Ртуть и соль - Кузнецов Владимир - Страница 46

Лейтенант сжимает лежащую на столе ладонь в кулак – так что суставы хрустят.

– И это все? – невозмутимо интересуется Данбрелл. Сол кивает:

– Так точно, сэр.

– И никого больше на палубе вы не видели?

– Ну почему не видели? Видели, – Сол кивает в сторону Паттерли. – Господин лейтенант нес вахту на квотердеке. Морпехи сторожили бак. Еще трое или четверо матросов были на мачтах, но в тот момент они проверяли паруса и не могли видеть нас… сэр.

Данбрелл кивает в такт словам Сола с тем же выражением превосходства.

– Мистер Паттерли, – говорит он, когда матрос замолкает, – вы не могли бы оставить нас ненадолго?

Лейтенант бросает на Данбрелла удивленный взгляд, но приказ не оспаривает.

– Как будет угодно, господин капитан.

Он поднимается и выходит, наградив Сола колючим, злым взглядом. Эд невозмутимо смотрит прямо перед собой, поверх головы капитана, куда-то сквозь мутные кормовые окна. Дверь за лейтенантом захлопывается. Данбрелл выдерживает паузу. Вскоре снаружи доносятся командные выкрики Паттерли, сгоняющего злость на первых попавшихся матросах. Сол рассматривает паука, поселившегося в дальнем углу под потолком. Паук большой, лимонно-желтый в черную полоску, с огромным брюшком и маленькой головогрудью, тонкими и длинными лапками. Интересно, местный уроженец или прибыл из других широт?

– Я еще раз спрошу, мистер Сол: вы видели убийцу Дилвинта? Предлагаю вам хорошо обдумать свой ответ, – голос Данбрелла меняется, становясь почти угрожающим. – От него многое зависит. Продолжите отпираться – отдам вас под трибунал. Вас повесят в этом же порту, и ни одна душа не будет знать, где ваша могила. И плевать, виноваты вы или нет. «Десницу» заберут у меня через неделю, максимум две – и темной матросне станет уже все равно, проклята она или нет.

Сол спокойно продолжает смотреть поверх головы капитана.

– За чем же дело стало, сэр?

Данбрелл поднимается, их взгляды встречаются.

– У меня есть свои причины найти истинного убийцу. И по твоим глазам, чужак, я вижу – ты его знаешь. Знаешь ведь?

Сол улыбается краешком рта. Вот как поворачивается дело! Он слега опускает голову, рассматривая лицо собеседника. Маска показного спокойствия почти спала с Данбрелла. Похоже, эти дни дались ему не легче, чем Паттерли. Неудивительно…

– Я знаю, что это за причины, – произносит Эд размеренно и спокойно. – Вы теряете авторитет. Команда перестает уважать вас. А это может плохо кончиться, сэр. Мятежом, например. И если вас не убьют свои же матросы, то потом Адмиралтейство разжалует, так ведь?

– Молчать! – Данбрелл грохает кулаком по столу. – Я задал вопрос и жду ответа!

Сол остается невозмутим. Он чувствует, что ухватил правильную жилку. Теперь главное не выпустить ее.

– Ответ у меня имеется, – он делает шаг вперед, подойдя вплотную к столу, и упирается в столешницу кулаками. – Весь вопрос в том, что я буду иметь с этого.

– Выбор у тебя невелик, – лицо Данбрелла искажает неприятная ухмылка. – Если ты, конечно, не хочешь сплясать в петле.

– Не хочу, – кивает Сол. – Но и в матросах не останусь. Я хочу свободы. Хочу вернуться в Олднон. За это я отдам тебе ночного убийцу.

Данбрелл замолкает, не переставая сверлить Эдварда подозрительным взглядом. Похоже, он что-то прикидывает в голове, взвешивает варианты.

– Хорошо, – наконец произносит он сдавленным голосом. – Но ты же понимаешь, что, пока идет война, я не смогу списать тебя на берег…

– Сможешь. Иначе сделки не будет. Спиши меня в этом порту и дай денег на билет до Олднона. Или бумагу, гарантирующую мне место на «купце». Дальше я сам справлюсь.

Данбрелл колеблется. Предложение ему явно не нравится. Словно есть еще какой-то фактор, который Сол не учитывает в своих рассуждениях. Что-то, что сдерживает Данбрелла, заставляет бояться Эдварда как злейшего врага.

– Хорошо, – согласие дается ему тяжело.

