Ни за какие сокровища - Фальски Вера - Страница 14

Она углубилась в толпу, высматривая Сильвию, хотя уже понимала, что идея прийти сюда была неудачной. Длинная очередь к палатке с пивом на разлив хорошо передавала атмосферу мероприятия, длившегося с обеда. Нетвердая походка и раскрасневшиеся лица мужчин свидетельствовали о том, что они посетили пивную палатку уже не раз и не два. «Хорошо, что отец с девочками и Бартеком поехал сегодня за покупками в супермаркет», – подумала Эва.

Одну из скамеек обступила компания местных бузотеров, среди которых Эва узнала Эдека и нескольких одноклассников из начальной школы.

– Эй, Эвка, не поздороваешься с приятелями? – пристал к ней Тихий, который учился в каждом классе по два года.

Эва не помнила, ходила с ним в шестой или в седьмой класс.

– Привет, привет, я ищу Сильвию… Вы ее случайно не видели? – Эва попробовала уклониться от парней, общества которых ей сейчас как раз и не хватало для полного счастья.

– Чего ты такая важная стала? Иди, выпей с нами, – не отставал Тихий и встал с места, чтобы усилить уговоры более непосредственным аргументом и силой затащить ее на скамейку.

– Черт возьми, убери лапы! – Эва оттолкнула Тихого с такой силой, что он чуть не упал.

Сидящие заржали.

– Смотрите, какая боевая! – крикнул кто-то.

Тихий с трудом удержался на ногах и присоединился к приятелям:

– Эвка, не будь такой, поцелуй! – Он крепко схватил девушку за запястье.

Помощь Сильвии пришла в последний момент.

– Вот ты где!

Эва вырвалась из лап Тихого:

– Отпусти, сволочь! – И побежала к подруге.

– Иисус, что за сборище! Вот придурки! Разве мы сможем тут поговорить?

Сильвия виновато смотрела на нее.

– Наверное, напрасно я тебя сюда притащила… Забыла, где мы живем.

Подруга отвела Эву к столику возле гриля, где Гжесек праздновал день рождения. Здесь пирующие тоже не пропускали тосты. Новорожденный как раз наполнил бумажные стаканчики, опорожнив пол-литровую бутылку без этикетки до дна. Запивали пивом.

Муж Сильвии никогда не нравился Эве, хотя хорошо она его не знала, а подруга редко о нем рассказывала. Гжесек держался заискивающе, а то, как он щурил глаза, когда с кем-нибудь разговаривал, не вызывало к нему доверия.

Сильвия закурила.

– Извини, что дымлю, но я опять не выдержала с этим бросанием. Не получается. – Она стряхнула пепел. – В жизни слишком много проблем, чтобы отказывать себе в маленьком удовольствии. – Сильвия засмеялась и расцеловала Эву в обе щеки. – Да ладно, я рада, что ты пришла.

Эва оглядывалась по сторонам, размышляя, сколько денег можно здесь собрать, и не питала никаких иллюзий: при самом удачном раскладе недостижима даже тысячная доля нужной суммы. Но надо с чего-то начинать…

– Сейчас, сейчас… – Сильвия неожиданно о чем-то вспомнила. – Ты была там? Разговаривала с ним? – Естественно, речь шла о приезжем богаче, неудачный визит к которому Эва до сих пор вспоминала со стыдом. – Ты ходила к нему за деньгами? – Как хороший учитель, Сильвия не забыла о домашнем задании.

– Не разговаривала. – Эва взяла бутылку с лимонадом и налила себе в бумажный стаканчик. – Он не впустил меня, хотя наверняка видел, у него камеры возле ворот. – Эва и сама не знала, зачем выдумывает.

– Невозможно… Может, его просто не было дома? – Сильвии не хотелось верить в плохие манеры Кропивницкого.

– Был, наверняка был. Я видела, как оттуда выезжала машина.

– Странно. – Сильвия задумалась. – С чего бы ему так вести себя?

– Не знаю. Может, боится неприятностей из-за того, что чуть не наехал на меня тогда, после похорон мамы.

– Как это «чуть не наехал»?! – Сильвия вытаращила глаза. – Почему же ты молчала?

Эва пожала плечами.

– Нечего было рассказывать. Ехал на большой машине, наверное, не увидел меня и едва не задавил. Не знаю, может, сообщение в этот момент писал, по телефону говорил, ногу чесал… Да что угодно. И не заметил, что я иду по обочине. Эдек свидетель, – указала она на парня, сидевшего с бандой Тихого.

– Вот зараза! – Сильвия взмахнула внушительным хвостом светлых волос. – Может, поэтому он такой неприступный? Богатые, наверное, боятся таких вещей, как компенсации, иски и так далее. – Сильвия вспомнила американские фильмы, где в зале суда кто-нибудь требовал компенсацию за то, что съел отравленный арахис в пироге или обжегся кипятком, когда пил кофе.

– Сильвия, так или иначе, там мне искать нечего… – Эва сделала большой глоток сладкого газированного напитка. – А деньги надо найти, и немедленно.

Празднование дня рождения набирало обороты. Мужчины хором запели «Жена моя, сердце мое». Их завывания накладывались на очередной, на этот раз иностранный, хит, исполняемый на сцене. Несмотря на обычную болтливость и подвижность, Сильвия выглядела уставшей. Она разговаривала с Эвой, но была рассеянной. Причину не пришлось долго искать: женщина ежеминутно смотрела в сторону Гжесека, который красноречиво и с поистине гусарской фантазией играл роль героя вечеринки. Эва проследила за взглядом Сильвии. Ее муж как раз подливал дешевое вино сидевшей рядом девице с выбеленной челкой, очень щедро одаренной природой. Гжесек, наклонившись, шептал что-то ей на ушко, а девица заливалась смехом так, что ее бюст выписывал безумные фигуры, состоявшие из подпрыгиваний и волн, и, казалось, готов был вывалиться из декольте. Эва обеспокоенно посмотрела на подругу, которая, похоже, решила быть выше предрассудков и игнорировала поведение мужа. Эва почувствовала неловкость. Нет ничего хуже, чем быть свидетелем публичного унижения человека, который тебе важен. Что можно сделать? Причем так, чтобы не ухудшить ситуацию еще больше?

– Да что говорить… – Эва не поняла, думает ли Сильвия о ее неудаче с Кропивницким или это комментарий к сцене с участием мужа. – Ладно, пора браться за дело. Пусть эти пьянчуги хоть на что-то сгодятся. – Сильвия потянула Эву в сторону сцены.

Попасть туда оказалось отнюдь не просто. Они протискивались сквозь толпу, вдобавок ежеминутно приходилось останавливаться, так как с Сильвией кто-то заговаривал. Эва поняла, что в основном это были родители учеников. Нельзя было не заметить, что местная общественность твердо верила в причинно-следственную связь между теплыми отношениями с учителем и хорошими оценками детей. Сильвии пришлось достаточно потрудиться, уклоняясь от поступающих со всех сторон предложений выпить с «пани учительницей».

– Пани Сильвия, это же не школа, можно капельку расслабиться. Все же свои…

Отделаться от приглашений было нелегко, тем более что за этими не очень деликатными уговорами чувствовалась подлинная симпатия.

Наконец им удалось пробиться сквозь толпу, и Сильвия разговорилась с кем-то из организаторов. Появилась пани из управления гмины, на лице которой следы усилий по подготовке к празднику уже сглаживались многими часами заслуженного отдыха. Облегающий костюм пани был не лучшим нарядом для подобного мероприятия, а танцы возле скамейки для официальных лиц, установленной на почетном месте возле сцены, стали причиной мелкого ущерба, нанесенного ее гардеробу: белая блузка, украшенная на воротничке вышивкой, выбилась из-под пояса, а разрез юбки был немного надорван. Однако энергичная дама-организатор не теряла воодушевления и, произнеся «без проблем, без малейших проблем…», принялась выпроваживать девичий ансамбль со сцены.

В этот момент Эва осознала, что сейчас ей придется выступать перед этими людьми. Что им сказать? Она запаниковала, повернулась к Сильвии, ища у нее поддержки, и увидела, что подруга стоит как каменная и всматривается во что-то с выражением лица, которое привело Эву в ужас.

– Иисус, что происходит?!

Похоже, Сильвия ее даже не услышала. Казалось, она потеряла связь с внешним миром. Ничего не ответив, она направилась в сторону так взволновавшего ее объекта. Остолбеневшая Эва осталась одна. Она приподнялась, пытаясь рассмотреть что-нибудь над головами людей, и увидела, как Сильвия прокладывает себе дорогу, на этот раз не обращая внимания на приличия, и протискивается в направлении небольшого сарая пожарных. В этот момент Эва заметила исчезающих в дверях сарая Гжесека и грудастую девицу. «О нет! Вот ведь подлец! Сильвия не должна позволять так себя унижать, пора бросить его!» – успела подумать девушка перед тем, как пани из гмины вызвала ее на сцену.