Пустота - Хорн Джек Дуглас - Страница 24

– Даже не начинай…

Айрис жестом призвала меня к молчанию.

– Я не утверждаю, что Хило намеренно сделала нечто негативное для Тейлоров, но не забывай о Джессамине! Вдруг она услышала случайно брошенную фразу, а то и несколько?

Я откинулась на спинку стула и насупилась. В голове роились мысли. Что же мне делать? Смогу ли я сказать ей то, что думаю? Мне не хотелось оскорблять тетю, но я не могла позволить ей делать столь недальновидные выводы.

– Прости, но мне кажется, ты желаешь, чтобы Джессамина оказалась виновна.

Айрис окаменела, будто я ее ударила.

– У меня нет желания взвалить вину на невиновного, но…

– Но отчасти ты стремишься поквитаться с Джессаминой: она все-таки лишила тебя чувства собственного достоинства, уважения к нашему отцу и дала нам повод узнать, что мама провела в заточении в геенне больше двух десятков лет, – вымолвил Оливер, положив руку сестре на плечо. – Джессамина, виновна она или нет, перевернула твой мир. И ты пытаешься наказать ее…

– Как ты мог, Оли? – прошептала Айрис.

– Я ведь тоже мучаюсь, сестренка, – ответил Оливер.

– И я, – упавшим голосом произнесла Эллен. Прижала пальцы к вискам. У моей тети начиналось похмелье. Целительский дар гарантировал, что оно не продлится долго, но я понимала, что ей скверно.

Внезапно дверь распахнулась, и в кухне появилась Мэйзи. Мы сразу напряглись и занервничали, а Мэйзи тихо подошла к столу и села, не смея глядеть нам в глаза. Ее лицо напомнило мне фотографию раненого солдата, вернувшегося с вьетнамской войны домой, где никто не испытывал к нему благодарности. Она хотела спасти меня, а я отвергла ее, сочтя убийцей. А если грань действительно хранила и воспитывала Мэйзи, вернув мне ее для того, чтобы она стала моей защитницей? Никто из присутствующих, в том числе и я, не смог бы действовать против Тига с такой отчаянной решимостью, как Мэйзи.

– Я не говорю, что Джессамина невиновна, – произнесла я наконец. – Но нам надо докопаться до истины и расследовать дело, не руководствуясь предубеждениями.

– Верно, Конфетка! – с энтузиазмом воскликнул Оливер. – При условии, что ты готова выслушивать мнения других по поводу теории с Древом Сефирот.

Он подмигнул мне, и я вспомнила то, как меня неоднократно вызывали к ректору, который твердил, что такая талантливая девушка, как я, достигнет успеха лишь тогда, когда научится сосредотачиваться.

– Да, десять Сефир, но если мы пытаемся найти магическое соответствие…

Прервавшись, Оливер покосился на Адама.

– Использование влечения подобного к подобному, того, что есть наверху и внизу… увы, я не вижу связи между данной теорией и метками на карте. Они даже не расположены в том порядке, в котором традиционно находятся Сефиры на Древе. Вот здесь…

Оливер постучал по изображенной на карте ратуше.

– …лежала ступня. Тут…

Он показал на Хатчинсон-Айленд.

– …обнаружили кисть…

Оливер посмотрел на Адама, ожидая подтверждения. Тот склонил голову.

– Это не согласуется с классическим соответствием между Сефирами и частями тела. Там никогда не идет речь о ступне отдельно от ноги или кисти, отделенной от руки.

Оливер взъерошил свою золотистую шевелюру.

– К сожалению, я вынужден повторить, что я не нашел соответствия между остальными метками на карте и Древом Сефирот…

Мой дядя потер лоб.

– Никакой связи, – добавил он.

– Я подумала… – проговорила Мэйзи срывающимся голосом. Сестра взглянула на меня, и я ободряюще ей кивнула. – Может, ты учитываешь только позитивный аспект. Кто бы ни творил заклинание, он занимался темной магией. Так называемой «магией левой руки». Надо искать негативные соответствия.

– Именно! – согласилась я. – Мэйзи, приготовься…

И мы телепортировались из кухни.

