Арабская принцесса - Валько Таня - Страница 35

– Я думаю, что должна с Мартином бежать, – признается Сана. – Он из небольшого городка, где после окончания медицинского факультета всегда получит работу в больнице и даже жилье. А я могла бы быть медсестрой или санитаркой. Вдвоем. Плюну на карьеру и деньги. Я уже была богата и это не дало счастья, вообще ничего.

– А ты думала, что будет с семьей в Саудовской Аравии, любящим тебя отцом? Это не беспокоит тебя? Тебя не будут искать? А если найдут с мужем-христианином, что тогда?

– От меня уже ничего не зависит, а вне Саудовской Аравии они ведь не могут ничего мне сделать. Только мне жаль папу.

Она закрывает глаза, стараясь сдержать слезы, и глубоко задумывается.

– Он всегда был ко мне так добр, нежен, все понимал… Он так меня уважал! Во всем поддерживал!

– Ты его обидишь, – Марыся снова наступает на те же грабли. – Паршивая ситуация, и каждый из вариантов плох. Или принесешь в жертву себя и любовь и вернешься в страну, или сбежишь, скроешься в Польше. Но до конца своих дней уже не увидишь семью и, пожалуй, тоже не будешь счастлива. Не завидую тебе, – признает Марыся, стараясь найти какой-то более щадящий выход.

– Смотри, какой он сумасшедший!

Сана дрожащими руками разрывает конверт, который привезла Марыся.

– Рассказала ему, что хотела бы с подругой и ее братом-опекуном побывать во Франции, а он, не раздумывая, шлет мне пару тысяч долларов.

Она снова собирается плакать.

– Я своего счастья на обмане не построю, – признается она с сожалением. – В Париж я должна была лететь с моим любимым. Я злая и лживая!

Она вдруг вскакивает. Коробка, которую она держала на коленях, падает на тротуар, открывается, и оттуда высыпаются сладкие арабские пирожные.

– Он даже помнит, что я люблю бахлаву.

Она собирает сладости вместе с песком и бросает их назад в коробку.

– Остается мне только умереть! Я должна убить себя! – в отчаянии она приходит к такому выводу, а у Марыси от этого признания шевелятся на голове волосы.

– Как мне жаль… Как же грустно…

Из глаз саудовки непроизвольно начинают литься ручьями слезы.

– Я законченная обманщица и лицемерка! – шепчет она. – Грешница!

– Девочка, дорогая, зачем же так плакать?

Проходящая мимо старушка с беспокойством смотрит на молодую девушку, которая рыдает посреди аллеи, держа в руке сладости, перемазанные песком.

– Такая красивая девушка не должна себе глаза портить! Если любит, то все будет хорошо, а если нет, то он тебя не стоит, моя дорогая.

Она вытягивает маленький платочек, с трудом наклоняется и вытирает удивленной девушке лицо.

– Спасибо, – Сана встает и тепло смотрит на старушку. – Что правда, то правда. Самое главное – это любовь. Она решает все проблемы.

– Да, конечно! И молодость! – бабушка похлопывает арабку по влажной еще щеке. – Такая резвушка, как ты, ни о чем не должна беспокоиться. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, ты красотка!

Сана, которую поддержала старушка, скромно улыбается и машет на прощанье рукой. Она тяжело садится на скамью и доверчиво смотрит Марысе в глаза. Сейчас уже спокойно они возвращаются к прерванному разговору.

– Послушай, ты ошиблась, но нужно попробовать это как-нибудь исправить. Ты должна идти либо в одну, либо в другую сторону. На каком ты месяце беременности? – спрашивает старшая и более опытная женщина.

– На втором или чуть больше. Я только сделала домашний тест.

– А твой парень знает об этом? Как он отреагировал? У него серьезные намерения в отношении тебя? Ты должна отдавать себе отчет, что немусульмане относятся к сексу и любви менее серьезно, чем наши мужчины. Такова, к сожалению, правда.

– Я еще ничего ему не говорила, потому что сама не знаю, что делать. Я полностью разбита, – вздыхает она и, похоже, собирается снова плакать.

– Первое – это разговор, а потом уже будешь знать, на каком ты свете.

Марыся быстро составляет план, стараясь овладеть ситуацией.

