Шах и мат - Олежанский Георгий - Страница 13

Через мгновение дверь кабинета Питерса отворилась, и на пороге появился невысокий мужчина, склонный к полноте, одетый в серый в мелкую клетку костюм, рукава которого украшали кожаные вставки. Он быстро подошел к столу Питерса и положил на него папку.

— Здравствуй, Джонатан, — поприветствовал он директора ЦРУ, и они по-дружески пожали руки.

— Джек Ричард, чертов плут! Как поживаешь, мой старый друг? — ласково поинтересовался Питерс.

— Ничего, — пожал плечами Ричард, улыбнувшись из-под очков, немного нелепо смотревшихся на его чуть пухлом лице, — правда, в Вашингтоне мало что интересного происходит. Эти пустословы сенаторы в своих начинаниях дальше разговоров не идут. Копаются в грязном белье друг друга, плетут интриги и пытаются уличить оппонентов в сексуальных извращениях.

— А разве это в нынешние времена не плюс? — усмехнулся Питерс.

— Да уж, — улыбнулся на шутку друга Ричард, — и совершенно плевать они хотели на старые добрые Штаты Америки.

— Как и всегда, Джек! Как и всегда!

Питерс жестом пригласил Ричарда присесть за стол.

— Маргарет, — Питерс нажал кнопку интеркома, — принесите нам два кофе, пожалуйста. Один без сахара.

Он вопросительно глянул на Джека — мол, «я еще не забыл твоих кофейных пристрастий?» — на что тот кивнул в ответ — «не забыл».

— Сию минуту, — ответила Маргарет.

Когда терпкий аромат кофе наполнил кабинет Питерса, двое мужчин, избавившись от пиджаков, сняв галстуки и засучив рукава, кропотливо работали над кипой документов, разложенных стопками по одним лишь им ведомым правилам.

Не было слышно жарких прений, которые, как правило, всегда вспыхивают в минуты принятия ответственных решений. Наблюдавшему со стороны работа этих двух мужчин могла вселить благоговейный трепет: не было лишних слов, необдуманных фраз и неподтвержденных фактами выводов. Питерс и Ричард понимали друг друга с полуслова, их умы, сливаясь в едином замысле, рождали очередную разведывательную идею.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что в случае провала нас ждет незавидная участь, — устало пробормотал Ричард, откидываясь на спинку кресла.

Питерс выглядел веселее друга.

— Сидя в кабинете, мой друг, ты совсем утратил, как говорят русские, вкус к оперативной работе.

Ричард фыркнул:

— Никак не могу понять твоего восхищения русскими. Кстати, можно еще кофе?

Питерс в очередной раз нажал кнопку интеркома:

— Маргарет, будьте добры, повторите нам кофе без сахара.

— Возвращаясь к русским, — продолжил прерванную мысль Ричард, когда дверь за секретаршей захлопнулась, — отчего ты так ими восхищаешься? Могу тебе заявить со всей ответственностью, что потенциал их спецслужб далек от нашего, я бы даже вспомнил русских классиков, — Ричард чуть призадумался, нахмурив брови, — Крылова, к примеру, «Слон и Моська». Мы в данном случае «Слон», само собой.

Питерс стоял к другу спиной, невозмутимо глядя в окно, куда-то вперед, где за территорией комплекса простирались засеянные газонной травой поля пригорода Маклина. Он никак не отреагировал на слова друга, которые основывались исключительно на аналитических записях и прогностических выкладках, отражавших далеко не всю действительность.

— К тому же, — продолжал Ричард, — их специальные структуры настолько погрязли в инструкциях и приказах, что сотрудник, извини меня за скабрезность, даже в туалет не может сходить, не спросив разрешения.

— Хочешь сказать, у нас не так? — перебил друга Питерс, но не обернулся.

— Но, в конечном счете, это мы придумали демократию, — бросил в ответ Ричард.

И оба рассмеялись…

— Тем не менее, Джек, нельзя их недооценивать.

— Джонатан, — Ричард подошел к другу, и тоже, по примеру Питерса, просто стал смотреть в окно, — русские нам больше не помеха. Их ФСБ — марионеточная структура, к руководству которой пришли не самые дальновидные люди, пережившие крушение Союза и гонение на спецслужбы в начале девяностых. Они просто-напросто надломлены. К тому же вспомни результат нашей «шалости» по «борьбе с коррупцией». Столько различных деклараций и отчетов не пишет никто, было бы ради чего.

