Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 938

Я плотнее затягиваюсь в меха и поднимаюсь с трона. Спотыкаюсь, когда боль сводит спину. Хватаюсь за подлокотник и жду, пока пройдёт волна мимолётного головокружения. Предстоит долгий путь через извивающиеся коридоры дворца к святилищу, где меня ждёт котёл. Там мои прислужницы будут читать ритуальные молитвы, принося в жертву достойных друкайи. Вот как должны умирать мои подданные, а не под примитивными топорами людей.

Пока я иду к двери, моё тяжело и бессильно бьющееся сердце стучит всё чаще. Мои ноги ломит, кости трещат, болит всё тело. Мне нужно вновь стать сильной. Эта слабость неприемлема. Мои сапоги тяжело бьют по каменному полу, и это привлекает внимание стражей.

— Госпожа, вы желаете пройти в святилище? — спрашивает меня один. Я не знаю, кто он. Я никогда не удосуживаюсь выучить имена простых палачей.

— Я желаю, чтобы ты нашёл лорда Туллариса, — говорю ему я. Мой голос — хриплый шёпот, треск бумаги в огне. Стражи переглядываются между собой.

— Для этого… может потребоваться время, моя госпожа, — говорит другой. — И наш господин будет очень недоволен, если мы оставим вас без защиты.

— Ты считаешь меня такой хрупкой и дряхлой, что я не могу защитить себя? — Во мне вспыхивает гнев, на мгновение испепеляющий всю боль и слабость. Палач отшатывается, словно от удара. Даже сейчас он чувствует мою ярость; я — Невеста Кхаина, и никому не следует вставать на моём пути. Я бы без лишних раздумий освежевала их заживо, а из кожи приказала бы сделать наволочки.

— Нет, моя госпожа, я…

— Лорд Тулларис будет недоволен гораздо сильнее, если окажется, что вы неверны культу и Кхаину, — выразительно добавила я. — И никогда не забывайте, что ваш господин — мой чемпион. Он отвечает передо мной.

Намёк был понят. По моей воле воины Туллариса уже теряли головы от Первого Драйха. Палач резко кивнул и последовал за своим товарищем прочь. Я медленно и тяжело пошла за ними. Потребовалось много времени — и я не знаю, как много — но я прошла через залы и коридоры, а затем начала спускаться по долгой спиральной лестнице. Тени сгущались и становились всё длиннее.

Одним плавным движением Тулларис выхватил кинжал и метнул его в глотку одного из наблюдавших воинов. Он бросился бежать прежде, чем клинок впился в порченую плоть человека, и выхватил тяжёлый меч из его меховых ножен, когда воин Хаоса ещё тяжело оседал на землю. Обернувшись, он поднял его и отразил удар топора вожака. Ответным взмахом он вонзил зазубренное лезвие меча в древко топора, разрубив его пополам. Чемпион отшатнулся, и Тулларис ударил вновь, развивая успех. Увидев боковым зрением, движение он обернулся, перехватив удар воина с третьим глазом на лбу. С полным кровожадного удовольствия рёвом палач вонзил клинок в глотку человека, а затем вырвал его из бока шеи.

Воин пошатнулся, из его раны фонтаном забила кровь, а затем он молча рухнул лицом вниз в грязь. Тулларис отбросил меч и подхватил его алебарду. Он уклонился от взмаха меча другого воина и прыгнул, подняв оружие над головой.

— Во славу Кхаина! — закричал Герольд, обрушив алебарду на чемпиона Хаоса и разрубив его череп пополам. Когда вождь рухнул, то его броня съёжилась и сгнила. Первый драйх рухнул в грязь. Тулларис подхватил его и обернулся к шести оставшимся воинам Хаоса. Один из людей уже мчался к нему с булавами в обеих руках. За ним бежали другие, подняв оружие и щиты.

Да, это станет приятным развлечением.

Я вхожу в зал, через который войду в святилище Кхаина, находящееся в самом сердце моего дворца. Оно расположено в месте великой значимости — месте, где в Наггароте впервые пролилась кровь. Поэтому его и построили здесь, поэтому вокруг него и вырос Хар Ганеф, мой город, посвящённый убийству во всех его обличьях.