Но Сол понимает, что само по себе слово стоит не много. Данбрелл, едва получив нужные сведения, может легко забыть о своем обещании. Тем более что «размена на месте» не получится – для этого нужно действительно знать, кто убивает и куда пропадают тела. У Сола же – только смутное подозрение.

– Вот мои условия, – Сол изо всех сил старается выглядеть невозмутимо. – Завтра на рассвете я назову тебе убийцу. К этому времени ты должен подготовить бумагу о моем списании, деньги на билет до Вурда и спустить на воду ялик. На веслах буду я и Хорст, больше никого. Хорст потом вернется к тебе.

– Куда он денется. Невольничий берег – не Диркафф. Что еще?

– Ночью убери с палубы людей. Кого можно – забери на «Агамемнон». Чтобы никто мне не мешал.

– Еще?

– Пистоль.

Данбрел приподнимает бровь:

– Один?

– Один, – кивает Сол. Капитан недобро усмехается:

– Охоту решил устроить? Принесешь мне язык дракона, юный Иртснат?

Сол замирает, пораженный. Пустая фраза: сильный иронизирует, чтобы подсластить горечь подчинения слабому. Но имя… «Принесешь мне язык дракона, юный Иртснат». Ну конечно! Как же он раньше не понял?!

– Не думаю, – наконец, произносит он. – Просто хочу дожить до рассвета.

Огромная рыжая луна висит над обсидианово-черной водой. Дорожка протянулась от нее к неподвижно застывшему кораблю, и кажется, что время остановилось. Только тихий плеск воды о борт нарушает тишину. Сол разглядывает далекую линию берега, темную и безмолвную. Порт давно заснул, и даже стоящие на приколе корабли светят фонарями так слабо, что в сиянии луны их света почти не видно. Только на самом горизонте, в глубине неизведанного и загадочного континента, горят трепещущие огни огромных костров, и ветер иногда доносит дробный стук множества барабанов. Неизвестная жизнь, темная и загадочная, течет там по своим, неведомым белому человеку, законам. Это изумляет Сола. Он размышляет о бесконечных пространствах этого мира: как они появились, насколько далеко простираются, существуют ли вне его восприятия, вне восприятия Алины? Прошло много времени, случилось множество событий – он почти поверил в реальность происходящего. Но вскользь оброненная Данбреллом фраза снова заставила его вспомнить, кто он и где находится.

Холодок вдруг пробегает по спине. Вздрогнув, Сол оборачивается. Пустая палуба, никакого движения. И все же кто-то смотрит на него. Смотрит пристально и враждебно. Страх удушливыми щупальцами касается горла, слегка сдавливает, затрудняя дыхание. Предательский лунный свет рождает сотню серых теней, легкая качка заставляет их шевелиться. Невозможно отличить фантома от живого существа.

– Выходи, – бормочет Сол, разминая шею. Оружия при нем нет. – Ну же. Вот он я.

Огромная крыса появляется на освещенном пятачке. Она движется лениво, словно нехотя. Огромный розовый хвост волочится по палубе, когти глухо постукивают о доски. Усы слегка шевелятся, когда она замирает, чтобы принюхаться. Красные глазки внимательно следят за Эдвардом. От взгляда этого мороз пробегает по коже – зверь так не смотрит. Слишком осмысленный взгляд. Или так только кажется?

Крыса начинает медленно подступать к Солу. В этот момент, словно сами по себе, меркнут фонари на квотердеке и баке, а луна словно скрывается за тучей. Темнота начинает клубиться в углах и закутках, постепенно выбираясь оттуда, словно ядовитый дым, черный чад от сгоревшей смолы или резины. Этот отвратительный дым подбирается к Солу вместе с крысой, опережая ее. Вскоре он уже касается ступней матроса, и прикосновение это холодно, как лед.

– Это все галлюцинации, – собственный голос кажется Солу чужим и далеким. – Это видения. Этого на самом деле нет…

Крыса уже в пяти шагах. Еще немного – и она прыгнет. Прыгнет прямо в лицо, закроет его отвратительной шерстью, в ноздри проникнет запах мертвечины, пыль забьет горло так, что спазмом его скрутит в узел. Судороги, корчи, огонь в легких… все это представляется так ясно, что в ушах начинает звенеть. Глаза под веками начинают чесаться, слезы текут по щекам, во рту – сладковатый привкус гнили. Крысе до него – четыре шага. Она не спешит. Пальцы на руках и ногах колет, мышцы начинают ныть, но нет сил шевелиться. Дым-темнота поднялась уже до пояса, сплетая вокруг Сола надежный кокон. Пистоль – он спрятан в канатной бухте, здесь, рядом… Между Солом и крысой – три шага.