Сестры лжи - Тейлор К. Л. - Страница 29

– Шейла!

– Да я в другом смысле! – вновь смеется она, щеголяя зазором в передних зубах. – Ангарад перед тобой как бы преклоняется. И вообще, сдается мне, она нашла себе работу по душе. Не удивлюсь, если зайдет разговор насчет профобучения и устройства на полную ставку. Ты ведь знаешь, я в людях разбираюсь. Вон, даже тебя взяла на работу!

Глаза наливаются слезами, и я поскорее смаргиваю их с ресниц. Сама себя кляну, что пришлось наврать Шейле, выдавая себя за другую. Мне во время собеседования и в голову не могло прийти, что у нас с ней будут отношения скорее как у матери с дочерью, нежели как у начальника и наемного сотрудника. Да, но могу ли я ей все рассказать? Вот так сесть на кухне и все выложить, как это было у нас с Уиллом за бутылкой вина? К тому же я открыла ему лишь половину правды, а здесь у нас совсем иная ситуация. Я в приюте лицо ответственное, облеченное доверием. Если выяснится, что я с самого начала врала, то как можно поручать мне серьезные, щепетильные вопросы, с которыми мы порой сталкиваемся? Значит, меня придется увольнять. И что мне тогда делать?

А впрочем, не исключено, что уже слишком поздно. Вчера в моем собственном доме кто-то рылся; либо Уилл, либо Ангарад. Кто-то из них стащил то письмо.

– Джейн! – доносится сквозь треск из моей рации, пока я выгуливаю Джека. – Тебя в приемной спрашивают.

Я машу Барри – тот гуляет у противоположного конца поля с Бронксом, могучим доберманом, который отличается легковозбудимым темпераментом.

– Всё, я обратно! – показываю я на ворота приюта.

Барри приставляет ладонь к уху и трясет головой.

– Назад я, назад! – кричу я, отчаянно жестикулируя. На сей раз он поднимает оба больших пальца.

– Извини, дорогуша… – наклоняюсь я к Джеку и чешу ему за ухом. Он вскидывает на меня теплый, доверчивый взгляд; пасть открыта, слюна стекает на грудь. Казалось бы, всего-то минуло несколько дней, а изменения уже налицо. Он равнодушен к Барри, да и вообще ко всем, кто здесь работает, а вот мне начинает раскрываться. Первые несколько раз, когда я хотела его погладить, Джек еще вздрагивал, зато теперь его пугают лишь резкие движения. Нет, он еще не отошел от своего прошлого – куда там! терапия только-только началась, – но психологические раны от собачьих боев начинают понемногу затягиваться, не говоря уже про раны физические. Я бы не удивилась, если бы к нам вновь пожаловали его горе-хозяева с требованием вернуть собаку, однако тех и в помине нет. Что ж, оно даже к лучшему. – Ну, пошли, – говорю я. – Познакомлю тебя с Хлоей.

– Джейн! – Хлоя бросается ко мне в объятия, едва я переступаю порог. Крохотные ручки обвивают мои бедра, детское лицо трется мне о живот.

– Сара говорит, она сегодня с шести утра на ногах, – сообщает Уилл. – И вообще, наверное, ночь не спала.

Я тяну к нему руку, чтобы прижать к себе, однако он отшагивает в сторону и просто пожимает мне локоть. Я шепчу: «Тяжелое похмелье?», но он лишь качает головой.

– Нормально все.

– А у нас в школе сегодня ярмарка, – щебечет Хлоя. – Ты придешь? Я сплела браслеты на продажу. Миссис Джеймс говорит, что я могу отдать эти деньги вашему приюту! А если ты придешь, будет очень здорово. Ну скажи, что придешь!

– Во сколько у вас все начинается?

– В два!

Моя смена заканчивается как раз в обед, так что теоретически я могла бы… Я бросаю взгляд на Уилла. Тот лишь пожимает плечами и отворачивается, взяв игрушечного кота с витрины. Аляповатая погремушка бренчит надоедливым жестяным тоном.

– Уилл?

– Как захочешь.

Он не поворачивается. Раздражающий звон не прекращается. Или наврал насчет похмелья, или у него что-то еще на уме.

– С удовольствием приду на вашу школьную ярмарку, – говорю я Хлое, – только надолго задержаться не смогу.

– Отлично! А можно теперь на котят посмотреть? – Хлоя глядит на меня снизу вверх, и в памяти всплывают крупные, доверчивые глаза Джека. – Ну пожалуйста?

– Конечно, можно.