Ричард усмехнулся, явно довольный то ли результатами «шалости», то ли сказанным.

— Не обобщай, Джек. У нас дела обстоят ненамного лучше. С тех пор как политики с их идеями «перезагрузок», «прав человека» и прочей чепухой стали совать нос в работу спецслужб, все пошло наперекосяк. — Он немного поразмыслил, затем поправился: — Хорошо, не все. Однако я не изменю своего отношения к русским. — Я, — начал Питерс на выдохе, — уважаю тебя как специалиста и как друга, в первую очередь. В конечном счете, благодаря высокому качеству работы твоей конторы, ЦРУ пользуется ее услугами. К тому же ты переманил многие наши лучшие умы. Но, Джек, ты давно не был «в поле», не соприкасался с противником. Поверь, оперируя только сухими фактами, можно легко просчитаться. Ладно, — оборвал он рассуждения, — оставим лирику на потом. Сейчас необходимо все перепроверить и убедиться, что мы ничего не упустили.

Питерс открыл сейф и достал очередную безликую желтую папку, в нижнем левом углу которой красовался штамп «Совершенно секретно».

— Вашингтон поставил задачу продвинуть нашего кандидата на президентских выборах в России в 2008 году. Используемые до этого методы в настоящее время не производят должного эффекта, а приводимые аргументы против действующей политической власти звучат неубедительно. Этот факт вызывает беспокойство Государственного департамента.

— Несомненно, — подытожил Ричард. — Они явно рассчитывали на совершенно иной результат, к тому же масла в огонь подливает и Сенат с требованием организации слушаний по расходованию денежных средств, выделенных на мероприятия по «распространению демократии».

Питерс тяжело вздохнул:

— Да, Джек! Поэтому президент снова решил обратиться к спецслужбам?

— Да, Джонатан, — кивнул Ричард.

— Как и всегда. Власть о нас вспоминает только тогда, когда оказывается в безвыходном положении и собственных мозгов, чтобы выпутаться, уже не хватает.

— Не язви, — улыбнувшись, отозвался Ричард.

Без сомнения, он прекрасно понимал сарказм друга, поскольку не единожды сталкивался с этими «всезнающими» людьми из правительства, которые больше походили на отбившихся от рук подростков, нежели взрослых и трезво мыслящих людей.

Питерс улыбнулся в ответ:

— ЦРУ предлагает возобновить реализацию похороненного Сенатом плана «Тандерклеп», который предусматривает активизацию деятельности чеченских сепаратистов на Кавказском направлении. Это самая большая проблема русских, с которой власти уже десять лет пытаются разобраться. Чеченский сепаратизм — больное место России. И этим обстоятельством ваш кандидат может воспользоваться. А если, скажем, будет проведен массированный террористический акт в разных частях России, то, при качественно проработанной программе, кандидат, безусловно, станет фаворитом.

— И что в рамках «Тандерклеп» планирует Центральное разведывательное управление? — спросил друга Ричард.

Питерс раскрыл ранее выуженную из сейфа папку.

— Комплекс информационных и диверсионных мероприятий. Кроме того, мы можем задействовать Араба. Но необходимо финансирование. А в мусульманском мире влияние Араба сильно. Мы сможет организовать несколько каналов финансирования чеченских моджахедов. Нам придется пойти на значительные риски в этом предприятии. Боюсь, что существует угроза потери Араба. Ставки в игре высоки, и промашка обойдется очень дорого, Джек. — Он намеренно акцентировал внимание друга на сумме: — Очень дорого — это миллионы долларов американских налогоплательщиков.

— Конечная цель оправдывает потраченные средства. — Ричард пристально посмотрел на Питерса, и от его взора не укрылось молниеносно проскользнувшее на лице директора ЦРУ недовольство: губы его плотно сжались, а взгляд стал резким.

«Конечно, — подумал про себя Питерс, — ведь это мое детище ставится под удар». И вслух недовольно, показывая, что слова друга ему не понравились, произнес: