Сила самовнушения. Как наш разум влияет на тело. Наука и вымысел - Марчант Джо - Страница 48

Гарет считает, что памятование помогло ему не только радоваться и ценить свою жизнь, включая общение с детьми, но и стать более терпимым и эмпатичным. «Эмпатия возможна, лишь когда замечаешь разные вещи – что собеседник, скажем, нахмурился, – а памятование как раз и учит замечать».

Ему стало легче справляться и с болью. Гарет страдает невралгией тройничного нерва – приступами острейшей боли в половине лица. Прогноз гласит, что по мере развития заболевания будет хуже. Гарет рассказывает мне буддийскую притчу о том, что боль имеет два острия: физическую боль и ту историю, которую мы к ней подсоединяем. Эта метафора напоминает мне об ожоговых пациентах, уже нам знакомых, чья боль усиливалась тревогой и страхом. Но вместо того, чтобы отвлекаться от боли при помощи орудия вроде Снежного Мира, медитирующие стремятся устранить эмоциональную составляющую, как раз сосредоточившись на боли.

«Ты впускаешь ее, – объясняет Гарет. – Ты принимаешь ее, приглашаешь выпить чайку и заключаешь в объятия. Похоже на безумие, но помогает. Я гораздо, гораздо меньше страдаю от приступов, когда они возникают».

Я спрашиваю насчет утомляемости. Как правило, она представляет большую проблему для больных РС. Гарет отвечает, что постоянно уставал, но медитации все изменили. Сейчас он ведет по любым стандартам активную жизнь: находит время для детей, борется с болезнью и снова трудится полный рабочий день – теперь за столом, расследуя жалобы на действия полиции. И продолжает содержать свой сайт «Everyday Mindfulness»{255} наряду с ассоциированным аккаунтом в «Твиттере». (Самым частым ретвитам подвергается его цитата из Будды: «Боль неизбежна, страдания можно избежать».)

«Люди думают, что медитация крадет время, но все наоборот, – говорит он. – Она его дарит – то самое, что мы тратим на бесполезные мысленные цепочки. Без медитации я бы не жил сейчас, как живу».

До разговора с Гаретом я вряд ли улавливала суть медитации. Это не быстродействующее средство; нужны часы регулярной тренировки, и понадобятся новые испытания, чтобы точно установить, кому она помогает и как. Но здесь, внимая за сэндвичами в снежных йоркширских долинах отцу и офицеру полиции, который описывает ежедневные боль, стресс и страх, превосходящие все, мне известное, я не могу отделаться от мысли, что если памятование позволяет ему мужественно и даже радостно разбираться со своими демонами, то это весьма могущественное орудие.

Ясное февральское утро. Я застенчиво разминаюсь в комнате, полной незнакомцев. Это Центр расстройств настроения при Эксетерском университете, Великобритания, и мои соседи надеются, что памятование защитит их от смертоносного отчаяния большой депрессии, отогнав стрессогенные мысли.

Название программы – «Когнитивная терапия, основанная на памятовании»[9] (МВСТ). Она была разработана в Оксфордском университете Марком Уильямсом с коллегами и опирается в основном на программу снижения стресса на основе памятования (МВСТ), но с акцентом на депрессии. Согласно традиционным медицинским представлениям, депрессия возникает при химическом дисбалансе в мозгу – нехватке нейротрансмиттера серотонина. Большинство антидепрессантов повышает его уровень. Но препараты помогают только трети пациентов, а из первой главы нам известно, что их действенность во многом объясняется эффектом плацебо. И у них, как у большинства лекарств, есть побочные эффекты (от диспепсических расстройств и сексуальной дисфункции до суицидных мыслей).

Все большую популярность набирают разные виды психотерапии. Наиболее изучена когнитивно-поведенческая (КПТ), в ходе которой терапевты беседуют с пациентами об их жизни и проблемах, помогая выявить негативные, вредоносные паттерны мышления и изменить их. Но ее быстро догоняет МВСТ, в которой отдельные элементы КПТ сочетаются с памятованием. Если когнитивно-поведенческая терапия является методом срочного применения для тех, кто уже болен, то когнитивная терапия, основанная на памятовании, предназначена для повседневной жизни и помогает оставаться в добром здравии. Сегодняшняя сессия – закрепляющая для тех, кто закончил курс; ее проводят психологи Виллем Кайкен и Элиссон Эванс.

