Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 916

— Трупоеды… — прошипел Мордекол.

Орден молодого жреца питал особую ненависть к трупоедам. Каннибалы, питающиеся плотью мёртвых, эти твари совершали постоянные набеги на склепы и кладбища, которые не были освящены во имя бога смерти. В своё время молодой жрец своими глазами видел этих созданий, даже прикончил нескольких, защищая святые места. Тем не менее, эти были даже более изголодавшими и отвратительными, чем обычно. Неестественная темнота, лишившая Сильванию жизни и заставившая её людей сбежать из провинции или умереть, лишила и этих приспешников графов-вампиров средств к существованию.

Тут и там их тюрьма катилась мимо кусков тряпья и ржавых доспехов, обглоданных до никчёмного мусора — последние ошмётки наёмников и авантюристов, чья судьба привела их на эту дорогу. Легенды рассказывают, что иногда, заблудившиеся и изголодавшие, они обретали новую жизнь, становясь каннибалами.

Пока Мордекол смотрел, как они приближаются к большому узлу, валявшемуся посреди дороги, рука Шиндта выстрелила из костяной тюрьмы. Быстрый, как змея, он ухватил меч и выдернул его из ножен, костяные прутья вздрогнули, словно шокированные внезапным движением. Шиндт одним плавным движением бросил меч Люпио Блазе и скрестил руки над своим рыхлым насестом. Тилеец с похвальной ловкостью поймал меч и погрузил его в ближайший труп, так что только рукоять торчала в тени колена рыцаря.

Привлечённый резким движением, варгейст, попавший под когти орла эльфийской принцессы, пролетел над лесной дорогой и уселся на крышу костяной тюрьмы. Огромная тварь шарила вокруг, пока, наконец, взгляд его глаз-бусинок на маске красной кости не упёрся в них. Капли кровавой слюны падали между ними, но ни один из пленников не оказался настолько глуп, чтобы встретиться взглядом с тварью. В конце концов, чудовище метнулось прочь, щёлкающим визгом обратившись к крылатому дьяволу, который висел вниз головой на балдахине впереди.

— Отличная хватка, — сказал Мордекол, слегка дрожащим голосом.

— Счастливые пальцы, — ответил Шиндт.

Постепенно дорога, прорезающая лес, словно рана, стала шире, пока не упёрлась в прогалину, окружённую линией дубов. Под тускло-зелёным светом Моррслиб деревья отбрасывали искривлённые тени, их растрескавшиеся ветви вяло цеплялись за воздух. Мордекол вытянул шею, чтобы выглянуть за могучую тушу Ольфа, расположившегося в передней части клетки, и на вершине небольшого холма невдалеке увидел руины.

— Клинок Морра, — пробормотал он. — Мы здесь.

Ехавший во главе процессии Маннфред фон Карштайн ликующе закричал, снимая Корону Волшебства и вешая её на луку седла. Его конь-скелет пустился вскачь, стук его копыт был неестественно громким в приторной тишине леса.

Башня впереди представляла собой многоярусное нагромождение ветхих стен и разрушенных минаретов. Её замшелые стены были покрыты прожилками ползучих, пульсирующих чёрных усиков, которые не имели ничего общего с нормальной растительностью. Каменные скелеты, облачённые в мантии священников, держащие розы и стилизованные косы в каждой руке, несли бдение вокруг её стен. Когда закованные в латы зомби подтащили клетку поближе, Мордекол увидел иссушенные останки трупа, свисающего с верхних этажей разрушенной башни. Толстая петля из разорванного на полосы бархата туго обвивала его шею.

С грохотом подкатив к стенам, вампир спрыгнул с коня и исчез с глаз, скрывшись в глубине разрушенной башни. Когда фон Карштайн начал спускаться вниз по лестнице, облако летучих мышей, свивших себе гнездо в висевшем трупе, взметнулось в небеса, открыв покойника и то, что он всё ещё был облачён в грязные чёрные одеяния священника. Лицо трупа представляло собой бесплотную костяную маску, однако в глазницы были глубоко вдавлены пенни — жертва в надежде на должную загробную жизнь.

— Галакрист, — простонал Мордекол. — Значит, это правда — фолиант действительно был погребён здесь.

— Один из них, — лукаво проговорила бретоннка. — По моим подсчётам ему нужно еще, по крайней мере, три.

