Книга превращений - Ньютон Марк - Страница 80

– Ты видел «Народный обозреватель»? Эту подделку, которая разлетается теперь по городу быстрее чумы?

Ферор кивнул и закрыл глаза; слезы продолжали течь по его лицу.

– Вот тебе и не страшно, черт тебя подери! Теперь вся эффективность работы Рыцарей зависит только и исключительно от симпатий населения. Не знаю, как будут реагировать люди, но вряд ли они будут очень добры – особенно к Лан. Ее наверняка захотят линчевать.

– Я знаю, – хлюпал Ферор. – Знаю.

Фулкром вперил в него гневный взгляд и, не удержавшись, пнул его в ноги, давая выход злобе.

– Что ты знаешь об организации анархистов? Мне нужны адреса. Имена. Говори – или я сдам тебя особым императорским агентам, и они займутся тобой как следует.

Однако из расстроенного культиста удалось вытянуть немного. Он не знал никого из лидеров, ни разу не видел Шалев. Анархисты – те, кого он видел, – работали мелкими разрозненными группами, практически независимыми друг от друга, объединяло их лишь одно – ненависть к городу.

Ферор видел членов своей семьи поодиночке, их показывали ему в верхней комнате какой-то харчевни, и то недолго, лишь для того, чтобы он не вздумал изменить им. Он молил анархистов, чтобы те вернули ему дочерей, но они отказали, а сами продолжали по капле выжимать из него информацию.

– Они еще у анархистов? – спросил Фулкром.

Ферор кивнул.

Гнев Фулкрома улегся, вернулась способность ясно мыслить. А он на месте старого культиста разве повел бы себя иначе, защищая свою семью? Что, если бы анархисты взяли в заложницы Лан? Фулкром за шиворот поднял старика на ноги и встал с ним лицом к лицу.

– Мы вернем их тебе.

– Как? – В глазах Ферора вспыхнула надежда.

– Задействуем Рыцарей, пока не поздно. – «Если, конечно, найдем их». – У тебя был какой-нибудь контакт? К кому ты обращался, когда хотел передать информацию?

– Хозяин таверны. Я обращался к нему, а он посылал известие. Встречались у него, в верхней комнате.

Тейн и Вулдон вернулись к себе и застали Фулкрома и Ферора: те сидели за столом лицом друг к другу и молчали.

– Кто разболтал? – с порога начал Вулдон.

Фулкром осторожно объяснил, как и почему поступил Ферор, а тот сидел и смотрел в стол, не в силах встретиться глазами с другими. Никто из Рыцарей его и пальцем не тронул: то ли они уже так вжились в роль, что рыцарство действительно стало частью их натуры, то ли были ошеломлены.

– И что теперь? – спросил Вулдон.

– Пойдем выручать его домашних, – ответил Фулкром.

– Ты что, смеешься?

– Вулдон, мы вернем ему семью. Тебе ли не знать, как много для него значат его дети. – Ему не хотелось говорить это, но его слова, кажется, подействовали.

– А где Лан? – спросил Тейн, на мягких лапах подходя к Фулкрому сбоку.

– Еще с Ульриком.

– Похоже, старушке лучше пока залечь на дно.

– Ты ее ненавидишь? – спросил Фулкром. – Ты не знаешь, что ей пришлось пережить.

– Да все мы знали, старик, – ответил Тейн и подмигнул, чем сильно удивил Фулкрома. – Чего только культисты, бывало, не расскажут, лишь бы угодить нам, Рыцарям. Я столько информации у них вытянул, что мог бы, наверное, стать вполне сносным помощником следователя в конце концов.

– И тебя это никогда не беспокоило?

Тейн пожал плечами.

Фулкром перевел взгляд на Вулдона, ожидая его ответа.

– Я знаю, каково это, когда тебя судят, – буркнул тот. – Девочка хорошо себя зарекомендовала. Единственное, что по-настоящему имеет значение, – это хорошо сделанная работа.

– Только люди в этом городе не всегда так думают, вот в чем беда, – сказал Фулкром.

– Ладно, снявши голову, по волосам не плачут, – заявил Вулдон. – Лучше уж дело делать, чем сидеть тут и гадать, что о нас подумают.

– И что, – сказал Тейн, – будем делать вид, что ничего не случилось?

– Можно и так сказать.

– Но мы же пропагандистское орудие императора, а может, уже и нет.

