Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 1163

И чем хуже становилось положение, тем больше они суетились. Кайсленн-Гар стал капитаном не потому, что был эффективным лидером, — да и особой харизматичностью он не обладал даже до того, как его тело напичкали медицинским оборудованием. Он занимал свое место по той причине, что, когда все вокруг носились сломя голову, Тореллис сохранял относительное спокойствие и напоминал остальным о поставленных задачах. Он умел по-настоящему увидеть происходящее и передать увиденное остальным в своей небольшой флотилии.

— Капитан? — вновь ожил вокс. — Говорит энсин Крео. Получены первые результаты.

— Хорошо, хорошо.

— Ну… достаточно мощные орудия причинили бы также и значительные разрушения, так что… ну… думаю, это бы мы заметили.

— Согласен.

— Поскольку поблизости нет ни плотных туманностей, ни квазаров, звездные аномалии тоже можно исключить, если только, конечно, не взорвалось светило Энтимиона четыре. Но если отбросить и совершенно невозможную техническую ошибку сразу всех наших операторов связи, остаются лишь крайне невероятные версии. Сэр?

— Расскажи мне о них, энсин.

— Что ж… на самом деле есть только одна…

— Какая?

— Магия.

— Ясно. Спасибо, энсин Крео. — Кайсленн-Гар выключил вокс.

— Магия, — вздохнул он себе под нос. — Просто охренительно.

Городской пейзаж, отражающийся на поверхности озера, запылал, когда большая часть богатейшего из районов Грейвенхолда взмыла в столбе фиолетово-белого пламени.

— Есть ли оружие, что никогда тебя не подведет? — мрачным тоном спросил Иктинос.

— Моя душа, — ответил ему брат Кекропс. — Моя душа никогда не пересохнет и не даст осечки. Ее нельзя отнять и обратить против меня.

— Хорошо, — сказал капеллан. Он сделал несколько шагов вдоль строя. — Где свершится последняя битва?

— В умах, составляющих Человечество, — прозвучал ответ брата Мирмоса.

— И когда?

— Мы уже в ней сражаемся.

— Хорошо.

Пальцы Иктиноса прикоснулись к небольшой, обтянутой кожей копии «Военного Катехизиса», свисавшей с его пояса на серебряной цепочке. Слова Дениятоса, легендарного воина-философа Испивающих Души, сохранили свое значение для Ордена и после изгнания. И в обязанности капеллана входило добиться того, чтобы каждый десантник принял их всем сердцем. А это были его десантники — те, с кем его объединила духовная связь на Стратикс Люмина, — и он намеревался подготовить их души к тяготам, что предстояли Ордену в будущем.

На Карнакском мосту царила относительная тишина. Селевкийские разведчики пытались пересечь его днем ранее, прежде чем их наступление захлебнулось. Тела гвардейцев все еще лежали на дороге, где их остановил болтерный огонь десантников Иктиноса. Судя по всему, селевкийцы решили, что на северном берегу им противостоит некая неуязвимая сила, и перестали посылать людей.

Мост являл собой чудо инженерной мысли. Он был подвесным и раскачивался над широкой рекой благодаря кабелям, поддерживаемым башнями, расположенными поперек русла и увенчанными орлами с распростертыми крыльями. Сторожки на разных сторонах моста некогда предназначались для контроля движения людей между нищим Югом и богатым Севером, соответственно северная башня была значительно более роскошной. Высокое, квадратное в основании мраморное строение украшали многочисленные статуи и таблички, посвященные прославленным аристократам, а внутри располагались бальные залы и приемные, предназначенные для того, чтобы должным образом встречать дипломатов перед их прибытием в лучшую половину Грейвенхолда.

Десантники Иктиноса заняли пару нижних этажей — в задачу двух боевых братьев входил постоянный надзор за мостом. Отряд капеллана составляли тактические десантники и несколько штурмовиков, присоединившихся к нему после гибели своих офицеров. В обычных условиях подобное формирование было бы крайне неудачным, но Иктинос смог сделать из них оружие. Его людям больше не приходилось применять свои прежние навыки, от них требовалось только следовать за капелланом.

— Есть новости? — спросил он.

— Практически никаких, — ответил Кекропс, штурмовой десантник. — Впрочем… на южном берегу много артиллерии. А укрепления ниже по течению, похоже, уничтожены — было много стрельбы и взрывов. Каргедрос наносит ответный удар.

— Интересно, чем?

— Мы не увидели ни одного ксеноса, капеллан. Больше похоже на людей. Мятежники. Вероятно, даже бывшие гвардейцы.

— Кхм-м… — Иктиноса раздражало, что с момента схватки за здание биржи его десантники не вступали в настоящее сражение, а только в бою можно было действительно осознать слова воина-философа. — В какое забавное местечко превращается этот город. Прямо Империум в миниатюре. Люди убивают людей, а чужаки и ведьмы глядят на все это со стороны. Что бы сказал на это Дениятос?

— Ничего, капеллан, — ответил Кекропс. — Он наблюдал бы до тех пор, пока не понял, а затем начал бы действовать.

— Верно, — кивнул Иктинос. — Передайте дежурство Тиельну и Аполлонию, а затем отправляйтесь на три часа в полусон. Сражение все-таки может докатиться и до нас, и мне хотелось бы, чтобы вы все были отдохнувшими, когда придет время.

Наблюдатели отсалютовали и ушли звать своих сменщиков. Посмотрев в широкое окно, выходящее на мост, Иктинос увидел, что воды Грейвен окрасились в розовый цвет из-за крови, а мимо проплывают трупы. Некоторые из них были практически обнажены и обладали аномально развитой мускулатурой с металлическими внедрениями сросшегося с телами оружия. Технология ксеносов, вне всяких сомнений. Он покачал головой. Невзирая на все, что приказывал Император и что делали Его подданные, ксеносы постоянно маячили в будущем Человечества.

Иктинос присоединился к восстанию Сарпедона, поскольку, несмотря на ментальное вбивание догм и религиозных норм, никогда не был полностью удовлетворен тем, что делалось ради исполнения воли Императора. Нынешний магистр убедил капеллана в том, что Империум служит своим правителям, но не Императору, и все увиденное Иктиносом впоследствии только подтверждало эти слова. Но было и нечто большее. Император не нуждался в том, чтобы Человечество заботил исключительно вопрос собственного выживания. Люди не были обычными животными, и бороться стоило не только за право существования. Император уготовил для них великий путь, но, вместо того чтобы пойти по нему, Человечество впало в стагнацию, сражаясь в одних и тех же войнах, живя и умирая, но не осмеливаясь сделать даже шага вперед.

Лишь изгнание позволило Иктиносу искать выход. Пока что он не был уверен, что нашел его, но перечитал все работы Дениятоса и зарылся в историю Ордена, подвергнув тщательному анализу все, чему его учили прежде. Капеллан начинал понимать, что нужно делать, и первым шагом было передать знания своим десантникам.

Он был капелланом Испивающих Души, и, вероятно, никто лучше его в Галактике не понимал волю Императора.

— Возмущение на севере, — вызвал его по воксу брат Октет.

— Войска?

— Нет, — ответил Октет, в обязанности которого входило дежурить у северной стены башни. — Это… возможно, они задействовали еще один «Смертельный удар»…

Иктинос бегом пересек бальную залу, с грохотом спрыгнул в оркестровую яму и поднялся на сцену, нависавшую над помещением.

Позади занавеса он нашел брата Октета, который разглядывал пейзажи городского севера с его роскошными особняками и пародиями на замки, соревнующимися в богатстве. И посреди всего этого нарастала пульсирующая фиолетовая масса, в которой проскакивали черные молнии, вырывавшиеся на поверхность и бившие в небо.

— Иктинос всем подразделениям! — Капеллан очень надеялся, что вокс-связь все еще способна пробиться к остальным Испивающим Души, оставшимся под землей. — Вероятность моральной угрозы. Всем укрыться и укрепить дух. Ксеносы что-то зате…

Портал открылся.

Землю в самом сердце Грейвенхолда вспороло фиолетовое, пронизанное чернотой копье, ударившее в потемневшее небо. Прекрасные особняки испарились, их мраморные стены и позолоченные фрески были смете ныгрубой мощью колдовства. Вокруг кратера силой магии, откликавшейся на подземный ритуал, выжглись загадочные мерцающие символы языка ксеносов.