13 сектор. Следствие против знатоков - Левандовский Михаил - Страница 63

Тут Юля подняла голову, увидела меня и подмигнула. На душе стало легче. Почему-то девушки гораздо чаще достаются молодым фотографам. Наверное, это правильно.

Эх, может, действительно в Белград? Что я забыл в «Распутье»? Юльку, которая счастлива с другим? Много красивых девушек, одетых в одни бантики? В мои годы это уже не так важно.

Зазвонил телефон.

— Саша, привет.

Это Мария Павловна Лунина, супруга Степы Владимирова, дама, прекрасная во всех отношениях, внучка четырех академиков и пресс-секретарь министерства среднего машиностроения.

— Привет!

— Саша, Вы летите в Белград!

— Мария Павловна, может, вы что-то перепутали? В Белград летите вы.

— Мы уже не летим. Степу только что сняли с рейса. Утверждают, что он вез в своей сумке наркотики.

— Наркотики в Белград? А в Тулу самовары?

— Я не готова отвечать за уровень интеллекта наших органов, сам понимаешь. Степа попал крепко, и мне его вытаскивать.

— Нужна помощь?

— С тем, чтобы вытащить собственного мужа из лап охранки[66], я как-нибудь справлюсь сама, а вы летите в Белград. С кем — сами определитесь. Я же вас знаю — у вас всегда есть.

— Зачем, Мария Павловна?

— Номер мы уже оплатили, а так он хотя бы не пропадет.

— А что, хорошая мысль!

— Он большой, двухкомнатный. Мы с ребенком собирались.

Детей у Марии Павловны великое множество. По-моему, больше только у кролика из «Винни-Пуха».

Я послал Юле эсэмэску: «Не хочешь ли ты полететь в Белград? Номер двухкомнатный, приставать не буду». И на всякий случай, пока она целовалась с Димой, открыл ноутбук, подключился к Wi-Fi в кафе и полез на сайт «Аэрофлота» бронировать сразу два билета. К счастью, данные собственного сотрудника я знаю.

Билет мне, билет ей. Я начал эту историю с волчьим билетом, а теперь покупал билет девушке, похожей на лисичку. Лисий билет. Сейчас она доцелуется и что-нибудь мне ответит.

За окном вдруг началась метель. В свете фонарей улица походила на внутреннюю часть стеклянного шара с бутафорским снегом. Кажется праздник все-таки случится… Если метель не помешает самолету взлететь.

