Убийство моей тетушки. Убить нелегко (сборник) - Халл Ричард - Страница 50

Надо отдать мне должное, я тогда сдержался и не бросился на него, хотя меня переполняла ярость. Мы так и остались каждый при своем. Спенсер, представьте себе, категорически отказался идти в «Пену-люкс» с моим, как он выразился «некачественным товаром», а я, что естественно, отказался писать другой слоган, не желая становиться мишенью его невежественной критики, требуя, чтобы он попытался продать этот. А его наверняка бы взяли. Я рекомендовал поместить свою рекламу с этим слоганом в женском журнале, а то и во всех сразу. Например, «Женская красота», «Уютный дом», «Женский журнал». Была еще пара журналов, таких, как «Ройал». В любом из них моя реклама смотрелась бы замечательно. Барраклаф уже подсчитал прибыль. Неплохо получалось.

Но поскольку Спенсер отказывался нести мою рекламу в фирму, то шансов, что она где-нибудь появится, не было. Спустя пару недель мне пришла в голову мысль отправить в фирму письмо с материалом и выражением сожаления, что мистер Спенсер принести рекламу сейчас не в состоянии. Он простудился и лежит в постели.

Вскоре письмо вернулось без комментариев, а потом я узнал, что накануне получения моего письма в фирме побывал Спенсер и сообщил, что я дорабатываю рекламу, потому что данным вариантом недоволен, и попросил Макнейра подождать еще неделю. Тот, конечно, сказал, что ему нужна реклама немедленно и он больше ждать не может.

Мне довольно часто попадается на глаза реклама «Пены-люкс». Она помещена на видном месте в ежедневных газетах, в основном в «Скетче» и «Миррор». Это, конечно, не хуже женских журналов, но сама реклама удручает.

На этом месте могла быть моя, если бы не упрямство Спенсера.

Глава 2

Разумеется, после этого наши отношения обострились. Правда, раскола пока не возникло. Со стороны все выглядело как обычно. Иначе и быть не могло. Ведь мы делали общее дело и много времени проводили вместе, так что волей-неволей приходилось сохранять видимость согласия.

Но, естественно, я об этой истории не забыл и каждый раз, увидев рекламу «Пены-люкс», вспоминал о провале Спенсера и очень хотел исправить эти убогие тексты. Просто руки чесались. Должен заметить, я вообще-то не обидчив, но если уж достанут, то обиды не прощаю.

Впрочем, работы хватало, так что я был постоянно занят. И не всегда приходилось сидеть в офисе, нередко я оставался дома. Здесь легче думалось, и мне, как творческому работнику, было известно, что, стоит только сосредоточиться на количестве, обязательно проиграешь в качестве.

Рутина в мои обязанности не входила, и мне всегда было жаль смотреть на Барраклафа, переживающего о том, чтобы успеть вовремя сдать материалы в журнал. Его нельзя было убедить, что любые бумаги могут подождать день-два, ничего с ними не случится. Слишком уж суетлив Барраклаф. Я заметил, что у людей, связанных с цифрами, очень узкий кругозор, и любое письменное предписание с требованием представить такие-то материалы к такому-то сроку приводит их в трепет. Иными словами, они рабы часов и календаря. Я тешу себя надеждой, что, будучи творцом, стою выше этого педантизма.

Но если Барраклаф раздражает меня, как звенящий по утрам будильник (а он, кстати, такой и есть, когда постоянно напоминает, что макеты для «Аптекаря и фармацевта» должны быть готовы к двадцатому числу каждого месяца и тем отрывает меня от создания качественных произведений), Спенсер то и дело норовит свалить на меня дополнительную работу. Думаю, он в душе надеется, что сможет этим заставить меня забыть историю с «Пеной-люкс». Не понимает, что на меня давить бесполезно. Ничего не получится.

Это случилось через несколько недель после тех событий. Спенсер явился ко мне с предложениями, отпечатанными на машинке. Три или четыре листа. Он уже надоел со своими выходками. Вместо того чтобы прийти и просто что-то сказать, все приносит в письменном виде. В результате я не могу дождаться, когда мисс Уиндем отпечатает что-то для меня. Ему, видите ли, важно быть уверенным, что на этот раз я не забуду, о чем он говорил. Плюс эта его насмешливая улыбка. Просто хамство какое-то. При том, что я никогда ничего относящегося к делу не забываю. Ну, может быть, один раз такое случилось. И это утверждает Спенсер, а я до сих пор не уверен, что он мне вообще что-то говорил.

