Арабская принцесса - Валько Таня - Страница 81

– Мы должны были учиться в одном из десяти самых крупных университетов в мире, самом большом для женщин, в Университете принцессы Нуры Абдулрахман, – серьезно начинает Анка, в голосе сквозит гордость.

– University Princess Nura? – вмешивается в разговор Сафиха, так как ей удается выхватить из польской речи знакомо звучащие слова.

– Да, именно.

Они переходят на английский.

– Поняла, откуда я вас знаю! – вскрикивает саудовка. – Эти ваши бледные незакрытые лица! Если бы у вас не было платков на головах, то я вас наверняка бы забыла!

– Ты тоже живешь в общежитии нашего студгородка? – Юстиниан просто в шоке.

– Это сейчас трудно назвать студгородком, скорее стройплощадкой, – Сафиха кривит лицо.

– Представляете, я тоже хотела там учиться, – признается Марыся, обнимая идущую рядом девушку. – Послушайте! Это когда-нибудь будет действительно поразительный объект, только когда, один Бог знает.

– Дорогие! Это космический проект! Еще в Польше мы видели план и чуть не описались от счастья, что мы там будем жить и учиться, – Аня прикрывает рот и хихикает, как маленькая мышка, а остальные приятельницы взрываются громким смехом. «Хии! Хии!», – они все стараются смеяться тише, видя осуждающий взгляд куратора. Этот академический городок принцессы Нуры в Эр-Рияде, в который въезжают через десять больших ворот, самый крупный в мире и занимает территорию в восемь миллионов квадратных метров, – полька действительно много прочла и просто излучает восторг и любовь. – Там библиотека планируется почти на пятьсот миллионов книг!

– Из них четыре миллиона девятьсот девяносто девять тысяч – это Коран, переведенный на все языки мира, – шутит Марыся, а девушки падают от смеха.

– Ну, у тебя и острый язычок! – Сафиха похлопывает шутницу пухлой пятерней.

– Перестаньте так скептически ко всему относиться! – нервничает Анка. – Там должно быть восемьдесят университетских зданий, в том числе общежития, а еще одноэтажные поселки, в которых могут разместиться сорок тысяч студенток с семьями и двенадцать тысяч служащих! Почему вы смеетесь над тем, что действительно ценно и хорошо в вашей стране?

– Ты здесь живешь? – спрашивает саудовка.

– Ага!

– Значит, наверное, хорошо знаешь, что пока вообще невозможно в этом городке жить, потому что строительные работы начинаются в шесть утра, а заканчиваются иногда в полночь. По улицам ездят подъемные краны, бетономешалки. В тот район, где я живу, невозможно добраться, приходится с пятьсот метров пройти по песку, камням, ямам, вымоинам. Если знали, что не успеваете, то не нужно было приманивать людей и набирать студентов! – кричит она срывающимся от бешенства голосом.

– Что правда, то правда, – спокойно признает Юстиниан.

– А знаете, кто его строит? – Сафиха продолжает изливать злость.

– Самая большая на Ближнем Востоке корпорация бен Ладенов, – Анка знает все в деталях.

– Вот именно! У этой семейки лучше получается разрушать, особенно если применять оборудование для взрывов или самолеты… – саудовка выразительно понижает голос, – а не строительство!

Марыся поражена, в ней все просто кипит, потому что она, как никто другой, знает, как тяжело работают на строительстве студгородка все сотрудники фирм, в том числе и ее муж, который начинает трудиться чуть свет, а заканчивает в сумерках.

– Может, это не вина строительного подрядчика? – встает она на защиту тех, о ком говорила Сафиха. – Может, правительство и гордый род Саудов перегибает, как всегда, палку, думая, что если у них есть деньги, то время не играет роли?! Сколько проектов строилось таким же образом?! Скважины в земле прикрывают ковром дерна, на пять секунд сажают привезенные высокие пальмы и цветущие кусты и рассказывают о законченном строительном участке. Потом приезжает прынц, перерезает торжественно ленточку, дает интервью, позволяет себя фотографировать. Потом все газеты и телевидение размещают отчеты о том, что большой проект окончен досрочно или в худшем случае согласно графику. Представитель власти отъезжает – сворачивают дерн, деревья пересаживают в другое место, а строительство начинается снова, и завершают его частенько через год. И кто в этом виноват? Что сделано не так? Плохо спланировано! – гремит она в конце.

