Ни за какие сокровища - Фальски Вера - Страница 62

– Уйдем отсюда! – прервала его Эва, направляясь к лифту. – Просто уйдем.

Внизу продолжался банкет. Никто не заметил их длительного отсутствия – на таких собраниях люди появляются и исчезают без предупреждения. Алекса прямо возле лифта перехватил какой-то толстяк в смокинге.

Эва воспользовалась возможностью что-нибудь выпить и подошла к бару.

– Заказать вам что-нибудь? – Стоявший перед ней молодой мужчина обернулся.

– Нет, спасибо, не стоит беспокоиться, – ответила Эва не глядя и подумала, что голос ей откуда-то знаком.

– Никакого беспокойства, – сказал он, и Эва поняла, что стоит лицом к лицу с Тимоном Гуркой.

Только этого не хватало! Она развернулась и быстро пошла в сторону женского туалета.

– Подождите! – Гурка бросился за ней.

– Оставьте меня! – крикнула Эва, и несколько человек повернулись в ее сторону. – Отцепитесь от меня в конце-то концов, – чуть тише попросила она.

Ей не повезло, очередь в туалет не дрогнула ни на сантиметр, и план Эвы спрятаться там от ненавистного журналиста провалился.

– Черт! – бросила она, увидев подпирающих стену женщин в нарядных платьях.

Гурка был уже рядом с ней.

– Послушайте меня…

– Нет, это вы меня послушайте! – Эва встала перед ним и вызывающе посмотрела ему в лицо. – Я вызову охрану, чтобы вас забрали. Вы меня преследуете!

– Я только хочу поговорить. Верю, что и вы тоже.

– У меня нет ни малейшей охоты с вами разговаривать! Оставьте меня и Александра в покое. Или горько пожалеете!

Гурка презрительно фыркнул.

– Вас так легко купить?

– Мне, наверное, послышалось… Что вы сказали? – Эва чувствовала себя так, будто он дал ей пощечину.

– Сколько вы с этого получите?

– Вы в порядке?

Эва растерялась. Она не имела понятия, к чему проклятый журналист клонит.

– Сколько процентов составляет ваша часть? И интересно, как вы это вычислили?

– Я не представляю, о чем речь, но ручаюсь, что это для вас плохо закончится!

– Скажу так: если бы речь шла о месте, где я родился, я бы так дешево не продался.

Ее окатила волна жара.

– Мне это надоело! Я вызываю охрану, так как не вижу смысла выслушивать ваши инсинуации!

– Тогда я подскажу вам. – Гурка враждебно смотрел на нее. – Мусоросжигательный завод в Венжувке. Думаете, если кто-то прикрывает ваш зад, то я до вас не доберусь? Ошибаетесь. И скоро в этом убедитесь! – Он развернулся и пошел в другую сторону.

С подноса проходящего официанта Эва взяла сразу два бокала белого вина и залпом выпила.

Это прямо как плохой сон. Пик абсурда. Какое-то невероятное недоразумение. Похоже, проклятый писака планирует какую-то акцию. Но почему? Мусоросжигательный завод… Что за ерунда?

Она заметила идущего в ее сторону Алекса.

– Эва! – позвал он. – Я ищу тебя уже десять минут!

Звук его голоса вырвал Эву из оцепенения, в которое она впала после странного разговора.

– Давай уйдем отсюда, у меня кружится голова, – попросила она с мольбой в голосе.

Алекс поцеловал ее в лоб, и они пошли к выходу.

Глава 18

В этом году осень была не слишком красивой. Эва всего несколько минут стояла на остановке, ожидая автобуса из Мронгово, а холод уже успел пробрать ее насквозь. Увядшие листья летели по тротуару, небо было цвета грязной тряпки. В отдалении, на стоянке возле универсама, какой-то мужчина кричал на другого, перекрывшего ему дорогу, а пробка на Пулавской была чудовищной. Эва поглубже натянула шапку и посмотрела на экран мобильника, проверяя, который час.

Маня должна приехать через минуту. Мысли об этом скрашивали Эве унылый день. Очередной серый и одинокий день в столице. С тех пор как они сюда приехали, кроме двух случаев – экскурсии по его любимым местам и похода на премьеру, – она видела Алекса только поздним вечером или не видела вовсе, а уже около десяти дней он исчезал рано утром и возвращался ночью. Когда, потеряв терпение, Эва попыталась прояснить ситуацию, Алекс туманно ответил, что они проходят процесс реструктуризации, связанный с кризисом на рынке недвижимости, и что это очень важно для его консорциума.

