13 сектор. Следствие против знатоков - Левандовский Михаил - Страница 49

— Может, совпадение? Все бывает.

— Не знаю, не знаю. Кстати, я во дворе фуру вижу. Похоже, ту самую. Слишком много совпадений…

— Давай все-таки исходить из того соображения, что фуры разные. Иначе совсем страшно получается.

У меня зажегся красный свет — кажется, Юльку надо немедленно вытаскивать.

— Юль, в очередной раз предлагаю тебе…

— Пошел на…

Далее следовало не одно слово, как можно было бы предположить, а комбинация. За потоком цитат, которые она регулярно произносила, я забыл, что девушки в наше время пользуются и менее возвышенными сочетаниями слов.

— Ладно, пошла копировать. Саша, предчувствие у меня. Женское… Сегодня что-то будет.

Самое ужасное, что у меня тоже предчувствие. Поеду-ка я на Варшавку, самое время.

Я наскоро оделся, натянул поверх джинсов свежеприобретенную в Берлине кофточку на случай, если придется долго гулять. Две кнопки застегнул — горло закрыл. Надел кожаную куртку, которая, как мне хотелось думать, делала меня похожим на летчика, и стартовал.

Кажется, не зря торопился. Спустя час толкания в московских пробках, когда до Варшавки еще оставалось минут тридцать, позвонила Юля.

— Я все еще не отвлекаю?

— Нет.

— Мне очень тревожно.

— Что случилось?

— Знаешь, во двор только что въехал твой джип — один в один, и цвет, и все остальное.

— Но он не мой.

— Надеюсь, ты не здесь?

— Нет.

Я не стал говорить, что я на пути к «здесь» и скоро буду.

— Оттуда мужик вышел. Странный. Чем-то на тебя похож — невысокий, черноволосый, удивительно неприятный.

— Ну спасибо, дорогая. Удивительно неприятный, на меня похож…

— Прости, я не в том смысле. В нем что-то необъяснимое. Одет дорого, но как-то не по-московски, что ли. Чуть ярковато. При этом все вещи — не прошлых сезонов, как у тебя, а последние модели. Но общее впечатление — чуть ярче, чем надо. С первого взгляда — кавказец из какого-то, как теперь говорят, «силового бизнеса». Но не криминальный авторитет, нет, я таких навидалась в клубе. И что-то странное в лице есть. Не красив совсем, но энергия — так и бьет. И при этом — никакого воспитания. Сразу показывает, кто есть кто. Ужас. Увидел меня сейчас в углу, зажал и спросил: «Ты кто? Новая секретарша Олега?» — и руку на бедро. Еле увернулась. Сказал: «Еще увидимся».

— Акцента нет?

— Нет, но будто не говорит, а поет.

А может, кавказец? Характерное для кавказских языков красивое произношение, которое может показаться тонкому слуху певучим.

— Юль, надо эвакуироваться.

— Ни за что.

— Ладно, я еду к тебе.

— Не вздумай!

— Нет, Юль, я приеду.

— Не надо. Хотя, если ты будешь рядом, мне будет спокойнее.

Лед тронулся.

— Ты когда приедешь?

— Минут через десять.

— Ты что, тут рядом был?

— Да, к тебе ехал.

— Не просила, но спасибо. Приезжай, мне будет спокойнее. — повторила она.

Я прибавил газу. Загоревшийся утром красный свет почти ослеплял, у «Ковбой-авто» мне надо быть как можно быстрее. Доехал минут за десять, но позвонила Юля часа через два.

— Ты здесь?

— Да.

— Срочно подгони машину к воротам, я выбегаю. Можешь?

— Конечно.

Я снял блокировку с правой двери и рванул к воротам. Мы с Юлей оказались у ворот одновременно. Почему-то на девушке была не ее обычная курточка, а широкое кашемировое пальто благородного болотного цвета. Оно доходило ей практически до щиколоток. На ногах — туфли на высоком каблуке, почти стриптизные. В руках Юлька держала сумочку и гроссбух в кожаном переплете.

— Что случилось?

— Срочно поехали!

Я нажал на газ.

— За нами погоня? Придется отстреливаться?

— Как бы не пришлось, Саш. По-моему, я во что-то серьезно вляпалась.

— Мы вляпались. И будем распутывать. Рассказывай. Чаю хочешь?

— Да, только давай положим на заднее сиденье сумку и тетрадь.

