Сестры лжи - Тейлор К. Л. - Страница 3

– Час от часу… – Я тоже беру свою сумочку и вполоборота тянусь за пальто, что висит на спинке моего стула.

– Ты не против, если мы съездим вместе? Знаю, знаю, сейчас речь о твоей работе и всякое такое…

– Ладно, прокатимся. – Я встаю на ноги. – Раз уж Ал сама без нас не справится. Пошли такси ловить.

Мы сидим молча; машина, разбрызгивая лужи, мчится под яркими огнями лондонского Вест-Энда. Улочки непривычно пусты: похоже, ливень загнал и туристов, и местных в людные пабы, где окна затуманились от испарений.

Дейзи вскидывает на меня глаза, отрываясь от своего телефона.

– Слушай, а ты помнишь, что сегодня годовщина смерти ее брата?

– Ты про Ал?

– Ну да. Я ей звонила в обед.

– И как она?

– Чуть ли не в истерике.

– Да ладно… Прямо на работе?

– Нет, сегодня прогул себе устроила. Я ее в пабе застала.

– Ты заметила, она последнее время оттуда не вылезает?

– Ага. Надеется Симону застукать, – кивает Дейзи, и мы обмениваемся многозначительным взглядом.

Вот уже месяц, как Симона с Ал расстались, но с каждым новым днем поведение Ал становится все более странным. Она, видите ли, убеждена, что Симона ее бросила, променяв еще на кого-то, и теперь ей до зарезу надо узнать, на кого именно. Часами ковыряется в «Гугле», отыскивая некие «зацепки», к тому же Линна по секрету сообщила Дейзи, что Ал открыла несколько подставных профилей на «Фейсбуке» в надежде получить доступ к Симоновой страничке или хоть кого-то из ее френдов. Их размолвка стала для всех нас громом с ясного неба, в особенности для самой Ал, которая вообще уже планировала делать предложение. Она копила на обручальное кольцо и кенийское сафари, чтобы, значит, предложить руку и сердце верхом на слоне. Своем любимом животном.

– Итак, дамочки, приехали, – бросает таксист через плечо, тормозя под розовым неоном вывески «Мэлис».

Дейзи просовывает десятку через щель в пластиковой перегородке, затем распахивает дверцу.

– Вперед! Ал надо вытаскивать.

– Извини, милая… Спасибо. Прошу прощения… Пардон…

Дейзи локтями прокладывает себе дорогу сквозь очередь, что выстроилась на лестнице, и я стараюсь не отстать. Мы уже прочесали толпу на танцполе первого этажа, отыскивая Линну с Ал, но те будто в воду канули. Как, впрочем, и Симона.

– Ага! Тубзики!

Обернувшись на вершине лестницы, Дейзи машет мне мобильником и ныряет влево.

Я насилу продираюсь сквозь плотные женские когорты, что с пивными бокалами в руках тусуются возле туалета, и наконец оказываюсь внутри. Уфф!

– Эй, аллё! – Здоровенная деваха в супердрайской футболке и безразмерных штанах выбрасывает татуированную руку, преграждая мне дорогу, когда я пытаюсь протиснуться мимо. – Здесь, между прочим, очередь!

– Извини, я просто подругу ищу.

– Эмма! Сюда, сюда! – Сквозь зазор в толпе я вижу Дейзи, которая призывно машет мне из какой-то кабинки с распахнутой дверью. Она корчит виноватую физиономию возмущенной девице. – У нас тут, понимаете, кризис.

– Лесбиянки чокнутые, – бурчит та. – Ни дня без мелодрамы.

Для меня в кабинке места нет, приходится торчать снаружи, вытянув шею. Ал сидит на «белом друге», уронив лицо в ладони. По обе стороны от нее – Линна с Дейзи, подпирают спинами перегородки. Каждую пару секунд музыкальное буханье достигает пика, когда распахивается дверь в сортир, пропуская кого внутрь, кого обратно. Нескончаемая ворчливая вереница, тянущаяся к свободным кабинкам.

– Ал, голубка… – Дейзи подтягивает узкий подол, чтобы присесть на корточки рядом. – Пойдем уже, а?

Та мотает головой. Непросохшие швы ее мешковатых джинсов еще темны от дождя, одна из кроссовок расшнурована. Из-под рукава футболки выглядывает целлофановый пластырь. Ну ясно. Сделала себе очередную татуировочку. Что именно, пока не разобрать.

