Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 974

— Нет, — услышал он рычание Мартака. — Нет, ты не умрёшь, Вендел Волкер. По крайней мере до тех пор, пока не выполнишь мой приказ.

Паника распространялась, словно пожар по полкам Мидденхейма, раздуваемый сокрушительным наступлением Мечей Хаоса. Канто, все ещё верхом на своём проклинающим коне, мог только удивляться чистой, упорной непримиримости воинов Архаона. Они сражались словно заведённые. Они не совершали ни одного лишнего движения и не применяли избыточной силы. Как только один враг исчезал с их пути, они тут же двигались к следующему без промедления. Они сражались в полной тишине, не произнося ни боевых кличей, ни даже криков боли, когда их ранили.

Архаон, в отличие от них, был полон звуков и ярости. Он был центром вихря, и, казалось, он становился тем злее, чем больше врагов он встречал. Люди погибали под копытами его демонического коня, а штандарты срезались и бросались в широкие потоки крови, бегущие между булыжников мостовой. В одно мгновение он оказался в толпе отчаянно сражавшихся солдат. В следующее она превратилась в завывающую массу напуганных людей, каждый из которых пытался убраться как можно дальше от ревущего монстра, который пришёл убить их.

Вечноизбранный направил своего коня через безумие, не обращая внимание на бегущих солдат. Канто знал, кого он ищет и пришпорил своего коня вдогонку, шёпот богов заполнил его разум. Он пытался игнорировать его, но это было сложно. Труднее, чем прежде. Они не просили, чтобы он следовал за их избранным чемпионом, они требовали этого. И у Канто не было ни сил, ни смелости, чтобы ослушаться.

Поэтому он скакал за Архаоном и наблюдал, как последние защитники Мидденхейма разбегаются перед Трёхглазым королём, или погибают под копытами.

— Где же ты, Вестник? — кричал Архаон, когда его конь вставал на дыбы и ржал. — Где ты, возлюбленный Зигмара? Я здесь! Сразись со мной, и покончим с этим фарсом. Сколько ещё людей должны умереть за тебя?

Архаон осмотрелся, его дыхание вырвалось из-под шлема.

— Сразись со мной, чтоб тебя. Я не потерплю неудачу, только не сейчас! Я разбил твою армию, я разрушил твой город…Так где же ты?

Канто дёрнул за поводья, заставляя коня остановиться за Архаоном. Тот взглянул на него.

— Где он, Непоклявшийся? Где он? — спросил он, и Канто почувствовал неуверенность, когда заметил нотки мольбы в тоне Архаона.

— Я здесь, — произнёс голос, и каждое слово было подобно удару молота. Канто содрогнулся, когда эхо этого голоса разнеслось над площадью, и звуки боя стихли. Поднялся ветер, принёсший с собой дым, который изолировал их от безумия, которое до сих пор пожирало мир вокруг.

— Я здесь, Дайдерик Кастнер, — произнёс Вальтен. Его слова прерывались медленным стуком копыт его коня.

— Не произноси это имя, — сказал Архаон, его голос был спокойнее, чем мгновение назад. — Ты не заслужил право произносить это имя. Ты не он.

— Нет, я не он. Я думал, однажды, что могу им быть…Но это не моя судьба, ответил Вальтен. — И я благодарен за это. Я благодарен, что моя часть во всём этом…фарсе, как ты его назвал, практически закончена. И я не увижу тот ужас, что придёт следом.

— Трус, — произнёс Архаон.

— Нет. Трусость это не принятие. Трусость это разрушение самих небес только потому, что ты не можешь выносить их света. Трусость это обвинять богов за капризы людей. Трусость это выбрать проклятие вместо смерти и бросать людей в огонь, чтобы успокоить свою израненную душу, — Вальтен посмотрел вверх и тяжело и печально вздохнул. — Теперь я вижу так много. Я вижу все неиспользованные пути и вижу, какие на самом деле мелкие твои хозяева, — он посмотрел на Архаона. — Они толкнули своих величайших героев и воинов на мой путь словно овец, и всё ради того, чтобы избавить тебя от этого момента. Потому что даже сейчас…они сомневаются в тебе. Они сомневаются, и ты чувствуешь это. Иначе зачем ты так непреклонно искал встречи со мной?

— Ты не заслуживаешь носить этот молот, — сказал Архаон. — Ты ничего не заслуживаешь.

— Нет, — мягко улыбнулся Вальтен. — Но ты заслуживаешь, — он поднял Гхал Мараз. — Когда-то, я думаю, это предназначалось тебе. Но когти Хаоса обрывают даже самые толстые нити судьбы. И всё пришло к этому, — его улыбка изменилась, стала более суровой. — Два сына многих отцов, забытых матерей и общего мгновения, — он протянул молот. — Боги наблюдают, Вечноизбранный. Так давай же устроим для них представление.

— Да что ты знаешь о богах? — прорычал Архаон. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что если ты хочешь этот город, этот мир, тебе придётся заслужить их, — Вальтен направил коня вперёд, и Архаон сделал то же самое. Оба животных, казалось, почти так же рвутся в бой, как и их всадники, и крики и рычание одного, подхватывались ржанием другого. Канто хотел последовать за ними, но обнаружил, что не может сдвинуться с места. Он был здесь не для того, чтобы участвовать, но чтобы наблюдать. Мечи Хаоса разошлись вокруг него, безмолвная аудитория грядущего состязания. Он не чувствовал никакого облегчения и хотел ничего больше, чем быть где-нибудь ещё, где-нибудь, но не здесь.

Архаон наклонился вперёд и поднял меч. Вальтен взмахнул молотом, и щит Архаона прогнулся под ударом. Вечноизбранный покачнулся в седле. Он парировал удар, который мог снести ему голову, и его меч взвыл как потерянная душа, когда его клинок столкнулся с молотом. Когда они разошлись, конь Архаона бросился вперёд и впился зубами в шею коня Вальтена. С влажным хрустом демонический скакун вырвал глотку другого животного.

Вальтен вылетел из седла, когда его конь упал. Он приземлился на ступени Храма Ульрика. Архаон пришпорил коня и наклонился, чтобы пронзить упавшего Вестника. Вальтен, отреагировав со сверхчеловеческой скоростью, отразил удар рукоятью Гхал Мараза. Он повернул молот, отталкивая меч в сторону. Демонический конь встал на дыбы, и Вальтен вскочил на ноги. Его молот с глухим звуком врезался в покрытый шрамами бок животного. Тварь закричала от боли и отшатнулась. Архаон зарычал от ярости и начал рубить Вальтена снова и снова. Один из ударов достиг Вальтена, оставив кровавый порез на его плече.

Вестник Зигмара отшатнулся. Архаон развернул коня, намереваясь закончить начатое. Его конь врезался в Вальтена, отправив его на землю. Когда Вальтен попытался встать, меч Архаона вспорол его кирасу.

Вальтен снова упал, и на мгновение, Канто подумал, что схватка окончена. Но затем Вальтен тяжело поднялся на ноги, и он, казалось, светился золотым, болезненным светом. Канто поднял руку, защищая глаза, и услышал дребезжащий, гулкий стон от силуэтов Мечей Хаоса.

Конь Архаона попятился, уходя от света. Он мямлил что-то и ржал, и никакие ругательства Архаона не могли вернуть зверя под контроль. Вечноизбранный выпрыгнул из седла и направился к противнику. Когда он вошёл в сияние света, от его брони пошёл пар, и он, казалось, начал уменьшаться. Но тем не менее он продолжал идти. Вальтен пошёл ему навстречу.

Они встретились со звуком, подобным грому. Гхал Мараз столкнулся с Убийцей королей, и Канто почти вылетел из седла от эха удара. Стёкла в окнах выбило по всей площади, и Ульриксмунд содрогнулся. Два воина обменивались ударами, двигаясь взад и вперёд в сложном вальсе разрушения. Архаон ушёл в сторону, когда Гхал Мараз ударил в землю, раскалывая булыжники на куски. Вальтен пригнулся под ударом Убийцы королей, а на стене или статуе появился новый шрам. Когда оружие сталкивалось, воздух содрогался и скручивался, и каждый раз Мечи Хаоса стонали, словно от боли.

Схватка привела их на вершину ступеней Храма Ульрика. Сначала преимущество было у одного, затем у другого. Они не уступали друг другу. Канто наблюдал, не в силах оторвать глаз, хотя сила, которая крутилась и рычала вокруг этих двоих, грозила ослепить его. Две судьбы сражались друг с другом, и клубок нитей судьбы напрягся, чтобы сдержать их борьбу. Остальная часть битвы померкла на заднем плане…герои жили, сражались и умирали десятками, но это была единственная битва, которая имела значение. Будущее будет решено либо Череполомом, либо Убийцей королей.