Сестры лжи - Тейлор К. Л. - Страница 26

– Ты что здесь делаешь?

– Да вот, тортик тебе принесла. – Дрожащей рукой, откуда до сих пор торчит нож, она показывает на коробочку с бисквитом, что стоит на серванте.

– А почему в дверь не позвонила? Не постучалась?

– Так я стучалась! Просто ты не ответила. А потом вдруг примечаю, через щель для почты доносится телевизор, ну я и решила, что ты меня не слышишь. А дверь была едва прикрыта, вот я и… – У нее запунцовели щеки. – Прости, пожалуйста. Я по твоему лицу вижу, что допустила дурацкую ошибку, но я не могла оставить торт под дверью, потому что сегодня дождь обещали… – Тут она замечает нож в собственной руке и кладет его на разделочный столик возле чайника. – Вот и воду тебе вскипятила. Как раз, думаю, сделаю для Джейн чашечку чая, отрежу тортик… Вроде как сюрприз…

Так-так, очень интересно. Дверь была «едва прикрыта»? Нет, я согласна, что выходила на улицу, когда собирала развешанные вещи… Гм. Должно быть, створка не до конца закрылась.

– Ну, ясно. – Я оглядываюсь на гостиную, где до сих пор бормочет телик. Вообще-то, не вяжется. Скажем, если бы я залезла в чей-то дом с тортиком, а там оказался работающий телевизор в пустой комнате, я бы решила, что человек просто отошел в сортир, и стала бы ждать. Если только, конечно, она не знала, что я лежу себе на втором этаже, в спальне… Но откуда она могла это знать?..

Я устало массирую себе лицо ладонью, направляясь в гостиную, где и выключаю телевизор. Ладно. После вчерашних событий я сама не своя, а тут еще не выспалась как следует. Ангарад просто решила, что не закрытая на замок дверь означает приглашение войти. Как-никак здешний поселок невелик, все друг друга знают, дома сплошь и рядом не запираются… Ничего плохого она на самом деле не затевала. Просто человек хотел сделать приятное…

– Извини, что я тоже тебя напугала, – заставляю я себя улыбнуться, вернувшись на кухню. – Сама до сих пор не могу отвыкнуть от городских привычек. В Лестере народ вот так запросто никогда не войдет…

– Так ты из Лестера? – У нее распахиваются глаза, и я даю себе мысленного пинка за неосторожность. – А у меня бывший дружок тоже оттуда! Любил водить меня на концерты ретро-музыки в «Фанклабе». Ты там бывала?

Я качаю головой.

– Даже не помню. Мои клубные деньки давно позади.

– Да я тоже не особенно там отрывалась.

Опускается молчание; мы стоим друг напротив друга, натянуто улыбаясь и кивая. Мне вдруг приходит в голову, что мы хоть и ровесницы, я чувствую себя лет на двадцать старше. Ангарад заводная, непоседливая, любознательная, а я… я постаревшая, потускневшая и вся какая-то выжатая. Последний раз я была в ночном клубе «Любовь лжет» пять лет назад. Пошла туда в компании с Дейзи, познакомилась с одним парнем. А по пути ко мне домой она выпихнула его из такси. Как же его звали-то?..

– Джейн?

Я вскидываю глаза на Ангарад.

– Извини, что-то задумалась… Так чего там?

– Да я про клубы, в которые ходила, пока училась в универе. А ты? Я знаю, ты говорила про техникум в Эксетере, но, кажется, и про университет тоже. Ньюкаслский, правильно?

Может, память моя временами и подводит, однако чего-чего, а то, в каком именно универе я училась – да и есть ли вообще у меня высшее, – я Ангарад точно не рассказывала. Переехав сюда, я решила: о прошлом никому и ничего. Лишь один Уилл теперь знает, что некогда я была Эммой. Часть меня просто ликует, что больше не надо фильтровать, что и как я ему говорю, зато другая часть чувствует себя неприкрытой и ранимой, словно вчерашним вечером я стряхнула с себя защитные слои и предстала перед ним совершенно нагой. Для всех прочих я по-прежнему Джейн Хьюз. Бросила школу в шестнадцать лет, сменила массу рабочих мест, а потом, в возрасте двадцати пяти, решила наконец получить специальность, связанную с заботой о животных.

– Нет, – отрицательно качаю я головой. – Ты, наверное, меня с кем-то спутала. Я вообще не была в Ньюкасле.

– Вот как… – У нее на губах играет полуулыбка. Ангарад слегка вздергивает одну бровь. – Извини, ошибочка вышла.