Глава 14

Не было особой причины начинать с мэрии, за исключением того, что с нее начался наш разговор, когда Оливер пытался убедить меня в несостоятельности моей теории. Я открыла глаза. Мы с Мэйзи очутились на углу Булл-стрит и Западной Бэй-стрит, лицом к четырехэтажному сооружению в неоклассическом стиле. От золотого купола отражались лучи солнца, но мое внимание привлекло кое-что другое – столь же яркое. Золотистые бархатцы на окне второго этажа. Проследив взглядом вдоль ионических колонн, я обнаружила две статуи, помещенные как раз над нижним куполом.

– Искусство и Промышленность, – произнесла Мэйзи, демонстрируя мне, насколько сильна связь между нами, даже после всего того, что случилось в последнее время. – Что ты туристам рассказывала насчет того, почему их так назвали?

Я прыснула:

– Фанни и Рита Мэй.

Я наградила скульптуры именами своих любимых писательниц. Тогда мне исполнилось двенадцать, а произошел сей судьбоносный случай через пару недель после того, как я начала водить свои «Завиральные туры» по Саванне, и спустя несколько дней после того, как узнала значение термина «лесбийский».

– Дядя Оливер так смеялся!

Мэйзи улыбнулась, и я крепче сжала ее руку.

– А есть здесь что-то особенное?

– Думаю, Оливер намеренно игнорирует наиболее очевидное соответствие.

Мэйзи показала на золотой купол:

– Для меня это выглядит вполне похожим на корону.

– Кетер[15], правильно?

– Да, если рассматривать позитивный аспект. Но, полагаю, нам следует обратить внимание на Фанни и Риту Мэй.

Я вновь взглянула на каменные статуи женщин.

– Они одинаковые, но разные.

– Прямо как мы, – добавила я.

Мэйзи прищурилась, глядя вверх.

– Возможно. Конечно, я понимаю, тебя сильно беспокоит, что тело женщины использовано в качестве магического эквивалента, который является колдовской куклой или копией тебя, но… я считаю, что надо уделить должное демонической иерархии в Сефирот.

Мэйзи прокашлялась.

– Между прочим, Мерси, пока ты занималась тем, что портила репутацию Саванне, Джинни учила меня многому. В том числе и демоническим иерархиям.

Мэйзи ссутулилась и поникла.

– Может, я вообще чокнутая, – с горечью добавила она.

– Нет, – ответила я, сжимая ее ладонь. Казалось невозможным, что столь мягкая рука умертвила Тига, но я не позволила себе об этом раздумывать. – Ты вовсе не чокнутая! Рассказывай, что ты видишь.

Мэйзи приободрилась.

– Итак, они одинаковые и разные одновременно. В позитивном аспекте Кетер олицетворяет корону. В негативном – двойственность.

– Что-что?

– Это двойственность того, что должно быть неразделимо. Двойственность Бога.

Мэйзи замялась: она явно собиралась сболтнуть нечто, не имеющее отношения к святости.

– Они ведь и у собора что-то нашли, да?

– Да, руку.

Мэйзи застыла, но, казалось, я слышу, как в ее мозгу крутятся шестеренки. Затем она медленно кивнула.

– Что уникального в соборе Иоанна Крестителя?

Я пожала плечами:

– Ну, он большой. Он прекрасен.

Однажды наша мать завладела телом туристки прямо на его ступенях, но вряд ли Мэйзи мечтала услышать эту историю.

– А раньше в Саванне не слишком жаловали католиков.

Саванна появилась как буфер между британским Чарльстоном и испанской Флоридой. Оглторп[16] опасался, что католики скорее поддержат католическую Испанию, а не протестантскую Британию.

– Тепло, Мерси! Квадраты.

Я сразу поняла, куда она клонит. Оглторп разделил зоны застройки Саванны на квадраты, поделив их на «десятинные» и «общественные». На десятинных располагались частные дома, на общественных – общественные и промышленные сооружения. Например, церкви.

– Собор стоит не на той стороне площади Лафайета. На «десятинном» квадрате.

– Подозреваю, что местоположение собора для нашего таинственного колдуна символизирует Гадриэля[17].

– Гадриэля?

– Нарушение власти Божией, выраженное в том, что храм возвели на запретном участке.