болтовни и визга. На краю поля зрения неясными призраками шмыгают взбудораженные дети, преследуемые задерганными родителями. Щеки горят, хоть я и наплескала в лицо воды; с языка не слезает противная горечь холодной рвоты.

– А вон папа! Вон папа!

Мы продираемся сквозь кишащую толпу при входе, и я жадно глотаю чистый, свежий воздух.

– Папа! – Хлоя вовсю машет ручонкой, увлекая за собой через игровую площадку. – Папа! Джейн плохо! Ой, и мама здесь! Мама!

Я силюсь вытащить руку из детских пальцев, но поздно. Высокая, стройная женщина в красной миди, стильных черных сапогах и черном кожаном жакете оборачивается на голос дочери, вскидывает ладонь – и застывает. Она оглядывает меня с ног до головы, и я машинально одергиваю футболку, вдруг отчетливо понимая, что заявилась на школьный праздник в рабочей одежде.

– Ах ты моя сладкая! – Сара приседает на корточки, раскрывая объятия, и с прищуром смотрит на меня снизу вверх, когда Хлоя выдергивает руку и бежит к матери. – А вы, я так понимаю, и есть та самая Джейн? Наслышана, наслышана…

Стоящий возле нее Уилл неловко переминается с ноги на ногу.

– Джейн совсем разболелась! – сообщает Хлоя, выпутываясь из материнских объятий. – Я слышала, как она стонала в туалете!

– Хлоя, ты ставишь Джейн в неловкое положение. – Сара шлет мне извиняющийся взгляд. – Вы в порядке?

– Да-да, я просто… – Я прижимаю руку к животу. – Наверное, что-то не то съела.

– Ты совсем бледная. – Уилл лезет в карман и достает кошелек. – На-ка, – протягивает он Хлое пятифунтовую банкноту. – Купи Джейн бутылочку воды.

– Ладно! – Девочка хватает деньги и вприпрыжку бежит через игровую площадку к буфетному столику, где толпится ребятня.

– Мои извинения, – выставляет Сара руку. – Уилл вечно забывает правила приличия, так что я позволю себе самой представиться. Итак, я Сара.

Я пожимаю ей руку. У нее на удивление крепкая ладонь.

– Джейн.

– Хлоя мне все уши про вас прожужжала. Прошлой ночью даже заснуть не могла, так ей хотелось побывать у вас в приюте.

– Да, Уилл упоминал об этом.

Сара бросает на него взгляд и раздвигает уголки губ в натянутой улыбке.

– Разумеется. Что ж… – она вновь оглядывает меня с макушки до пят, – вам сейчас на работу возвращаться?

– Да нет, на сегодня все закончила.

– И часто доводится работать по субботам?

– Бывает. Все зависит от графика дежурств.

– Понимаю, понимаю.

– Просто Сара – начальник отдела кадров, – вмешивается Уилл. Чересчур, пожалуй, громким голосом. – В местном отделении «Бритиш телеком».

Я мысленно чешу в затылке, что бы такое на это ответить, но в голову лезет одно лишь «угу». А все из-за того, что мое внимание приковано к мобильнику, что лежит в кармане: вдруг он вот-вот завибрирует? Меня одновременно снедают и страх, и мучительное, нетерпеливое ожидание.

– Да, моя работа не позволяет расслабляться, – говорит Сара и коротко смеется. В следующую секунду на нас троих накатывает оглушающее молчание.