— И откуда же ты столь много знаешь об этом, моя госпожа? — глядя из-под нахмуренных бровей, спросил Ольф.

— Ты перепутал леди с её посланником, — ответила бретоннка, чьи глаза блестели из-под капюшона, выражая насмешливое презрение. — И всё же, подумай ещё.

— Шиндт, смотри, — сказал Блазе. — Шлем.

Среди обломков на краю поляны лежал скелет, и, конечно же, рядом с ним лежал мятый бронзовый шлем. Как только тюремный фургон подъехал поближе, Мордеколу стало ясно, что через некоторое время шлем должен был оказаться неподалёку от слуги Ранальда.

Шинд прильнул к костяным прутьям клетки, оказавшись рядом со скелетом. Как только шлем оказался на расстоянии вытянутой руки, Шиндт вытянул свою бледную конечность и схватил его.

Зазубренные костяные прутья со щелчком сомкнулись, и из обрубка руки ловкача мощной струёй хлынула кровь.

Тюрьма превратилась в бедлам. Шиндт оглушительно завизжал, сжимая обрубок, кровь из которого заливала колени Ольфа. Гигантский ульриканец вскочил, скидывая кандалы, и рванулся вперёд, чтобы впихнуть плечо в образовавшийся в прутьях проём. Деревенский уже был на ногах и встал между прутьями, упёршись плечами и босыми ногами по обе стороны от разрыва и раздвигая прутья так широко, как только мог. Блазе вытащил меч из их трупных ножен и, бормоча молитвы Мирмидии, пытался скинуть свои кандалы.

Их тюремщики-варгейсты взвизгнули и повернули кругом свои странно угловатые головы. Со щелчком расправив крылья, звери взлетели, как только стая трупоедов вприпрыжку вынеслась из леса позади них. Красноватый свет осветил всю поляну, когда низкие грозовые облака сгустились в вихрь, в центре которого была рака с рукой Нагаша. Призрачные хранители Машины Смерти, испустив расщепляющий души визг, начали опускать свой паланкин вниз к заключённым. Мордекол ощутил, как его кожа натянулась и зашевелились волосы на голове, когда гнусная реликвия приблизилась.

— Выбирайтесь! — закричал Ольф, его широкое лицо покраснело от усилий, пока он пытался удержать прутья клетки. Над ним с ног друида, раздираемых зазубренными краями прутьев, закапала кровь. Из глотки Деревенского вырвался стон, но он продолжал бороться с нечестивой силой клетки-тюрьмы. Мордекол рванулся вперёд, но он ослаб от голода, а кандалы по-прежнему удерживали его. Варгейсты уже почти опустились на них, да и жители Голодного леса были уже в паре шагов, вприпрыжку несясь к ним, разинув пасти и вытянув лапы.

— Зигмар Унбероген! — выкрикнул старый зигмарит, лежавший среди трупов, затем поднялся сбоку от Элспет и, схватив свой отброшенный панцирь, тяжело опустил его на повреждённые кандалы Блазе. Удар — и звенья цепи, сковывающей тилейца, разлетелись по сторонам. Сердце Мордекола наполнилось надеждой, когда он понял, что воин-священник был Фолькмаром Мрачным, Верховным Теогонистом и главой культа Зигмара. Но вместо того, чтобы изгонять немёртвых, скопившихся вокруг, священник обнажил зубы в первобытном рыке и начал крушить зазубренным краем панциря головы одного алчного пожирателя плоти за другим.

Сверху раздался визг, и безликий варгейст нанёс Блазе удар когтистой рукой. Его лапа схватила воздух, ибо тилеец пригнул голову и нырнул вперёд в отверстие в прутьях костяной клетки. Рыцарь удачно приземлился, быстро превратив неловкое падение в кувырок, и мгновенно вскочив, насадил прыгнувшего трупоеда прямо на остриё своего украденного меча. Широким взмахом руки он сбросил труп создания с клинка прямо в пикирующего на него варгейста. Удар сбил монстра с небес в шквал кожистой плоти.

— Шиндт! Помоги мне! — закричал Мордекол, махнув кандалами ранальдиту. Цепкие руки просунулись сквозь прутья клетки и, ухватив мантию моррита, попытались подтащить его поближе. Молодой священник вкусил горечь истинного ужаса, представив острые зубы, впивающиеся в его икры. Фолькмар был слишком далеко, круша и крича на другой стороне клетки, словно одержимый.