Квадратный корень из лета - Хэпгуд Гарриет - Страница 11

– Ясно. Извини. А как… – Томас поднял палец жестом «погоди минутку», покопался в кармане, вынул ингалятор и два раза вдохнул. – Как ты себя чувствуешь?

– А? – Я совсем забыла, что у него астма. Мысленно я дополнила файл, разглядев, что оправа очков у него замотана скотчем, и воспоминания начали перестраиваться и смещаться. Прежний Томас и этот, сидевший передо мной, понемногу срастались.

– Ты помнишь, что упала с велосипеда? – не отставал Томас. – Теперь составишь мне компанию. Нед решил, что тебе нужно сказаться больной, и сам написал записку в школу.

Нед это сделал?!

– Со мной все прекрасно, – привычно солгала я (после годичной практики это уже стало моей присказкой).

– Вообще-то тебя вырвало. Ты приняла пару таблеток морфина и заявила, что из моей головы вылетают кометы. – У Томаса была привычка во время разговора размахивать руками, будто ловя невидимых летучих мышей, особенно в минуты радости, гнева или волнения. Интересно, что сейчас-то на него нашло. Я изо всех сил пришпоривала собственные мысли, не желавшие бежать быстрее: морфин?!

– Мы погрузили тебя в машину – твой папа что-то бормотал по-немецки, а потом фига, и тебя стошнило прямо мне на брюки. Плюс кровища повсюду из ободранной ноги – я будто и не уезжал! Помнишь тот день и капсулу времени?

Томас сделал паузу в своем безумном монологе (за минуту он употребил больше слов, чем я за десять месяцев). Я не поняла, какая еще капсула времени, и Томас посмотрел на меня. Болотно-зеленые глаза, на радужке правого пятно, похожее на кляксу. Как я могла об этом забыть?

– Тогда у тебя были короткие волосы, – прибавил он, будто воткнув флаг в Луну и застолбив отличное знание меня.

Но если прежняя стрижка и шрам на запястье – все, что у него есть, тогда он меня совсем не знает.

– Го, – Томас склонил голову набок, – как ты думаешь, тот имей…

Такие спец эффекты бывают только в кино.

Не знаю, как еще описать происходящее. Только что Томас, наклонив голову, держал кружку и говорил о каком-то имейте. В воздухе прошла рябь – это длилось несколько секунд, и с кухни словно сорвали пищевую пленку: все в точности как было, только часы перескочили на минуту вперед. Томас держит свой тост и смеется так, что вздрагивают широкие плечи и кудрявая шапка волос на макушке.

– Ну ладно, а какие у тебя планы на лето?

Будто игла проигрывателя перескочила на соседнюю дорожку или заезженный видеодиск выкинул часть эпизода. Причем глюк заметила только я, что лишний раз подкрепило мою догадку: вчерашние путешествия во времени каким-то образом связаны со мной. Со мной и Греем. Какой-то мой поступок заставил время пуститься в дикий пляс, будто у времени тоже бывает «вечное сияние чистого разума».

Томас ждал ответа, будто ничего не произошло. Не знаю, может, и не произошло. Может, глюки вместе с временными воронками – только у меня в голове. Может, всему виной морфин, который я якобы приняла. Или это канадский сленг? Грей презирал традиционную медицину (однажды его застукали за ловлей пиявок в деревенском пруду): я ни разу не видела, чтобы он принял хоть таблетку аспирина. Я скорее поверю, что это был легальный наркотик или нечто травяное, но очень мощное.

– Го, – повторил Томас, пальцем потыкав меня под столом в здоровую ногу. – На лето у нас какие планы?

– У нас? – вскинулась я, обретя голос от недоверия и негодования. – Ты шутишь, что ли? Нельзя же как сквозь землю провалиться, а спустя пять лет вернуться и рассчитывать на какие-то планы!

– Канада, – кротко сказал он, попивая чай.

– А что с Канадой?

– Она в Северном полушарии. Три тысячи миль к западу.

– И что?