Черный ящик Дуная

Новый год стучится в дверь почти как судьба в Пятой бетховенской симфонии. Серия ударов, пауза, серия ударов. Становится ясно, что дверь лучше открыть. Фальшивых «новых годов» много: рождественская суета в магазинах, развоз подарков партнерам по бизнесу, корпоративы у клиентов и заказчиков, и, наконец, главный подъем — новогоднее мероприятие на вашей работе. После атлантического океана спиртного и Эвереста несвежих шуток к 4 часам ночи вы добираетесь до дома, в надежде, что все, что было этим вечером компрометирующего, не окажется завтра с утра на ютьюбе и не сделает вас звездой 28 декабря. Потом еще денек-другой все, кто остался в офисе, разгребают последние бумажки, наслаждаясь тем, что руководство по традиции приписало себе к отпуску парочку дней, а если руководство молодое, в модных очочках, или вообще экспат с дружелюбный улыбкой, приехавший в Россию, «чтобы стать топ-менеджером», то ваше счастье спокойной работы начинается еще с 23 декабря, потому что нет ничего лучше, чем европейское Рождество с его гирляндами на фахверковых этажах. И для тех, кто уезжает от грязно-желтого московского снега к выжигающему глаза белому снегу Альп, и для тех, кто остается среди бывших подмосковных деревень, а ныне уже и не совсем окраин — в Черемушках, Беляеве, Богородском — есть мандарины и оливье и встречать безо всякого раздражения поношения в адрес заливной рыбы. А потом, 31 декабря в пять часов вечера, люди впервые ощущают, что Новый год — реальность. Тем, у кого есть компания для встречи, Новый год в час файф-о-клока нежным звоночком напоминает о том, что пора начинать бриться, если вы вечером идете в гости, или что пора чистить овощи, если гости идут к вам. Тем, кому пойти некуда, или компания, в которую вы собираетесь, напоминает фальшивые елочные игрушки[67], пять часов вечера 31 декабря ласково намекают о том, что депрессия, который вы страдали весь год, это лишь разминка, а тоска субботнего вечера, которую вы считали серьезной проблемой, это вовсе не неприятность, и если вы считали ее таковой — то вы просто неженка и нытик. С пяти до восьми вы еще пытаетесь выбраться из болота, обзванивая приятных вам людей, под фальшивым и надуманным предлогом — поздравить их по-настоящему. А потом как будто засыпаете на морозе под старый фильм из новогодних B-брендов, под «Чародеев», под «Ищите женщину», да хоть под «Эту веселую планету»— вам становится приятно и, в сущности, все равно. Чудеса происходят в книжках и фильмах. А в жизни они случаются либо в пять вечера, либо в два часа ночи, когда все смешивается, а от малейшей искры происходит хлопушечный взрыв. Но все это уже чудеса другого, непреклонно надвигающегося года. В ожидании 2011-го я уже настраивался на прохождение всех описанных выше и хорошо знакомых мне стадий, но на этот раз чудо случилось чуть раньше. Звонок жены моего сокомандника, чей веселый Новый год перестал быть веселым из-за какого-то несчастного пограничного спаниэля, почему-то посчитавшего, что сумка ее мужа Степы имеет отношение к наркотрафику. Освободившийся номер в белградском отеле был предложен мне. А поскольку Мария Павловна не имела обыкновения путешествовать, не прихватив с собой хотя бы половину из своих многочисленных детей, — номер был многокомнатен и слишком велик для одного. Удивительным образом моя единственная сотрудница и спутница в трагикомических приключениях прошлой осени, Юля Сокольникова, неожиданно согласилась ко мне присоединиться. Неожиданно — потому, что когда я отправлял ей СМС с предложением сменить планы, она увлеченно целовалась с моим приятелем. СМС я послал для очистки совести, чтобы впоследствии иметь возможность сказать себе «ты сделал все, что мог».

— Он же все равно женат, — объяснила она мне, пока мы ждали такси до Шереметьево в подъезде ее дома в Красногорске. Надо сказать, что ее сборы заняли еще меньше, чем моя пробежка по окрестному торговому центру, где я не глядя ухватил пару рубашек и прочих необходимых мужчине в короткой поездке вещей.

— Так бы я провела ночь в растрепанных чувствах, а так — Европа. Компания новая. Твои друзья хотя бы веселые?

— Обхохочешься, — ответил я, открывая переднюю дверцу подъехавшей желтой машины.

— Недавно вместе? — спросил таксист лет шестидесяти, похожий на седого нахохленного воробушка. Люблю я слушать таксистов. Прекрасное социологическое исследование можно сделать, не вставая с дивана автомобиля. Иногда попадаются очень интересные люди.

— А мы и… — начала золотоволосая девушка на переднем сиденье желтого седана.

— А как вы угадали? — перебил я. — Разница в возрасте?

— Да нет, — ответил таксист, — в таком возрасте многие начинают жизнь заново. Просто вы даму на переднее сиденье посадили. А после нескольких лет романа мужчина обычно садится на переднее сиденье сам.

— Нескольких лет? — возмутилась Юля. — Да если бы у меня с ним несколько лет назад что-то происходило, его сажать надо было бы — и надолго! И поделом, заметим!

— Не уступить девушке место? — возмутился я. — Скорее всего человек я неидеальный, но должно ведь быть хоть какое-то воспитание.

— Вас можно принять за шефа и секретаршу, которые сбежали от семей. Но — два но. Во-первых, вы бы тогда сидели на заднем сиденье и целовались в предвкушении. А во-вторых — ну не в новогоднюю же ночь. В эту ночь — все дома, с семьями. Так что нет, пара, хоть и странная. Хотя в наше время всяко бывает…

— Всяко-всяко, — поддакнула длинноногая леди в зауженных джинсах и свитере с высоким горлом. — И вообще, я не секретарь, а менеджер проектов! И без всяких там обязанностей «прислуги за все». Только мы не пара. — И помолчав немного, добавила: — В любых смыслах.