Арабская принцесса - Валько Таня - Страница 40

– На сегодняшний день еще ничего нет, – саудовец показывает на площадку за окном.

– Я слышал, что ты всегда придерживаешься обговоренного срока.

Стив смеется и похлопывает его по спине.

– Сменишь гнев на милость? Я тоже очень неплохой строитель, поверь мне.

– Так почему…

– Помнишь Криса? Наверняка, так как вы были самыми близкими сотрудниками. Я приехал в Саудовскую Аравию после его смерти и застрял. Когда меня по возрасту переквалифицировали и отстранили непосредственно от дел, я думал, что могу тут немного пожить. Мне разрешили взять сюда жену, а ей Саудовская Аравия нравится. Представь себе! Дети заканчивают американскую школу, которая в Эр-Рияде намного лучше и безопаснее, чем обычная государственная школа у нас в стране.

– Знаешь, как погиб Крис?

– Ой, парень, лучше не вспоминать!

Стив вздыхает, опуская взгляд.

– Знаешь?

– Похитители поймали его перед планируемым покушением на князя, по горячим следам. Не представляешь, что с ним сделали!

Он закрывает рот и тяжело дышит через нос.

– В конце отрубили голову мачете. Все записанное на диктофон и тело подбросили нам, чтобы мы знали, что ждет каждого, кто перейдет им дорогу. Много людей тогда уволилось и уехало отсюда в течение буквально пары часов. Но Крис не сказал ни слова, так как нашу совместную акцию удалось осуществить. Наследник трона не погиб и получил прекрасный подарок – развязанные руки для того, чтобы выследить и убрать всех террористов и «Аль-Каиду» из Саудовской Аравии. И это наших рук дело, хоть иногда цену платим неимоверно высокую.

– Меня и мою семью тоже выследили еще в Йемене. От бомбы, подложенной в магазинчике у нашего дома, погибла ни в чем не повинная бабушка моей жены. Но в Саудовской Аравии нам живется относительно спокойно… до сих пор жилось… insz Allah.

Хамид над чем-то задумался.

– Не тоскуешь по своей тайной деятельности, не хотел бы к этому вернуться? – спрашивает наконец Стив.

– Нет, нет, никогда больше! – выкрикивает саудовец. – Моя жена и маленькая дочурка не должны рисковать. Я не могу подвергать их опасности, никогда!

Он объясняет ситуацию, хотя в глубине души снова хотел бы почувствовать прилив адреналина, как прежде.

– Я уже человек в возрасте, отец семейства, – убеждает он больше самого себя, чем Стива.

– Как хочешь, в таких делах не уговаривают, по крайней мере, не должны.

Коллега выходит из бюро, заметив, однако, в глазах Хамида то, что тот хотел скрыть, – дикий огонь и жажду действий и борьбы.

Супруги получают приглашение на пикник, который должен состояться в парке Тумама в ближайшую пятницу. Приглашают не рядовые люди, а группа американских экспатриантов и американский посол.

– Вау! Ты что налаживаешь новые связи?! – не может не удивляться Марыся и беспокоится. – А может, освежаешь старые? Признайся сейчас же!

– У меня на работе много американцев, в том числе и коллега с давних времен. У нас был общий знакомый, Крис, я говорил тебе о нем, помнишь?

Жена становится серьезной и недовольно крутит головой.

– Это тот самый Крис? Со времен акции в Йемене?

– Тот самый. Стив уже на пенсии, отошел от активной деятельности, только своим наметанным глазом наблюдает за местами возможных акций и, если что, то даст знать кому нужно, – объясняет Хамид, не желая вызывать у жены неприязненное отношение ни к новым знакомым, ни к вылазке.

– Неужели ты хочешь снова к ним присоединиться? – не позволяет себя обмануть жена.

– Мириам, я обещал не только тебе, но прежде всего себе, что никогда больше не буду заниматься опасной деятельностью.

Жена приближает к себе его лицо, смотрит прямо в глаза и поднимает с недоверием брови.

– Ну, хорошо, поедем в тот парк, – соглашается она. – Я тоже охотно куда-нибудь выеду из Эр-Рияда, потому что начинаю страдать от клаустрофобии.