Юля повернулась, и пальто распахнулось. Мама родная. Не то чтобы в моей машине никогда не бывало обнаженных девушек, но голые девушки в широком мужском пальто сюда еще не садились. Юля перехватила мой взгляд и резко запахнула пальто.

— Если после этого необходимо на тебе жениться, то я готов.

— Ага, немедленно. Размечтался.

— Хоть сейчас в загс, паспорт с собой?

— Да. Сумочку я унесла.

— Едем в загс?

— Нет, в загс мы не едем. Первым делом нужно прикрыться, иначе… — Юля постаралась сесть поудобнее, пола пальто завернулась, я скосил глаза, ожидая увидеть идеальной формы бедро. Раз уж сама судьба дает мне такой шанс, грех не воспользоваться.

Бедро я увидел, на нем расползался гигантский, вполовину его, синяк, похожий на паука.

— Тебя били?

— Нет, я сама. Иначе не отделаться было.

— Юля, что случилось? Может, немедленно в милицию?

— Чем нам поможет твоя милиция?

— Рассказывай.

— А что? Пошел этот недокавказец к Олегу в кабинет, тот звонит: «Чай сделай». Я приготовила, беру поднос, захожу, а Олег прямо с порога: «Юля, какого хрена, я ведь тебе говорил при найме — ходи в чулках». Отвечаю: «Я вашим гостям не нанималась подавать». «Этому нанималась. Так что давай. Кстати, у нас с тобой так ничего и не было, а пора». — «Что, при нем?» — «С ним». «Это в контракт не входит», — отвечаю. А он: «Мне плевать. Либо немедленно соглашаешься, либо я тебя уволю. Только учти, просто так ты не уйдешь. Мы протокол составим со службой безопасности, что ты у нас информацию выкрасть пыталась. Волчий билет выпишем — ни в одну компанию не возьмут. А к ментам пойдешь — ноги могут случайно сломаться, пожалела бы, они тебя, как волка, кормят. Жду через пять минут».

— И что ты?

— Я поняла, что легко не уйду, разделась — в контракт входит, тем более что подразнить его я и раньше собиралась. Потом на чердак. Помнишь, винтовая лестница ведет?

— Кажется, припоминаю. Из меня плохой детектив, я не умею зайти в комнату с закрытыми глазами, открыть их на тридцать секунд, закрыть снова и потом описать по памяти все, что там лежит.

— Я на эту лестницу поднялась и с размаху бедром ударилась, там держатель винтовой лестницы, как шест в стриптизе. А ты знаешь, у нас всех девочек танцевать учат. И начинающую стриптизершу от опытной можно отличить по простой вещи — по синякам на бедре. За них штрафуют. Я поднялась и приложилась со всей силы и, по-моему, слегка перестаралась. И на всякий случай тампон вставила. Вот, говорю, Олег, синяк, чулки разорвала, бежала требование выполнять. Он мне: «Иди прикройся, дура с окраины». А гость пропел: «Ничего, и так сойдет. Пусть ногу чем-нибудь перебинтует и приходит. Если дни неудачные, так и другие способы есть». После чего я тебе и позвонила.

Через главный вход не уйдешь, там Олег охране приказание отдал. Ладно дядя Жора сидел бы, а там два лба, ссылаться на дядю Жору бесполезно. У меня такое ощущение, что его для блезира взяли, а на самом деле охрана только Олегу и подчиняется.

— И как же ты?

— Как была. Через черный ход, личный путь Олега, который идет непосредственно во двор к его машине. Он только им и пользуется, и гардеробная его там. Вот и унесла пальтишко.

— Пальтишко славное, на пять тысяч долларов потянет. Посмотрим… Ух ты, «Лоро Пиано»! Да еще, подозреваю, из шерсти викуньи[52]. Это не пять, а все двадцать пять. Как с занюханного автосалона в промзоне на такое настричь можно было? Трофей хороший. Только продавать мы его не пойдем.

— Да уж.

— Поехали.

— Куда?

— Для начала в аптеку.

— А потом?

— Потом по магазинам.

— Саша!

— Юля, молчи, пожалуйста.

— Не буду.

К счастью, справа замаячила аптека. Я припарковался и побежал покупать мазь от синяков. После сцены, которую любой мальчишка счел бы эротической, на Юлином бедре оказалось три слоя мази и неумело наложенная повязка. Несколько следующих остановок прошли спокойно. Первая — «Дикая орхидея». Я сыграл роль пылкого влюбленного, которому хочется подарить даме своего сердца красивое белье. Впрочем, то, что я выбрал, вызвало у продавщицы вопрос: «Не слишком ли это консервативно?»