– Ты не преувеличиваешь?! – Сафиха делает шаг в сторону Марыси, и они стоят лицом к лицу. – Если людям работать не хочется, а потом все валится, то всегда переводят стрелки на правительство!

– Девушки! – Юстиниан удивляется и не выдерживает: – О чем вы спорите? Я знаю, больше всего болит, если в собственной стране что-то не в порядке, и жители лезут в бутылку, но успокойтесь! Ведь ни одна, ни другая – вы не имеете с этим ничего общего. К чему эти нервы? Догоняем группу, а то из-за этой бурной дискуссии мы уже в хвосте.

– Там действительно будет супер! – утешает Аня бешеных спорщиц. – Я уже весь этот объект прошла пешком, потому что я с гор, люблю пешие прогулки. В будущем по территории можно будет ездить на электромобилях, полностью автоматизированных: в одну сторону по дороге в четырнадцать километров – туда и вернуться назад. Космос, разве нет? – Она восторженно хлопает в ладоши и улыбается, и Марысе и Сафихе кажется глупым критиковать то, что у других вызывает такой восторг. – Какую же красивую мечеть построили, и она уже действует, – хвалит Анка, убеждая и глядя в глаза арабкам. – Вскоре откроется детский сад, и школы, и спортивный центр, а студенческая больница на семьдесят мест – уже через два-три месяца. Только эти чертовы нанотехнологии, которые я должна была изучать, наверное, закончат только через год. Лично я очарована объектом и всей инфраструктурой, поэтому, чтобы все же здесь остаться, сейчас хочу перевестись на какую-то другую специальность, а потом стану изучать то, что хотела.

– Я должна сделать то же самое, – признается Юстиниан. – Марыся, дорогая! Поможешь нам с формальностями? Несмотря на то что все должно быть по-английски, в администрации никто не говорит на этом языке, заявление мы должны написать «жуками», – шутит она над арабским письмом.

– Ну конечно.

Марыся радуется, что может кого-то поддержать.

– Этот университет тоже неплохой, тоже новый и современный, а условия жизни в студгородке, как по мне, не так уж плохи. Жили мы и в худших, – подытоживает Аня, радостно улыбаясь, потому что видит будущее в розовом свете.

– Девушки! Каждая из вас получит ключ от своего шкафчика. Отправляйтесь в раздевалку, а потом у вас перерыв полчаса, чтобы освежиться и отдохнуть, – звучат громкие приказы куратора потока.

Группка подружившихся девушек была так занята дискуссией, что даже не заметила, как прошла студгородок и очутилась в здании университета.

– Как хорошо, прохладно, – вздыхают они с облегчением. Теперь они чувствуют разницу с температурой снаружи. Не привыкшие к жаре польки с бордовыми лицами выглядят так, как будто их вот-вот хватит удар.

– Ради Бога! Мои дорогие! Что с вами? – куратор подходит и с беспокойством смотрит на измученных иностранных студенток. Несмотря на то что уже осень, температура по-прежнему выше тридцати градусов. – Вы должны следить за собой. Там, за углом, есть бак с холодной водой. Быстро чего-нибудь выпейте! Снимите уже эти абаи и платки и посидите минутку. Нужно было сказать, что плохо себя чувствуете, я бы вас освободила.

Она по-матерински отбрасывает приклеившуюся ко лбу Ани челку и шутливо треплет короткие вьющиеся волосы Юстиниан.

– Через полчаса увидимся в аудитории номер пять на втором этаже! – кричит она, обращаясь ко всем измученным студенткам, и уходит.

– Как думаете, где-то здесь можно спрятаться? – высокая полька быстро приходит в себя и выразительно похлопывает по карману с пачкой сигарет.

– Наверняка! – Сафиха озорно подмигивает и подбегает к двери, ведущей к задней части здания.

– Я посижу, а то у меня голова кружится, – откалывается Аня, она выглядит очень плохо.

– Сейчас вернемся!

И только три девушки выходят наружу, закуривают и бегут за угол, стараясь скрыться от любопытных глаз, – упс! – они сталкиваются со своим куратором, которая стоит в тени с чашкой холодного кофе в одной руке и дымящейся сигаретой в другой.