Краткая история семи убийств - Джеймс Марлон - Страница 141

Да, можешь использовать мое настоящее имя. А чье же еще? Однако да, брат, пиши-ка ты свою книгу. Окажи единственную услугу себе и мне. Но только, прежде чем ее публиковать, дождись, пока все помрут, ладно?

Джоси Уэйлс

– И все же нужно отдать твоему Ревуну должное…

Бушвик. Я все еще раздумываю: как могут ямайцы приходить в гетто, которое в пять раз больше и с домами втрое выше? И при этом считать, что у них все тут будет тип-топ, не как у других. Это что же, никто не ловит различий между мелким добром и охрененной лажей? Дескать, наше дело ввязаться, а раздумывает пускай дядя…

Пока едем, в каждом квартале глаз подмечает как минимум по паре сгоревших домов. А в последнем их вообще уцелело всего два, и вокруг не видно никого, кроме бродячих собак, похожих на призраков людей и всевозможной рухляди. И везде, даже на более-менее сносных улицах, в воздухе веет чем-то затхлым, с привонью.

– Надо все-таки признать, что…

– Почему везде запах, как на задах мясной лавки?

– Так ведь Бушвик, друг мой. Вся мясопереработка до сих пор сосредоточена здесь. Ну, если не вся, то один-два завода точно. Большинство предприятий сдулось, и народ вот мается без работы.

– А с домами-то что?

– Элементарно – поджог. Я же сказал: фабрики позакрывались. Люди потеряли работу, стоимость недвижимости упала так, что денег можно больше выручить со страховки, чем с продажи жилья. Вот и жгут. Все здесь так оскудело и повымерло, что даже бляди в округе не селятся.

– Тогда зачем здесь укореняться?

– А вот это спроси у Ревуна. Он вообще-то поступил умно. Как я уже сказал, здесь как раз и тянет раскинуть лавочку. Почему «Доны» положили на это место глаз, хотят заграбастать? Люди, ищущие крэк, не хотят, чтобы их за этим занятием видели, и куда же они идут? Совершенно верно: туда, на что весь Нью-Йорк закрывает глаза. Оглядись: вот это и есть то место, куда люди идут, чтобы потеряться. Остается лишь создать «точку» при дороге, чтоб было недалеко. Удивляюсь, как я сам про это не дотумкал. Если б брал крэк, я бы не стал долго ждать, чтобы запалить волшебную трубочку. Наоборот, поторопился, чтоб поскорее забалдеть. И уж точно не стал бы тащить драгоценный груз туда, откуда пришел. Так что, брат, я и сам теперь подумываю организовать притончики кое-где в Куинсе, ей-бо.

Я неторопливо озираюсь, вбирая взглядом окрестность. Ну а чего я, собственно, ожидал? Место вполне себе для бизнеса. Или как, ты думал, будет выглядеть Бушвик? Пока не видишь все своими глазами, не понимаешь, насколько всякое представление об Америке черпается из телика. Улица широкая, но пустынная. Как-то бесприютно. А еще хуже, что из людей на ней только я, Юби и его люди.

Минивэн остался в двух домах отсюда, и по дворам мы идем пешком. Останавливаемся перед домом с заколоченными окнами.

– Это оно? То самое место?

– Да, брат.

– Ну так заходим. Я думаю…

– Повремени, Джоси. Ты же хотел проверить, как здесь все работает? Вот давай и понаблюдаем, что да как.

Он указывает вдоль улицы, но я ничего не вижу. И тут становится видно, как из затенения под свет фонаря выходят двое. Отсюда толком не различить, но один из них, судя по всему, споттер. У другого лицо скрыто под капюшоном. Споттер оборачивается и указывает вниз по улице в нашем направлении. Капюшон продолжает идти, пока его не останавливает еще кто-то, – во всяком случае, пытается, – но Капюшон не сбавляет хода. Второй что-то выкрикивает, и тогда Капюшон разворачивается и подходит к нему. А тот первый уже разговаривает с кем-то новым. Капюшон под фонарем ручкается со вторым. Юби утягивает меня обратно в темноту. Судя по тому, как Капюшон, меняя позу, скрещивает ноги, это девка. Второй человек делает с полтора десятка шагов и ручкается с третьим, который только сейчас появляется из-за фонаря. Зрение для меня предмет гордости, но даже я его раньше не замечал. Третий и второй разделяются, и второй возвращается к девке в капюшоне. Та приходит в движение, и в тот момент, когда она без остановки проходит мимо второго, их руки соприкасаются. Капюшон проходит мимо меня и удаляется вверх по улице.