Я спотыкаюсь и протягиваю левую руку, чтобы остановить падение. Глупая ошибка. Я чувствую, как что-то ломается в запястье, и проклинаю свою глупость. Меня захлёстывают боль и адреналин, и я прижимаю руку к груди, баюкая её. Жалкое зрелище, но я не могу удержаться. Лишь тогда затуманенным взглядом я вижу нежданную преграду. Это одна из моих прислужниц. Её звали Лулианет, и она служила мне более трёх веков. Она видела мои самые славные и самые мрачные часы. Знала о моей ярости и о моих желаниях, часто делила со мной ложе. И теперь её нет, а на её лице застыла гримаса боли. Жуткой душераздирающей боли, которую я часто видела не бесчисленных лицах жертв моего неудовольствия. Я чувствую гнев — ярость на Лулианет за её слабость. Позволить себя убить… непростительно. Когда это закончится, я прикажу схватить её семью и пытать за её неудачу в служении мне.

Тени приближаются.

Воины пали после тяжёлого боя. Тулларис вышел из него почти невредимым, хотя после того, как воин с булавами прогнул нагрудник, броне потребуется внимание кузнеца. Палач шёл дальше, рассчитывая найти достойные жертвы, но вокруг были лишь пустые улицы и растущие тени. Приближалась ночь. Герольд вновь посмотрел на башню Хеллеброн. Где-то там она готовилась к ритуалу, возвращающему юность и могущество. Ему следовало бы быть с ней, как он был с ней каждый год бесчисленных веков, но Тулларис уже много недель сражался на улицах, с тех самых пор, как в город ворвалась Кровавая Орда.

Её гнев был величественным, но при этом странным образом жалким, когда немощь вынуждала Хеллеброн кашлять, давиться слюной и падать на колени, грозя возмездием всем богам губительного пантеона. Видя королеву ведьм такой, Тулларис всегда вспоминал, что он служит женщине, которую может прикончить одним щелчком пальцев, и власть в культе так близка, что можно протянуть руку и схватить её. Но он никогда так не поступал, не понимая до конца почему.

Заблудившись в своих мыслях, Герольд Кхаина едва заметил движение в тенях. Он обернулся, поднимая драйх в защитной позе, но там не было ничего. И вновь боковым зрением он увидел проблеск чего-то. Повернувшись вновь, Тулларис увидел, как во мраке потоки теней сплетаются в фигуру.

Сначала появились ноги — гибкие и мускулистые. Из них возникло стройное тело, от которого отделились длинные руки и голова, увенчанная гривой блестящих волос. Эта была женщина, прекрасная и явно жестокая. В руке она сжимала длинный посох, украшенный тремя зловещими клинками. Ленивый взмах другой руки — и орудие выпало из внезапно ослабевших пальцев палача. Ещё один жест — и Тулларис рухнул на колени перед идущей к нему женщиной.

Она была юной и умопомрачительно прекрасной. Её кожа была белой как янтарь, пронизанный венами оттенка ясного неба. Её желтовато-карие глаза встретились с взглядом Туллариса, и палача захлестнули воспоминания о ночах с Хеллеброн, но искривлённые так, что вместо неё он видел эту незнакомку. Когда он с трудом отвёл глаза, видения вновь исчезли, как развяенный ветром туман. Палач посмотрел вниз и увидел вытатуированную на его животе руну — острый символ, означающий Гронд. Теперь он знал, кем была эльфийка, как и кто её послал.

— Морати, — зарычал Тулларис.

— Нет, мой несущий ужас господин, — мурлыкнула она, — Я — не Морати, но ты ведь не это имел в виду, не так ли?

Голос кружащей вокруг Герольда колдуньи был игривым и весёлым. Всё ещё связанный повергнувшими его на колени чарами Тулларис не мог обернуться, и потому собрал в кулак свою волю и глубоко вдохнул, борясь с ними.

— Нет, но ты одна из её игрушек.

— А ты за словом в карман не лезешь, — соблазнительно улыбнулась колдунья. — Да, я принадлежу Морати, полагаю, так же как ты принадлежишь Хеллеброн.

— Я служу лишь Кхаину, как и моя королева, — спокойно ответил Тулларис. — Я служу ей лишь потому, что она — глава культа.

— Неужели? Как интересно. Возможно, что это только придаст моему предложению… убедительности.

— Твоя госпожа не может предложить мне ничего, что меня бы заинтересовало. Убирайся, ведьма, если не хочешь вкусить поцелуя Первого Драйха.