– Ну и прекрасно! – Хамид радуется, как подросток.

В день пикника все та же адская жара, хотя уже почти осень. На улице нельзя выдержать, может, потому, что уже столько месяцев земля и дома постоянно нагревались и сейчас отдают тепло.

– Надю не берем! – решает Марыся. – Если в городе зной пятьдесят градусов, то в пустыне даже не хочу думать сколько. Мы как-нибудь переживем, но крошечку, которой меньше года, может хватить удар, у нее может быть кровотечение и даже обморок.

– Конечно, любимая! Она останется с Альпаной и Ноной, которые постоянно за ней ухаживают, в чем ты уже сама, наверное, убедилась. А мы немного отдохнем в обществе.

Пустыня Руб-эль-Хали – одна из самых больших в мире, а столица Саудовской Аравии расположена в самом ее сердце. Достаточно выехать за город, и попадаешь в безлюдные места. Супруги любят открытые пространства и в молчании оглядывают пригород, мимо которого проезжают. По правой стороне их глазам открывается обширный верблюжий рынок, который в пять часов вечера выглядит спящим. Нагретый воздух дрожит, поэтому и люди, и животные прячутся в тени навесов или палаток.

– Как на старом офорте.

Марыся показывает пальцем на место с каменным колодцем посредине.

– А ты знаешь, что некоторые в Европе и Америке считают, что большинство из нас, арабов, по-прежнему кочует в палатках и ездит на верблюдах?

– И если бы не нефть, все жили бы в таких условиях и были бы необразованными, примитивными, – шутит жена, так как, конечно, знает мнение о своей нации. – Не о чем беспокоиться. Те, кто так говорит, делают это из зависти. И, что самое важное, это не мнение большинства. Не преувеличивай!

– Окей, может, это сказал один человек, но все равно больно. Как вспомню отношение к нам поляков и их расистское поведение…

– Так не вспоминай.

Марыся выпрямляется на сиденье.

– Ведь были же и милые люди, доброжелательные и подающие руку помощи. Не обобщай!

После обмена мнениями супруги остаток дороги едут в молчании. Женщина не чувствует всех признаков дискриминации. Во время прошлогодней поездки в Польшу ее это не касалось. Большую часть жизни она провела в арабских странах, где чувствовала себя равной со всеми окружающими ее людьми. Хамид, в молодости живя в Америке и путешествуя по Европе, многократно получал оскорбления из-за фамилии, цвета кожи или вероисповедания. Поэтому так раним.

– Глушить мотор, быстро!

Марыся подскакивает от внезапного крика за окном, потому что не заметила, что они уже доехали до главных ворот парка Тумама.

– Открывай багажник, шевелись!

– Вот, пожалуйста! Снова нас, арабов, считают потенциальными террористами. Разве я не предупреждал? – произносит довольно муж, потому что вышло, как он и говорил. – Везде так к нам относятся, даже в нашей собственной стране!

Он фыркает от злости.

– Посмотри, не только нас так «радуют».

Марыся с интересом оглядывается вокруг, а вспотевший от нервов Хамид деланно улыбается, вручая американскому командиру приглашение.

Перед ними пять других местных автомобилей, разобранных почти на первичные элементы. Охранники открывают резиновые подушки опор для мотора и ковыряются в аккумуляторах, в это время другие обходят машину, осматривая подвески с помощью зеркала на длинной палке. Прибывшие слышат, что кто-то дергает ручку задней двери и бесцеремонно влезает внутрь, а потом переворачивает вещи. Задние сиденья тоже проверяют, всовывая руки в каждую щель и карман, а позже, когда приглашенные супруги занимают место в голове колонны, им приказывают выйти из машины.

– Снять абаю, если же нет, то нужно пройти личный осмотр там, – сообщает военный, показывая при этом на маленькую будку из жести, где на пороге ждет мило улыбающаяся мусульманка в платке и женской форме с юбкой до самой земли.

– А может, еще и в жопу мне заглянете?! – В эту минуту слышен крик одной из женщин, которой полицейская немецкая овчарка сунула холодный мокрый нос под короткую юбку. – Вы охренели, чертовы мужланы! – начинает она ругаться по-польски.