«Ага, понятно, заготовленный текст», – хотела сказать тогда Эва, но оставила язвительные замечания при себе, так как видела, что Алекс устал и очень расстроен. Она дожидалась подходящей минуты, чтобы поговорить с ним, но дни проходили, а нужный момент все не наступал. Между тем Тимон Гурка не шел у Эвы из головы. Она не могла забыть ужасный разговор во время банкета после премьеры фильма.

Помимо прочего, у нее возникло неприятное ощущение, что в последнее время в их красивую сказку прокралось что-то темное. А может, это была просто досада, вызванная необходимостью надолго оставаться одной. Конечно, у нее были свои занятия, и встречи в университете оказались очень интересными. К счастью, Алекс больше не возвращался к сумасшедшей идее продать библиотеку и уехать в Шотландию. И она надеялась, что уже не вернется и что ее реакция заставила его навсегда отказаться от этой мысли. Сама Эва относила состоявшийся на эту тему разговор на счет его общей обеспокоенности в последнее время.

Вообще все было как-то иначе. Девушка не могла отогнать навязчивые мысли о том, что знает об Александре меньше, чем ей казалось. Когда после обеда она возвращалась из университета в холодные апартаменты с черной ванной, то, всматриваясь в вид за окнами, чувствовала себя очень одинокой, совсем как героиня Скарлетт Йоханссон в фильме «Трудности перевода».

И она страшно – просто кошмарно! – стала скучать по родным. Это было очень неожиданно, так как Эва давно привыкла к самостоятельной жизни и прежде ничего подобного не испытывала. Может, потому, что раньше они никогда не были так далеко от нее. А может, она уже просто не выдерживала состояния холодной войны, которая началась с момента ссоры с отцом, имевшей драматические последствия. Коротких бесед по телефону о состоянии здоровья Бартека ей было недостаточно.

Поэтому однажды вечером, сидя в одиночестве перед огромным телевизором и потягивая очередной бокал какого-то дорогого вина, она взяла мобильный и, не колеблясь ни секунды, набрала номер сестры. «Алло! Маня?»

Слово за слово – и вот в пятницу после обеда она стоит на остановке, с нетерпением ожидая младшую сестру, которая едет на «сумасшедший уик-энд в столице». Эва радовалась этому визиту, как ребенок первой звезде в Рождественский сочельник.

Наконец автобус пробился через пятничные пробки, и из него высыпала толпа раздраженных пассажиров. Эва сразу увидела светлую голову Марыси. Девочка выглядела немного сбитой с толку, но вот она заметила сестру и направилась к ней.

«Боже, как она выглядит! – промелькнуло в голове у Эвы. – И она же замерзнет…»

Куцая курточка открывала живот выше пупка, прикрытый только тонкой паутиной блузки. Обтягивающие штаны-трубочки превращали вполне стройные ноги Мани в два перетянутых веревками окорока. Ее макияж напоминал грим оперной певицы, а волосы, как всегда жесткие от лака, не мог пошевелить даже пронизывающий варшавский ветер.

– Привет, систер, – пробормотали заклеенные жвачкой и розовые от помады губы Марыси.

Эва поцеловала сестру и получила в ответ поцелуй, оставивший на ее щеке ярко-розовый след.

– Маня, тебе не холодно? – Эва с ужасом смотрела на сестру. – Уже глубокая осень, и сейчас, наверное, пойдет снег!

– У нас жара была, когда я уезжала. Без обмана, – сообщила Маня, не моргнув глазом.

– Ага, ясно. – Эва покачала головой. – Ладно, купим тебе что-нибудь.

У Мани даже глаза заблестели.

– В «Аркадии»?

– И в «Золотых террасах».

– Офигеть! Я тащусь! – Она щелкнула языком и надула большой пузырь.

– Маня! – пожурила ее Эва, причем абсолютно безрезультатно. – Идем в машину, пока ты не простудилась, – добавила она, смирившись.

– Эй, систер, расслабься! – Маня шлепнула ее по спине и попыталась незаметно одернуть куртку, которую невозможно было натянуть пониже. – И правда, тут чертовски холодно, в этой вашей Варшаве…