– Поверь мне, искренность – это основное, по крайней мере, в странах, где за это не грозит фатва. Вы должны поговорить. Что толку писать какие-то сценарии, если не знаешь отношения партнера?

– Ты права.

Влюбленная саудовка собирается с силами.

– Мартин даже хотел сегодня со мной встретиться. Можем ли мы с тобой обменяться номерами телефонов и, если что, могу ли я рассчитывать на тебя, Мириам? – спрашивает она.

– Ну конечно, котик, – старшая и закаленная судьбой подруга решает опекать молодую и наивную девушку. – У меня тоже есть свой интересный опыт, и я уже многое прошла, поэтому думаю, что смогу тебе помочь советом.

Через минуту они расстаются, и Марыся шагает вперед без цели. Сана же ловит такси и мчится на свидание с любимым. «Как тяжела жизнь арабской женщины, – размышляет наполовину ливийка. – Она не может быть искренней и говорить правду, потому что ей за это грозит наказание. Все так оболгано! А действительно ли так оно и есть, как я рассказывала Сане, что мусульмане серьезнее относятся к связям, любви и сексу? Пожалуй, нет. Достаточно посмотреть на моего отца, который обманывал маму, использовал ее слабость и издевался над ней. Разве это любовь? Говорят, он дарил ей ощущения, но такая страсть болезненна и ядовита. А Рашид? Любил меня до смерти… До того времени, пока я и мой растущий живот стали для него в тягость и грозили большими хлопотами. Единственный известный мне арабский мужчина, который верен и полностью предан своей любви, – это Хамид, мой идеальный муж. Такова правда! У меня больше счастья, чем ума. Все по-прежнему висит на волоске, который каждую минуту может порваться. Малейший намек, подозрение, обвинение – и моя жизнь превратится в развалины, а маленькая Надя… Уф, не хочу даже об этом думать! Что за глупости лезут в голову?! Неужели я всю жизнь буду дрожать и бояться?! Почему мы, женщины, вляпываемся в такие истории? Или наш пол создан для этого? Неужели… Неприятные размышления Марыси прерывает звонок мобильного телефона.

– Алло, Мириам? – на другом конце линии слышен холодный, как лед, голос Саны.

– Да? Что там?

– Ты знаешь какого-нибудь хорошего гинеколога в Гданьске?

– Дорота, наверное, немного обиделась.

Хамид чувствует свою вину, он не хотел неприятностей для слишком заботливой тещи.

– Успокойся! Она бы нас хотела зализать насмерть.

Марыся вообще не обращает внимания на настроение мамы и радуется выходным, проведенным с мужем один на один. Погода чудесная, солнце не слишком греет, а пейзажи за окном комфортного частного автобуса ошеломительные.

– Польша прекрасна! – саудовец не перестает удивляться. – Я не понимаю тех, кто покидает такую чудесную страну и сидит в наших песках. Здесь, глядя на эту живую зелень, человек расслабляется и отдыхает. Ничего для счастья больше не нужно.

– Все иностранцы, которые решили жить в Саудовской Аравии, делают это не для удовольствия, а ради денег, – поясняет женщина. – Вы платите им сумасшедшие зарплаты, вот причина того, что они живут в Саудовской Аравии порой по двадцать лет. Ко всему можно привыкнуть и везде быть счастливым, а в охраняемых поселках не так уж плохо. В Польше трудно заработать на имение и жить в таком комфорте, как у вас.

– Интересно, как там в этом четырехзвездочном отеле. – Хамид беспокоится. – В Интернете прочитал, что это самый лучший в городе.

– Все будет хорошо. Я погуляю по городу, а ты проведаешь молодых земляков. Надеюсь, что в провинции проявление расизма более редко, чем в больших городах. Здесь все же меньше приезжих из других стран, и они не должны чувствовать угрозы.

– Увидим. Парни не жаловались родителям, значит, наверняка довольны. Радуются свободе, знакомятся с новым городом и развлечениями. Ну и польки – это ведь самые красивые девушки в мире! – прижимается он к жене и хочет ее поцеловать.

– Какая я там полька!

– А ты думаешь, что этот комплимент тебе? – шутит он, ероша вьющиеся волосы любимой. – Метиски тоже неплохи, – утверждает он под конец, за что получает поцелуй.