Впрочем, это к делу не относится, память у меня – любой позавидует.

Теперь о записке. Она была посвящена компании, якобы занимающейся производством консервов в Грейфилдсе.

– Что за Грейфилдс? – поинтересовался я. – Где это?

– Ну, в Эссексе, – ответил он. – Тебе-то какая разница.

– Представь себе, мне это важно, – сказал я, кладя его бумаги на стол.

– Надеюсь, ты не будешь тянуть и сразу прочтешь мои записи, – проговорил он.

Я деловито вытащил блокнот и сделал несколько заметок, бормоча под нос:

– Значит, Грейфилдс… где-то в Эссексе… хорошо… – Затем поднял глаза: – Все в порядке. Видишь, я приготовил блокнот, куда запишу все возникшие вопросы и замечания. Мы это обсудим потом, а пока я занят.

– Перестань прикидываться! – воскликнул он. – Когда я вошел, ты просто дремал.

К сожалению, у меня на столе не было бумаг, а приход Пола Спенсера настолько выбил меня из колеи, что я совершенно забыл, о чем только что размышлял. Кажется, у меня на уме был какой-то оригинальный план о том, как наладить связь со сравнительно небольшими предприятиями, которые подавали надежды стать крупными, но боюсь, что уже никогда не вспомню, что я придумал.

Хочешь не хочешь, пришлось начать читать его писанину. Какие-то люди задумали начать производство консервов где-то в Эссексе, в каком-то его захолустье. Ничего там еще не было, одни планы на будущее, но Спенсер был настолько убежден в их успехе, что требовал немедленных действий. Например, чтобы Барраклаф сделал для них кое-какие расчеты с оценкой степени риска и размеров необходимых капиталовложений, а также ожидаемой прибыли с каждой банки. Затем он даст рекомендации, какую часть прибыли они могут потратить на рекламу каждого продукта в отдельности – клубнику, фасоль, картофель и так далее, а также какой продукт сделать фирменным.

В принципе с этим можно было бы согласиться, и Барраклаф мог бы заняться расчетами, делать ему все равно нечего, но Спенсер этим не ограничился и предложил мне разработать рекламную кампанию.

Прочитав последнюю строчку, я рассмеялся. Не смог удержаться.

– Я вижу, ты нашел здесь что-то смешное. Какая-то забавная опечатка?

– Нет, – ответил я, решив не ходить вокруг да около. – Мне забавным показалось твое предложение ни с того ни с сего начать разработку рекламной кампании. Ты не хуже меня понимаешь, что это, мягко говоря, преждевременно.

– Так я не имел в виду готовый вариант, – заметил он. – Только предварительные наброски, чтобы показать им наши возможности.

– Но я не понимаю зачем?

– А что тут понимать, Николас? – воскликнул Спенсер. – Реклама консервов – это же проще простого. Красивые картинки с симпатичной клубникой, сочными сладкими сливами и связками пастернака, орошенными утренней росой.

Как это было похоже на Спенсера – взять и сунуть рядом с клубникой и сливами пастернак. Тупица, что с него возьмешь.

– Ну, предположим, мы изобразили все эти картинки, – сказал я. – А потом окажется, что пастернаком они вообще заниматься не собираются.

– Хорошо, оставим пастернак. Но зеленый горошек выпускает любая консервная фабрика.

– Вот именно, – подхватил вошедший Барраклаф, – зеленый горошек производят где угодно. Весь рынок им заполнен. Не думаю, что новичку удастся пробиться.

– С достойной рекламой, думаю, пробьется. В этом все и дело. Потому что первые два года без серьезной рекламы им не обойтись. И ты мог бы сделать для них нужные расчеты, а Николас покажет свои красивые картинки.

– Боюсь, они откажутся начинать дело, когда узнают, сколько им предстоит потратить, – отозвался Барраклаф.

– А это уже от тебя зависит, какие цифры написать. Для начала, думаю, можно ограничиться пятью тысячами фунтов в год. Предлагаю тебе в расчетах отталкиваться от этой суммы.