– Куда?

– На «точку», – поясняет Юби. – Можно сходить проверить.

– Не надо. Подзови сюда того пацана, – указываю я на паренька, что стоял невидимый за фонарным столбом.

Юби подзывает, и тот фланирует в нашу сторону расхлябанной походкой, характерной для молодых чернокожих: ноги и руки при ходьбе болтаются как будто в противоположные стороны. Паренек подходит ко мне и не останавливается, а как будто обвисает с вешалки.

– Чёмль.

– Как?

– Это в смысле «что, бля», – поясняет вполголоса Юби. – То есть «как дела», «что происхо…».

– Да понял я.

– Молодежь нынче буровит так, что я и своего-то мальчугана не понимаю, не то что…

– Как бизнес? – спрашиваю я парня.

– Пятница вечер, как он, по-твоему, должен? Людям башляют, вот они и шарятся по улицам: кто за пиздой, кто за хуем. Шлюхи, которые на крэке, отсасывают за мелочовку и прут ко мне. Короче, вечер пятницы, йоу.

– Сколько уже Ревун тебя тут держит?

– Кто?

Юби тихо смеется, но я все равно слышу.

– Ревун, твой босс.

– А, Майкл Джексон… Он где-то тут, по крайней мере был пару часов назад. Может, пошел домой охладиться: хлопотный денек для мазафакера.

– Разве можно своего босса называть мазафакером?

– Джоси, здесь оно по-другому, – вставляет слово Юби. – В целом их уважают, а за спиной в шутку кличут мазафакерами. А еще факерами мазы.

– Что это за хрень, Юби? Я этого не одобряю.

– Хорошо, хорошо, папик, – успокаивает паренек. – «Мазафакером» больше ни-ни. Бля буду.

– А ты, я вижу, свое дело знаешь туго. Так сколько Ревун держит тебя на этом пятаке бегуном?

– Часы есть?

– Ну да.

– А скоко время?

– Одиннадцать.

– Значит, пять часов. У меня все четко.

– Что? Как ты сказал? Пять часов? Он так быстро ставит новичка бегуном?

– Я бы новенького сначала обкатал, прежде чем доверять, – качает головой Юби.

– Почему новенький, папик? Просто новый бегун. Я до этого две недели споттером был.

– Да уж я вижу, как ты тут заправски надзираешь, – говорю я. – Но как так вышло, что тебя так быстро повысили?

– Значит, такой я, бля, классный пацан. Сёдня все идет ништяк. Зашибись. Не то что с неделю назад. Полный отстой был.

– А ну-ка, поясни, – навостряется Юби.

– Мистер, – говорит паренек, глядя в упор на меня и указывая на него, – я вашему сутенеру не дуру гоню, а говорю все как есть.

– Сутенер? – вскидывается Юби. – Ты кого, выблядок, сутенером назвал? Да я тебя сейчас…

– Юби, дослушай юношу, – говорю я якобы серьезно, но он, безусловно, видит, что я улыбаюсь (вот и хорошо). Мне этот парнишка нравится. Я делаю к нему шаг и кладу руку ему на плечо. – Хорошо, хорошо. Ты молодец, парень с головой и еботы ни от кого не терпишь. Хвалю. Но пойми вот что. Ревун платит тебе потому, что ему плачу я. И в живых ты у него постольку, поскольку его щажу я. Ты меня понял?

– Ясное дело, папа. Ты здесь за главного.

– Но постой, Джоси, откуда он все это знает?

– Так ведь ямайцы все заполонили, йо. Как те шлюхи, которых ты сутенируешь, обсидели весь Флэтбуш[280].

– Повторяю для глухих: я не сутенер.

– Так ты чё, бро, реально в такой прикид рядишься? Йяу, охереть.

Видно было, как Юби кипит на медленном огне: терпеть такое от щегла.

– Так что за отстой, ты говоришь, здесь был на прошлой неделе? – напоминаю я.

– А, насчет того… Вообще я не стукач. Но если б мазафакер еще денек проваландался, на этом углу уже хозяйничали бы «Доны».

– Что?

– А то. Или я, по-твоему, обсаженный? Йоу, споттеров держат для посылки клиента к бегунам, а бегуны дыбают дурь у дилеров, а у нас тут оба дилера только и занимались, что потребляли запас из общака, сами постоянно под балдой – что в таком случае происходит?