Линна скользит по мне рассеянным взглядом и вдруг словно оторопевает, будто не ожидала меня увидеть. С нашей прошлой встречи она успела выкрасить челку в розовое. Ее короткая круглая стрижка и раньше-то выглядела чудноватой, а сейчас, благодаря розовой окантовке да новым очкам с темными линзами в ультраширокой оправе, которая доминирует на ее узком лице, и вовсе смахивает на мотоциклетный шлем.

Она дергает плечом и выбрасывает в мою сторону руку, где красуются винтажные часики с Микки-Маусом. Ну допустим, полночь, и что? Но тут она показывает все десять растопыренных пальцев, после чего еще два. Ничего себе! Выходит, Ал пьет уже двенадцать часов…

Это далеко не первый раз, когда Линне приходится звать нас с Дейзи на подмогу, чтобы увести-таки Ал домой. Как ни крути, а в нашей подруге почти девяносто кило при росте метр семьдесят и бычьем темпераменте, так что маневрировать ею – особенно в пьяном виде – удается разве что вчетвером. Симона справлялась и в одиночку, но она имела преимущество: Ал была в нее влюблена. Всегда подчинялась зову пойти домой независимо от принятой дозы.

Пара девчонок, полоскавших руки над умывальником, смеются чему-то своему, и Ал вздергивает голову.

– Они чего, надо мной ржут?.. Эй, сучки! Я говорю, вы надо мной ржете, что ли?!

Она силится встать, но Линна наваливается ей на плечо, пока Дейзи цепляется за руку, удерживая Ал как бы прикованной к унитазу.

Я бросаю взгляд назад.

– Да они тебя даже не видят.

– Зато знают. – Ал жестом отчаянья запускает руку в собственный «могикан». – Все как один знают. Оборжались уже.

– Ничего подобного, – заверяет ее Дейзи. – Люди рвут отношения сплошь и рядом, так что не надо. Ал, пойми, никто над тобой не потешается.

– Да что ты? А почему тогда Джесс на входе продала мне только один билет? И даже не спросила, одна я или с кем?

– Ну-у… так ты, наверное, одна к окошку подошла?

– Да отвяжись ты… – Ал дергает руку, заставляя Дейзи разжать пальцы. – Тоже мне, разбирается она… Небось тебя-то никто не бросал.

– Зато меня бросали, – наставительно говорю я, – а потому я точно знаю, как это больно, особенно когда тебя променяли на кого-то другого. Я давно подозревала, что у Джека есть кто-то на стороне, но когда он сам…

– Эмма! – страшным шепотом прерывает меня Линна, выразительно перерезывая себе горло большим пальцем: мол, заткнись!

– Я не к тому, что Симона якобы ушла от тебя к другой… – спохватываюсь я, но слишком поздно. Птичка вылетела, и Ал уже на ногах, ломится из кабинки, сметая меня с пути.

– Если она вдруг тут с этой драной сукой… не знаю… да я им обеим бошки пооткручиваю!

– Ал! – бежит за ней Дейзи, тщетно пытаясь удержать за руку. – Она того не стоит! Ал!

– Ну, Эмма, низкий тебе поклон, – цедит в мою сторону Линна. – Только-только я ей зубы заговорила, успокоила, а тут ты: здра-асьте, давай керосину в огонь подливать.

– Ты вот это называешь «успокоить»?

– Да ты бы на нее раньше посмотрела! Она же по стенкам колотила как ненормальная! Нас чуть было не выперли отсюда.

– Ну извини, что так вышло. Я не хотела…

Она бесцеремонно лезет на выход мимо меня.

– Ага. В этом вся ты.

К тому моменту, когда я их наконец отыскиваю, они уже стоят посреди танцпола, что на первом этаже, в плотном кольце зевак. Центр всеобщего внимания – Ал, которая так и норовит ткнуть пальцем в Симону и какую-то незнакомую мне девицу. Дейзи с Линной, как водится, занимают позиции по бокам.

– А ведь я так и знала, – горячится Ал. – Так и знала, что ты с ней спишь!

– Если на то пошло, – отвечает ей Симона, дерзко вздернув лицо и подавшись вперед, пусть даже в ней куда меньше росту и весу, – мы с Джем сошлись уже после того, как я с тобой рассталась. Хотя это вообще не твое дело!

– Ошибаешься. Еще как мое, и сейчас я это докажу.

Разлучница тут же делает шаг ближе и кладет свою тяжелую руку Симоне на плечо. В ней явно не меньше метра восьмидесяти, а может, и поболе; вся такая жилистая, накачанная, с чугунной челюстью и стрижкой под коммандо. Я бы сказала, чуть ли не стритфайтер. И такая же манера держаться.