– Вот именно что, может быть и нет, – прорычал Вулдон. – А чего еще ждать от политиков? Но разве мы не делали этому городу добро, не спасли десятки жизней, не предотвратили столько же преступлений? Я просто так не сдамся. Перестану делать свое дело, только когда меня свяжут по рукам и ногам. Можете похоронить меня в этой форме. – И Вулдон рванул на горле черную рубаху, а потом повернулся к Фулкрому, который даже загордился своим подопечным. – Ну, – рявкнул он, – пойдем мы выручать семью этого кретина или будем сидеть здесь, как разини? – Вулдон мотнул головой в сторону культиста, который сидел и молчал, вытаращив глаза.

– Пойдем выручать, – сказал Фулкром.

В пещеры они отправились под прикрытием, через час после Ферора, который ушел туда с просьбой о встрече. Он дал им адрес дома напротив, там они должны были ждать. Окна ободранной комнатенки смотрели на улицу перед таверной «Дриада», трехэтажной забегаловкой на территории Северного подземелья. Была ночь, и стекло в кровле огромной пещеры не давало света. На улице было пусто, Фулкрому это не нравилось: подозрительно тихо. В пещере обитало не менее двухсот тысяч человек, странно, что ни один из них не вышел на улицу.

Если верить Ферору, его всегда проводили на самый верх таверны «Дриада» люди в капюшонах, и там он передавал им информацию о Рыцарях: где они, чем заняты и, конечно, об их прошлом.

– Как вам присвоение анархистами «Народного обозревателя»? – спросил Фулкром у своих спутников.

Лицо Тейна приняло обиженное выражение.

– Это не совсем правда, то, что они там написали. Но людям, конечно, без разницы. К отцовскому бизнесу я не имею отношения. И деньгами я сорил нарочно, именно из-за того, как они достались, и… В чем дело?

Вулдон буркнул:

– По мне, так на этот раз «Обозреватель» куда ближе к истине, чем под надзором императора.

– У вас хватит сил забыть об этом и продолжать как ни в чем не бывало? – спросил Фулкром.

– Если население нас не отвергнет, то да, – сказал Тейн. – Надо смотреть правде в глаза – наше влияние основано на имидже, и что с ним теперь стало?

– Тогда, может, стоит заменить имидж чем-то иным, посущественнее? – предложил Фулкром.

После короткого обмена репликами они сосредоточились на окнах верхнего этажа в доме напротив, высматривая в них признаки жизни. Наконец там зажглись фонари и показались силуэты – по комнате ходили трое или четверо.

– Пора, – объявил Фулкром. – Тейн, обыщешь боковые комнаты. Вряд ли ему покажут дочерей сразу, но они наверняка где-то рядом.

Снова на улицу. Тейн перескочил через две изгороди и пошел задами, ища какое-нибудь удобное окошко для входа в дом, а Фулкром и Вулдон выбрали самый обычный и трудный путь – прямо через таверну.

В заплеванной, посыпанной опилками забегаловке было тихо: пяток посетителей расположились у стойки и молча потягивали выпивку, глядя в кружки в облаках арумового дыма; хозяин – бандитского вида детина, в серьгах, наголо бритый, прямо разбойник, а не содержатель пивного заведения – пытался преградить им дорогу наверх.

– Туда нельзя, ребята, – сообщил он, с удивительной легкостью перемахивая через стойку и приземляясь на пол прямо перед ними.

Он протянул руку к Фулкрому, но Вулдон его опередил: схватив его за запястье, он кулаком другой руки так двинул ему в челюсть, что его голова с хрустом запрокинулась набок. Вулдон, яростно подпрыгнув, ударил его ногами в грудь, и он без звука отлетел к барной стойке. Выпивохи подняли головы от своих кружек, чтобы взглянуть, в чем дело.

Вулдон и Фулкром бесшумно взбежали по лестнице на третий этаж. Из щелей одной двери в конце коридора пробивался свет; приблизившись, они услышали внутри голоса. Один принадлежал Ферору.

– Пошли, – шепнул Фулкром.

Рыцарь сделал пару шагов назад, разбежался и саданул плечом в дверь. Она вылетела, и они увидели стол, за ним сидел Ферор, а вокруг него люди в туниках цвета грязи – двое мужчин и одна женщина. Они тут же схватились за мечи.