Мой взгляд соскальзывает с кухонного стола и падает на торт, что выставлен на серванте. Стол у меня здоровенный, человек на восемь, и тем не менее она решила втиснуть свой подарок в крошечный промежуток возле полочки, где я под стопкой другой почты спрятала то письмо.

– Ну что, давай отрежу тебе кусочек? – Ангарад проследила за моим взглядом и готова приступить к делу. Даже нож опять взяла в руку. – Думаю, Шейла не станет ворчать, если я чуточку задержусь. Кстати, она просила тебе передать всяческие пожелания.

– Нет-нет, – прижимаю я пальцы к виску. – Нет, спасибо. Ты извини, Ангарад, не хочу показаться неблагодарной… ты ведь так старалась… просто жутко болит голова. Наверное, мне лучше прилечь.

– О-о… – У нее блекнет улыбка. – Ну, тогда я…

Я дарю ей дружескую улыбку.

– Завтра на работе увидимся. Вроде нового питомца должны привезти, как раз покажу тебе, как мы делаем регистрацию.

– Отлично. – К ней возвращается улыбка, хотя и не доходит до глаз. – Супер. Тогда до завтра.

Ангарад смотрит на меня еще пару секунд, будто решает, стоит ли что-то такое добавить, затем коротко кивает и приподнимает ладонь.

– Увидимся.

Она огибает стол, выходит на улицу, закрывает за собой дверь.

Я жду, пока проснувшийся «Фольксваген» не перестанет хрустеть гравием, затем делаю шаг к чайнику и трогаю его блестящий бок.

Холодный.

Пересекаю кухню, подхожу к серванту, переставляю торт на кухонный стол, возвращаюсь обратно. Бумажки на полочке для почты, которые я всегда держу аккуратной стопкой, сейчас сдвинуты. Я ворошу счета за газ, налоговые формуляры, газетные вырезки… Конверт – тот самый, где синей пастой выведено «Джейн Хьюз», – пропал.

Глава 17

Пятью годами ранее

Пара секунд – и я полностью окружена. Айзек с Черой вылетают из кабинета, из кухни несутся Салли и Раджеш. Дейзи сдергивает руку с моего плеча и в ужасе таращится.

– Ты… ты чего орешь как оглашенная?! – Она прижимает ладонь к горлу. – Эмма! Да ты очумела, что ли? У меня сердце едва не лопнуло!

– Что случилось? – Теперь уже Айзек кладет мне на плечо руку; на лице неподдельная озабоченность. Ага, он явно не может решить, удалось ли мне что-то подслушать из их разговора с Черой.

– Ничего. Дейзи меня напугала, вот и всё.

– Она упала, бедная. – Беря меня под руку и не сводя глаз с Айзека, ко мне прилипает Салли. Радж отступает на шаг в сторону кухни. – Я как раз прибиралась в женской душевой, когда услыхала шум. Выбежала – а там она лежит. У нее даже шлепанцы порвались.

Айзек наклоняется ближе, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Ты уверена, что с тобой все нормально?

Я обмахиваюсь ладонью. В коридоре и без того жарко, а тут еще все сгрудились кругом и, главное, внимательно за мной наблюдают, ждут, чего я отвечу. Вдоль хребта скатывается капелька пота. Я на миг зажмуриваюсь, а когда вновь распахиваю глаза, стены начинают плыть, раздуваются, словно бока у воздушного шара, а затем схлопываются, безжалостно сдавливая мне грудь, да так сильно, что через несколько секунд я уже не в состоянии дышать.

– Ой! У тебя что, обморок?! – Голос Салли доносится будто из-под воды.

Я хочу ей сказать, что хватит висеть на моей руке и еще пусть Айзек хотя бы отодвинется, но дар речи меня покидает. Тело словно парализовано. Вот уже не могу различить давление чужих пальцев на собственной коже, дыхание Айзека перестает отдавать табаком…

– Давай-ка прогуляемся на свежий воздух! – командует Дейзи, увлекая за собой по коридору, к парадной двери. У меня подгибаются коленки, однако она держит под локоть крепко, не дает упасть.

– Эмма! – окликает Салли. – Может, тебе костыль подобрать? У нас есть!

Я молчу, пока мы сворачиваем за угол, пересекаем дворик, обычно заполненный народом в самых причудливых йогических позах, но сейчас до странности безлюдный, и осторожно спускаемся по склону к реке. Я стараюсь сосредоточиться лишь на голосе Дейзи; она беспрестанно повторяет: