Убийство моей тетушки. Убить нелегко (сборник) - Халл Ричард - Страница 69

Конечно, получается не всегда. Во-первых, предлагая свои услуги, надо постараться не обидеть того, кто эту рекламу сейчас поместил в газете. А во-вторых, Барраклаф не любит, когда в разговорах с клиентами я намекаю на возможность дешево купить рекламное место. Для нас это невыгодно.

Но сегодня утром я занялся совсем другим. Вот сижу, пишу эти заметки и думать могу лишь о том, что будет, когда Латимер наконец соизволит появиться.

К чаю, не иначе.

Попытаюсь представить, как это будет. Мисс Уиндэм подаст чай сначала Барраклафу, а потом Николасу. Он, конечно, попросит ее принести какую-нибудь совершенно ненужную бумажку. Лишь бы мне досадить. Как только она войдет в мой кабинет, я тут же отправлюсь к нему. На то, чтобы высказать ему мои мысли, уйдет минут десять. Как раз за это время мой чай остынет. Можно не сомневаться, что я застану Николаса отдыхающим, хотя он сегодня еще палец о палец не ударил. Этот бездельник превращает чаепитие в своеобразную церемонию, требующую минут пятнадцать, не меньше.

Вот тогда я и заговорю, а он будет слушать. Если не будет – заставлю. Неплохо бы заранее продумать речь.

Впрочем, основные мысли изложены тут, на бумаге. Думаю, следует больше напирать на его лень и необязательность, чем на неспособность к работе. Это оставит ему возможность в будущем доказать мне, что он может работать лучше. Значит, главная линия тут должна идти в направлении «…сейчас ты работаешь плохо, потому что…», и затем я приведу примеры его разгильдяйства.

Также надо четко указать, где он мог сработать лучше. Можно было бы упомянуть и «Флукицид», но это для него, как для быка красная тряпка, а мне не хочется снова затевать по этому поводу спор. А вот о рекламе бижутерии Энрикеса разговор завести стоит. Но говорить буду я один, а он пусть слушает.

Покончив с этим, я затрону более серьезный вопрос – его вздорное поведение. Его готовность причинить вред себе назло другому, точнее «Агентству», чтобы досадить мне. Иными словами, Николас должен осознать, что глупо с его стороны и невыгодно для фирмы все время препятствовать новым идеям только потому, что они исходят не от него. К тому же он ничего дельного ни разу не предложил, а то, что предлагал, только мешало работе.

Закончу я историей с рекламой консервной фабрики в Грейфилдсе и попрошу впредь не устраивать детских истерик, когда что-то делается без его ведома. Это будет прекрасный пример того, как он тормозит работу «Агентства». Ему давно пора понять, что при всем его отношении ко мне цели у нас общие. «Агентство» должно зарабатывать деньги, если мы хотим существовать дальше.

Думаю, такие простые истины Николас Латимер способен уяснить. Позлится несколько дней, а потом до него дойдет. Это единственный путь как-то наладить отношения. Неприятный, но придется по нему пройти.

Однако для этого Николас Латимер должен внимательно вслушиваться в каждое мое слово и, уж конечно, не перебивать. Я этого не потерплю. Как я уже упоминал, если понадобится сила, за этим дело не станет. Честно говоря, я даже надеюсь, что такое случится, потому что тогда у меня будет возможность отомстить за свой подбитый глаз. Потом я как ни в чем не бывало пожурю его, мол, надо быть осторожнее, как он мне тогда сказал. Хотелось бы и грязью его как следует вымазать, но где ее возьмешь в офисе. Правда, можно попытаться ее чем-нибудь заменить.

Но в любом случае ему придется все выслушать, даже если он не будет к этому расположен. А потом я скажу…

Часть III

Реализация

Глава 1

Уже дважды упоминалось, что существует предел, когда еще можно терпеть в фирме идиота, наносящего вред работе.

Повторю это в третий, потому что полностью согласен с моими покойными коллегами, но все же хочу уточнить, что, обвиняя друг друга, было бы неплохо им заняться и самокритикой.