Я выпутываюсь из ее объятий и тянусь к детской руке. Хлоя вкладывает свою ладонь в мою, затем протягивает руку Уиллу. Со стороны поглядеть, мы ничем не хуже любой счастливой семьи. Если не считать странного косого взгляда, который мне то и дело дарит Уилл.

– Ой, папа, папа! Они такие хорошенькие! А можно мне тоже завести котенка? Ну пожалуйста! – Хлоя сидит на ковре с крошечным полосатиком, который ползает в кольце ее ног, отчаянно пытаясь выбраться наружу. Мы только что закончили обзорную экскурсию и вернулись в «кошачью гостиную», где будущие хозяева могут провести побольше времени с приглянувшимся зверьком в более естественной – для человека – обстановке. У нас тут есть и диваны, и стулья, и кресла-«груши», и даже радиола. – Ну папа!

Уилл, который не переставая возится со смартфоном с момента нашего здесь появления, вскидывает глаза.

– А?

– Я про котенка! Можно мне котенка?

Он вновь опускает взгляд на свой телефон.

– Подумаем…

– Значит, можно, да?

– Сначала надо посоветоваться с мамой.

– Она согласится, я знаю, что согласится! А если нет, мы можем держать его у тебя в доме, правда? Ну папочка, ну давай возьмем котенка! Он может жить у тебя, а я буду к нему приезжать по выходным. Конечно, тебе придется за ним смотреть, но когда у меня будут каникулы, я вообще смогу гораздо чаще…

– Я же сказал: надо подумать!

Хлоя вздрагивает от внезапно резкого тона, затем сгибается над котенком и, смаргивая слезы, подхватывает его с пола, чтобы прижать к груди.

Я подаюсь к Уиллу и тихонько спрашиваю:

– Случилось чего?

Он смотрит на меня, будто первый раз видит.

– Ну… как бы да.

– Хочешь поговорить? За Хлою не волнуйся, она от этих котят никуда не отойдет. И за ней можно приглядывать через окна.

Уилл кивает.

– Хлоя, мы на минуточку выйдем в коридор. Ничего? Ты здесь поиграешь?

Та молча клюет головой.

– Хлоя. – Он слезает с дивана и, сделав пару шагов, присаживается на корточки возле дочери, кладя руку ей на плечо. – Извини, что я только что повысил на тебя голос. А как быть с котенком, мы еще разок обсудим, когда вернемся домой. Хорошо? Я понимаю, эти ребятки ужас какие симпатичные, однако дело серьезное, все надо обдумать…

– Ладно.

Хлоя не поднимает лица, но и не отстраняется, когда Уилл отводит свисающую прядь и целует ей щеку.

– Мы в коридоре, не волнуйся, – напоминает он, показывая на дверь.

– Извини, – первым делом говорит Уилл, когда за нами закрывается дверная створка и щелкает замок. – Моя бывшая своей пассивной агрессивностью доводила меня до кипения, но ты, Джейн, заслуживаешь большего. В смысле, Эмма… – спохватывается он.

Я скрещиваю руки на груди, в очередной раз готовясь к разговору в духе «дело не в тебе, а во мне». Уилл слишком совестлив, чтобы сразу взять и уйти, едва я сообщила о себе правду, особенно после моих злоключений в кладовке миссис Уилкинсон. С другой стороны, у него было время подумать. Дочь, кажется, ко мне привязалась, отсюда и все поводы для беспокойства. На его месте так поступил бы каждый.

– В общем, – он смущенно ерошит волосы, – вчера в пабе я очутился в довольно неловком положении. Мы обсуждали предстоящую свадьбу Грэма и Клер, и тут кто-то спросил, а не намерен ли я предложить тебе руку и сердце. – Уилл нетерпеливо отмахивается, когда я цепенею, втягивая воздух сквозь зубы. – Да нет же, ты дослушай. Короче, я им объясняю, мол, у нас все еще только началось, – но с этим вопросом словно шлюзы прорвало. Тут на меня посыпалось: а кто она такая? Откуда родом? Чем занимается? Давно ли сюда переехала? А где жила раньше? И так далее и тому подобное. Вот я и… – Уилл умолкает, глядя через окно на Хлою, которая увлеченно дразнит котенка бантиком на ниточке, – вот я и повторил им все, что ты сама мне рассказала. В смысле, раньше… еще до того разговора. – Он переводит взгляд на меня. – Стою, значит, и вру напропалую… Очень мне это не понравилось, Джейн. Понимаешь? Я ведь учу детей, а тут нагло вру в глаза коллегам…