– Это на этой планете.

Если не знать Томаса, можно было счесть, что он говорит спокойно. Но мало что бесит меня сильнее, чем человек, отказывающийся толком поссориться, когда я нарываюсь на скандал. То, что Томас об этом знает, бесило меня еще больше.

– Ну и дальше что? Все, я в душ. – Я не могла решительно выйти из кухни, но, подавляя боль, поковыляла со всей скоростью, на какую была способна. В ванной я заперла дверь и до отказа открыла краны так, что они заревели. Присев на край ванны, я уставилась на раковину. Четыре зубные щетки в стаканчике, притом что весь год их было две. Зубная паста с содой, целая армия средств для ухода за волосами, мальчишечий дезодорант и благовонные палочки теснились бок о бок. Зеркало запотело от пара, и на нем появился выведенный пальцем символ группы Неда.

На моих глазах пар разделился на пик сели и, хотя он ни на что не настраивался, когда настроится, он меня втянет.

Что бы я ни говорила миз Эдеванми – теория здесь, гипотеза там – зеркало, поцелуй Джейсона, вчерашняя галактика в небе, даже Томас и я в «Книжном амбаре», – все это тоннели во времени, вполне реальные «кротовые норы» в прошлое.

{2}

Тоннели во времени

(«кротовые норы»)

Четверг, 8 июля

Когда я вышла из ванной, Томас спал, свернувшись на диване в гостиной. Умляут тоже спал у него за пазухой. Очки лежали на подлокотнике – без них еще труднее было поверить, что этот баламут с великолепными скулами и есть круглолицый мальчишка, который уехал.

На столе ноутбук. Вряд ли папа предупредил Томаса, что на Земле еще остались дома без ай-фая.

– Оставь магнитные карты и гироскопы, пигалица, – неизменно отвечал Грей, когда я просила провести приличный Интернет. – Поговори со мной о космосе. Что нового в астрологии?

– Астрономии, – поправляла я, и начинался спор о планетарном статусе Плутона или какой телескоп лучше – «Гойя» или «Галилеи».

Мне захотелось разбудить Томаса и спросить, почему он исчез на несколько лет, но я, бесшумно хромая, прошла в кухню, взяла коробку хлопьев и закрылась у себя до вечера.

Однако мне хотелось разобраться с тоннелями во времени – и спец эффектами! – так что отшельничеств было некогда. На следующее утро, прикрыв ссадины и синяки джинсами и фланелевой рубашкой с длинными рукавами, я подстерегла папу и попросила отвезти меня в школу. По дороге я выложила ему свой план поработать в «Книжном амбаре».

– Хорошо придумано, – похвалил папа. – Значит, будешь помогать вместе с Томасом?

Я чуть не подавилась языком. Томас решил подработать в нашем книжном?!

– Пожалуй, нам лучше выходить в разные дни – так у тебя будет больше помощи, – ответила я и добавила, будто эта мысль пришла мне в голову только сейчас: – Нед наверняка тоже захочет подработать.

Утрись, братец. Ты по всему дому расставил фотографии мамы, а я подстрою тебе работенку по пятницам.

К моему удовольствию, папа согласился, и я великодушно предложила составить график рабочих смен для всех.

– Позвони, когда тебя надо будет забрать домой, – сказал папа, высадив меня у школы. Только когда он отъехал, я вспомнила, что разбила мобильный.

После математики я пришла в библиотеку, забрала две книги, которые резервировала, и просидела там весь обед, распечатывая диаграммы из Интернета и ища в Гугле материалы по теме. Когда мое время на компьютере истекло, я со стопкой листков ушла в угол, достала из рюкзака дневник Грея и открыла то место, где говорилось о праздновании дня летнего солнцестояния.

Хочу почитать о прошлом лете. Буду надрывать себе сердце. С сандвича на страницу посыпались крошки – лучше бы я ела картофельный салат, а не чеддер на черством белом хлебе. Я смахнула их и пролистала вперед на целый день, неделю, две недели, пока не дошла до: