Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 959

— Второй тайник слева, — произнёс Дубниц.

— Что?

— Вино, Вендел. Просто на случай, если ты переживёшь всё это, — прохрипел Дубниц. Он поднялся на ноги с помощью Волкера. — Отступай. Ты нужен в другом месте, тебе нет смысла умирать здесь. Двое вполне сойдут за троих. Мы задержим их здесь настолько, насколько сможем.

— Вы погибнете, — запротестовал Волкер.

— Серьёзно? Не думал об этом. Ты прав. Ты оставайся, а мы уходим, — Дубниц схватил Волкера за загривок и встряхнул его. — Не будь идиотом. Мои кишки покинут меня через пару шагов, а бедный Гектор искал место, чтобы умереть ещё со времён Талабхейма, — он слабо улыбнулся. — Старый забавный мир, не так ли? Я думал, что умру от рук разгневанного мужа. По крайней мере я сделаю это ради Марьенбурга. Всё же это место ничем не хуже остальных. Как любили говорить ныне покойные братья Гектора: «Мы делаем то, что должны». Он отошёл от Волкера. — Запомни-второй слева. Не дай ему пропасть, — напомнил ему Дубниц, направляясь к воротам. По пути он схватил одну из жаровен, которую охранники использовали для освещения, и поднял её как копьё.

Когда Волкер начал отходить, он увидел, как Дубниц закричал и бросился на воина Хаоса, сбив бронированную тварь с ног жаровней. Гоэтц был слишком занят, чтобы воспользоваться затруднительным положением противника, когда во двор ворвалась ревущая толпа. Гоэтц поднял щит и приготовился их встретить.

Когда первый нападающий добежал до него, их щиты столкнулись. Гоэтца оттолкнуло назад, но его меч скользнул по верхушке обоих щитов и забралу врага. Он вырвал клинок и оттолкнул тело, в то время как несколько порабощённых Хаосом отродий вырвалось из дыма и поспешило к ним с Дубницем с разявленными ртами. Дубниц поднялся на ноги, и на мгновение его глаза встретились с глазами Волкера. Он скромно улыбнулся, демонстрируя окровавленные зубы, и подмигнул, прежде чем развернуться, чтобы приложить первого из отродий по голове жаровней.

Волкер отвернулся. Он слышал, как Гоэтц выкрикивает имя своей богини, а затем он покинул двор с тяжёлым сердцем. Его встретил ряд выровненных копий, выступающих из-за стены сомкнутых щитов. Он остановился и развернулся, когда его внимание привлёк дикий вопль. Северянин выбежал из ворот двора с поднятым топором. А затем ещё один и ещё. Волкер попятился, поднимая щит. Он убил первого из них, гнев и печаль добавили силы удару. Второй врезался в него, и они упали на землю. Волкер ударил рукоятью меча по голове воина, а затем разрезал ему горло до кости.

Прежде чем он успел подняться, третий уже стоял над ним, занеся топор для смертельного удара. Волкер напрягся, ожидая неминуемого удара. «Прости, Экхарт»-подумал он. «Сдаётся мне, это вино всё-таки пропадёт».

За секунду до того, как варвар смог нанести удар, появился боевой конь, и просвистел молот, отправляя воина на землю сломанной кучей плоти. Волкер посмотрел в глаза самому Вестнику Зигмара и почувствовал, как недавнее отчаяние стало уступать надежде.

— Ты последний? — спросил Вальтен, его голос с лёгкость преодолевал шум битвы.

— Я…да, — прохрипел Волкер, стараясь не думать об остальных. «Мне жаль»-снова подумал он.

Вальтен резко кивнул и повернул голову к воротам.

— Тогда поднимайся, Рейксгвардеец. Мне понадобится каждый, кто может стоять на ногах. Враг приближается, и я встречу его должным образом.

Канто Непоклявшийся перешагнул через кучу тел, преградившую вход во двор. Мёртвое отродье хаоса, тела дикарей и бронированные трупы нескольких слишком нетерпеливых Палачей Халфгира валялись по всему двору, так же как и тела защитников, один из которых был облачён в бронзу, а другой в зелёный доспех. «Два человека»-подумал он. Хорват прошёл мимо них, пнув шлем, украшенный плюмажем.

— Это сделали всего два человека, — сказал Канто, стараясь не отставать от него, когда они быстрым шагом направились к разрушенной решётке в дальнем конце двора.

— Кхорн с радостью примет их черепа, — прорычал Хорват. Они вышли со двора и тут же вступили врукопашную. Канто увидел, как Граф Мордрек пробирается через врага с небрежным безразличием, его клинок кричал от удовольствия, когда он лишал человечности своих жертв.

— Может быть и так, но я не очень-то доволен таким вторжением, если нам стоит ожидать такого приёма, — сказал Канто, парируя удар отчаявшегося алебардщика. — Такого рода вещи-ну, скажу прямо, если ты не возражаешь? — ведут к потере контроля над ситуацией.

— Заткнись, Непоклявшийся, — прорычал Хорват, разрубая поднятый щит и человека, укрывшегося за ним.

— Всё, что я хочу сказать, это то, что всё может пойти очень плохо, очень быстро. Поворотные моменты, Хорват. Они являются неустойчивым фундаментом, на котором не стоит строить свои будущие начинания.

— Ради всех богов, ты когда-нибудь заткнёшься, Канто? Ты болтал без умолку с самого Праага, — прошипел Хорват. — Если бы Халфгир услышал тебя…

— Халфгир поймал животом пушечное ядро, поднимаясь к виадуку. В ближайшее время он ничего не услышит, — ответил Канто, не без юмора. — Полагаю, что теперь ты управляешь бандой-Палачи Хорвата, вот как они назовут нас.

— Я сказал замолкни, — зарычал Хорват, отбрасывая мечника в сторону. — Медные яйца Кхорна, ты когда-нибудь заткнёшься?

Канто не ответил. Жрец Ульрика ходил вокруг него, двигаясь легко по окровавленной мостовой с поднятым молотом и развевающимся плащом из волчьей шкуры. Канто сконцентрировался на потных, ожесточённых чертах человека, ожидая такого знакомого растяжения кожи вокруг глаз, которое выдаст его следующее движение. Мышца сократилась, и ульриканский жрец побежал вперёд, размахивая молотом. Канто увернулся в последний момент, и молот ударил в землю, раскалывая булыжники. Прежде чем жрец сумел восстановиться, Канто всадил ему меч в бок. Ульриканец взвыл, а Канто провернул меч и протолкнул его через позвоночник, так что клинок вышел из спины человека в брызгах крови.

Он уже двигался дальше, когда тело шлёпнулось на землю. Мечи и копья были со всех сторон, и он резал и колол, пытаясь получить хоть немного свободного пространства. Солдаты Империи начали колебаться. Задние ряды уже начали отступать. Но всё же их оставалось достаточно, чтобы доставить проблем. «Тилия, Эсталия, может быть даже Катай, но нет-Кислев. Ты выбрал Кислев»-подумал он. Но это была ложь. Выбора не было. Он и Хорват, и все остальные, вся бесчисленная армия-которая-положит-конец-всем-армиям, были словно утопающие, попавшие в водоворот. Не было способа выбраться из него, бежать было некуда. Ты мог двигаться только вместе с волной и надеяться, что утонешь позже, а не раньше.

Или, как в случае некоторых людей, что не утонешь вообще.

Граф Мордрек набросился с клинком и кулаками, отгоняя собственных союзников. Мародёры смущённо отошли назад, когда Мордрек освободил пространство между двумя сторонами. Солдаты Империи, в отличие от своих врагов, казалось, были только рады временной передышке. Мордрек развернулся и указал мечом на человека верхом на коне.

— Вестник Зигмара! Я вижу тебя, я называю тебя и я требую твоего присутствия! — прокричал он на архаичном наречии Рейка. — Граф Мордрек вызывает тебя, сын кометы.

Канто опустил свой собственный меч.

— Так вот почему ты так спешил, — пробормотал он. Вокруг него, Хорват и остальные поняли, что сейчас произойдёт. Покрытое кровью оружие начало биться об щиты, или громыхать по мостовой. Канто изучал воина, которого вызвал Мордрек, и он почувствовал возбуждение от узнавания, когда человек направил своего коня через ряды пеших солдат. Он видел это лицо раньше, во время битвы за Золотой Бастион. А также он узнал тяжёлый молот, покоящийся в его руке.

— Череполом, — прошептал он.

— Что? — прохрипел Хорват.

— Это молот самого Зигмара, дурень, — произнёс Канто. — Череполом. Я видел, как его использовали однажды, давно. Какой-то самодовольный педант из Нульна использовал его, чтобы вселить страх своего бога в сердца врагов в битве за Дворцы Бокха. Словно молния, завёрнутая в золото, — пробормотал он, на мгновение затерявшись в видениях прошлого. Тогда он сделал первый шаг на пути к бессмертию и разрушению. В Кислеве, когда Вечноизбранный постучался в дверь мироздания, Канто поставили перед выбором. И он ошибся. «Но кто знал, что старый Хрипун фон Билдхофен станет Императором? Только не я. Откуда я мог знать? Я же не колдун, ведь так? Я внёс свою лепту»-подумал он, века сожалений вернулись, ясные как день, когда он сделал выбор не втыкать нож в спину старого одноклассника, руководствуясь каким-то ложным чувством-чего? — дружбы? Жалости? Или чего-то ещё…Страха, может быть.