Здесь тридцать человек разного возраста и происхождения, и все они раньше страдали от рецидивирующих приступов тяжелой депрессии. Эванс предлагает нам ряд упражнений, обозначая каждое звонким ударом по металлической тарелке. Когда мы сосредотачиваемся на дыхании, она просит прислушаться к своим телам и всем физическим ощущениям. Затем мы переходим к более активным действиям – раскачиваемся. Идея в том, что внимательное отношение к движениям своего тела помогает сфокусироваться на настоящем и не думать о перипетиях прошлого и будущего.

«Обретайте надежность в текущем моменте, – объясняет Кайкен{256} с преподавательского места, высокий, поджарый, настойчивый. – А если вы справитесь с моментом настоящим, то зададите форму следующему». Участников побуждают перенести это правило в повседневную жизнь, дабы избежать негативных паттернов мышления, которые их обессилят, – например, пойти на прогулку и обращать внимание на деревья и небо или просто дышать. Еще один прием – пользоваться обыденными внешними сигналами: при виде красного огня светофора или открывая холодильник вспоминать, что нужно бодрствовать и замечать окружающую обстановку.

На сегодняшний день результаты испытаний МВСТ впечатляют. По данным исследований, опубликованным в 2000 и 2004 годах, Уильямс и его коллеги обнаружили, что когнитивная терапия, основанная на памятовании (МВСТ), вдвое снижает частоту рецидивов у пациентов с рецидивирующей сильной депрессией{257}. Благодаря этому британский Национальный институт здравоохранения и качества медицинской помощи (NICE) рекомендовал данную терапию к использованию. В 2008 году Кайкен осуществил новое исследование и доложил, что по сравнению с теми, кто лечился медикаментозно, у пациентов, получивших МВСТ, уменьшилась симптоматика, улучшилось качество жизни и сократилась частота рецидивов{258}.

Эксетерские пациенты уверены в пользе памятования. «Я ненавидела антидепрессанты, – рассказывает 43-летняя Вики – невысокая деловитая женщина, страдавшая от депрессии двадцать лет. – Я отказывалась от них как только могла и жила дальше, стараясь забыть это время. Но было достаточно пустяка, чтобы я снова погрузилась в глубины уныния». Она говорит, что каждый новый приступ был хуже предыдущего, и ей было все труднее скрывать свое состояние от детей. В депрессии ей днями кряду не хотелось вставать с постели.

Вики прошла программу два года назад и утверждает, что это помогло ей замечать знаки того, что она на грани рецидива: постоянную загруженность работой, недосып, непрекращающуюся тревогу. «Раньше я не понимала, с чего вдруг я будто сорвалась в шахту, – признается она. – Сейчас я гораздо лучше осознаю свои чувства. Это как спасательная лесенка, по которой я могу оттуда выбраться».

Другая участница – 33-летняя Сью, заядлая альпинистка и океанограф; перед ней открывалась перспективная карьера, пока однажды скандал на работе не спровоцировал приступ тяжелой депрессии. «Как выключателем щелкнули, – рассказывает она. – Я так расстроилась, что сердце выпрыгивало. Я потела, меня тошнило, я за порог не могла выйти». По поводу эмоционально тяжелого эпизода ей назначили антидепрессанты, это было десять лет назад, и с тех пор она поклялась никогда не прибегать к лекарствам. «С них крайне трудно слезть, и у них ужасные побочные эффекты. Да и главную проблему они не решают».

До того как Сью направили к Кайкену, она прошла курс КПТ, о котором отзывается так: «Стараешься пресекать опасные мысли, но можно запросто затравить себя, думая, что чувствовала неправильно». О памятовании: «Для меня стало облегчением, что не надо проговаривать все подряд. Это более покладистое отношение. Моей вины нет». Кое-что ее беспокоит – например, то, что ей, как ученому и человеку творческому, необходимо, чтобы в голове постоянно рождались идеи. Но она подходит к памятованию как к очередному эксперименту. «Если у меня что-то не получается, я три минуты дышу и пробую снова. Разница поразительная».