Сила самовнушения. Как наш разум влияет на тело. Наука и вымысел - Марчант Джо - Страница 1

Джо Марчант

Сила самовнушения: как наш разум влияет на тело. Наука и вымысел

Jo Marchant

CURE: A JOURNEY INTO THE SCIENCE OF MIND OVER BODY

© А. Смирнов, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Азбука Бизнес®

От автора

В этой книге отражены опыт и знания многих ученых и пациентов. Не все эти люди здесь названы, но я бесконечно признательна каждому из них.

Те цитаты, которые не снабжены сносками, взяты из моих личных бесед с пациентами и практикующими специалистами. Те, что имеют ссылки, – приведены из моих интервью или других печатных источников; последние отмечены в тексте и примечаниях.

Из этических соображений в некоторых случаях использованы вымышленные имена без фамилий. Если имя указано полностью, оно подлинное. (Исключениями являются Давиде в 1-й главе и Фена в 10-й – это имена реальных людей.)

Введение

Дело было прошлым летом. Как-то будничным утром я гуляла с ребенком в местном парке. Отрадная картина из жизни южного Лондона: детвора плещется в фонтанах и играет в футбол на траве. Я устроилась на бортике песочницы, рядом с двумя другими мамами. Вооруженные кремом для загара и рисовыми кексами, мы наблюдали, как наши дети орудуют разноцветными пластмассовыми совками и строят кривобокие песчаные замки.

Одна из женщин, с которой я только что познакомилась, – симпатичная и подтянутая – рассказывала о том, как гомеопатия излечила ее от давней изнуряющей экземы. «Я люблю гомеопатию», – заявила она.

Мне как ученому пришлось возразить. Гомеопатия, по сути, это вода (или сахарные пилюли) в красивых бутылочках – все активные вещества в этих снадобьях разведены до пропорций, в которых не сыщешь и молекулы исходных веществ. «Но в них же, в этих гомеопатических средствах, ничего нет», – сказала я. Моя новая знакомая посмотрела на меня укоризненно. «Ничего измеримого», – ответила она, как будто я туповата и не понимаю, что целебные свойства обусловлены некой мистической сущностью, недоступной ученым.

И я подумала, что двумя этими словами она выразила суть одного из главных философских споров в современной медицине.

На одной стороне – адепты традиционной западной медицины. Это рационалисты и редукционисты, опирающиеся на материальный мир. Их парадигма гласит, что организм подобен машине. Мысли, верования и эмоции, как правило, не фигурируют в лечении физического недуга. Когда ломается машина, с ней не вступают в разговоры. Врачи прибегают к физическим методам – сканированию, анализам, лекарствам, хирургическому вмешательству – для диагностики неисправности и починки сломанной детали.

На другой стороне находятся, скажем так, все остальные – поборники древней, альтернативной и восточной медицины. Нематериальное в этих холистических направлениях главенствует над материальным, люди – над болезнями, субъективные переживания и верования – над данными объективного исследования. Вместо того чтобы выписывать лекарственные препараты, терапевты воздействуют на неосязаемые энергетические поля, прибегая к акупунктуре, духовным практикам и системе рейки. Сторонников гомеопатии не волнует, что в их снадобьях нет ни следа активных веществ, так как они верят в наличие тончайшей «памяти» о лекарстве.

Традиционная медицина еще сохраняет ведущие позиции на Западе, но миллионы людей обращаются к альтернативной. В Соединенных Штатах чудеса духовного целительства и рейки систематически обсуждаются в телевизионных новостях. К вспомогательной, или альтернативной, медицине в той или иной ее форме прибегает 38 % взрослых (62 %, если в статистику включить молитвы). Они ежегодно тратят на это около 34 миллиардов долларов{1} и совершают 354 миллиона визитов к соответствующим специалистам (против 560 миллионов первичных визитов к врачам общей практики){2}. В Лондоне, где я живу, у матерей есть обычай надевать младенцам янтарные бусы, которые якобы снимают боль при прорезывании зубов. Разумные, образованные женщины отказываются от важнейших прививок для своих детей и, как моя подруга, обращаются к методам, не имеющим никакого научного смысла.

Неудивительно, что ученые дают сдачи. Профессиональные скептики по обе стороны Атлантики – разоблачители вроде Джеймса Рэнди и Майкла Шермера, ученые-блогеры типа Стивена Зальцберга и Дэвида Горски, биолог и писатель Ричард Докинз – агрессивно ниспровергают религию, лженауку и особенно альтернативную медицину. Опубликованная в 2009 году книга «Обман в науке» («Bad Science»), в которой эпидемиолог Бен Голдакр клеймит тех, кто злоупотребляет наукой и делает необоснованные заявления медицинского толка, разошлась в 22 странах в количестве более полумиллиона экземпляров. В бой вступили даже комики от Тима Минчина до Дары О’Бриэна, которые шутят во имя рационального мышления и высмеивают нелепость методов вроде гомеопатии.

Их сторонники противостоят натиску иррационализма собраниями, статьями, протестами и тем, что научный журналист Стив Зильберман называет «заклинаниями на песке»{3}, имея в виду, например, петицию к министерству здравоохранения против расходов на гомеопатические средства, подписанную сотнями британских врачей. Клинические испытания показывают, что большинство альтернативных средств не лучше плацебо (фиктивных лекарств), и скептики утверждают, что люди, которые ими пользуются, обмануты. Многие считают, что эти фиктивные средства следует запретить. Все, что нужно в здравоохранении, обеспечивается традиционными средствами с научно доказанной эффективностью.

Я обеими руками за рациональное мировоззрение. Я страстно верую в науку, имея ученую степень в генетике и микробиологии и проведя за изучением клеток три года в лондонской больнице высшей категории. Я считаю, что при правильной постановке вопросов все имеющееся в природе доступно научному анализу, а те лекарственные препараты, на которые мы полагаемся, подлежат тщательной проверке. Скептики правы: если мы отвергнем науку и примем желаемое за действительное, то скатимся в темные века – начнем топить ведьм, практиковать кровопускание и молиться, чтобы Господь избавил нас от чумы.

Но я сомневаюсь, что дело решится простым отказом от альтернативной медицины. Работая научным журналистом, я встречаю не только тех, кого излечила современная медицина, но и тех, кому она не помогла: больных с нарушением пищеварения или усталостью, у которых не найдено «настоящей» патологии; людей с хроническими болями и депрессией, которым назначают все бо́льшие дозы аддиктивных и обладающих побочными эффектами препаратов, не влияющих на первопричину; раковых больных, получающих курсы агрессивного лечения даже в случаях, когда не приходится надеяться на продление жизни.

И я систематически натыкаюсь на научные открытия – иногда сенсационные, но чаще похороненные в специальных журналах, – которые показывают, что нематериальные методы могут приносить вполне материальную пользу. Те пациенты, которых перед операцией погружают в гипнотическое состояние, реже страдают от осложнений и быстрее выздоравливают. Медитация запускает внутриклеточные изменения на молекулярном уровне. И как мы увидим в первой главе, если средство не лучше плацебо, то это не означает его бесполезности. Простая вера в то, что вам дали действенное лекарство, способна произвести разительный биологический эффект. Мои знакомые мамы, пользующиеся янтарными браслетами и гомеопатическими шариками, ничуть не глупые и не темные: они на себе убедились, что это помогает.