Они оба начали свои записи почти в одно время и закончили на одном и том же событии. Это может показаться невероятным, но такое совпадение произошло по вполне понятным причинам.

Записки Пола Спенсера приведены здесь без изменений. Я не счел необходимым их редактировать, потому что все изложено более или менее прилично. Хотя, признаться, от Спенсера я ожидал большего, в смысле литературного стиля. Он ведь так кичился своим образованием.

Что касается записок, автором которых являлся Латимер, то с ними пришлось поработать. И занимался я этим без стеснения, потому что оставить их в первоначальном виде было нельзя. Никто бы в его писанине тогда не разобрался. Разумеется, пришлось сделать необходимые дополнения, за счет чего увеличился объем. Знавших Латимера такое количество страниц, несомненно бы, удивило, потому что написать столько он был просто не способен.

Это я придумал начать его записки примерно так, как у Спенсера. По-моему, получилось неплохо. Совсем не случайно, что в записях изложены одни и те же события – они думали об одном и том же и замышляли одно и то же.

Прежде чем приступить к рассказу о событиях того памятного дня и последующих, я должен пояснить два важных обстоятельства. Первое: как ко мне попала рукопись Спенсера. А второе: почему, несмотря на загруженность работой, я все же потратил много времени на переработку записок Николаса Латимера.

Сначала отвечу на второй вопрос. По соображениям, которые будут изложены ниже, мне захотелось как следует разобраться в Латимере. Как он мыслит, что у него за психика. Пришлось вспомнить, как он себя вел в той или иной ситуации, его реакцию на события, которые он потом описал с моей помощью. Я четко обозначил его намерения, потому что уверен: так оно и было, и дополнил его дневник. Думаю, мне удалось показать чрезвычайную мстительность этого человека, на которую обратил внимание даже Спенсер, по-моему, начисто лишенный наблюдательности.

Но зачем Спенсер взялся вести это подобие дневника, понять было труднее. Думаю, из желания снять напряжение, выпустить пар. Его, несомненно, напугало происшествие на улице с односторонним движением. Возможно, он даже пережил шок, сам того не осознавая. Честно говоря, я так до конца и не разобрался, что там произошло. Думаю, Латимер прав: умысла ни у кого не было.

О том, что Спенсер ведет дневник, я догадался. Как – уточнять не буду, но это оказалось несложно. Сомневаюсь, чтобы о нем знал Латимер, поэтому я в его записях это опустил. В любом случае инцидент с машиной произвел на Спенсера большое впечатление и пробудил фантазию. Уверен, он собирался упомянуть об этом в решающем разговоре с Латимером, к которому готовился.

Я знал об их ссоре по поводу рисунков, сделанных Томасом для рекламы консервной фабрики в Грейфилдсе, поскольку это касалось и меня, на следующее утро я пришел в офис пораньше и пролистал записи, лежавшие в столе Спенсера. Тогда они заканчивались словами: «Вот и поговорим. Как следует».

Предчувствуя неладное, я все же предпочел заниматься своими делами, полагая, что они разберутся друг с другом без меня. Своих намерений я не изменил и после того, как во время ланча мне удалось бегло прочитать продолжение записок Спенсера.

По этой же причине я не следил за происходящим, хотя голоса в кабинете Латимера были хорошо слышны.

Ровно в половине пятого мисс Уиндэм принесла мне чай, после чего я продолжил работу по «Галацу». Надо было спешить, Латимер со своей депрессией сильно тормозил работу. То, что я постоянно латаю за ним дыры, уже никого не удивляет.

Затем я услышал диалог Латимера и мисс Уиндэм:

– Мне нужно посмотреть, в какие дни в «Мейл» будет помещена реклама «Галаца».

– Хорошо, мистер Латимер. Я подам мистеру Спенсеру чай и сразу же принесу вам расписание.

– Вы подадите мистеру Спенсеру чай потом. Он все равно предпочитает пить его холодным. Поставьте поднос и идите. Расписание нужно мне немедленно.

– Но, мистер Латимер, мистер Спенсер будет, как всегда, недоволен…

– Пожалуйста, принесите расписание. Я жду.