Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 914

Смущённый внезапным всеобщим вниманием, человек со спутанными в невообразимый колтун волосами зашипел, как кошка, и спрыгнул на ложе из трупов, приземлившись на четвереньки.

— Что ж, он всё-таки умеет говорить, — хмыкнул Ольф, приподняв густые седые брови, после чего снова уставился на горизонт.

Костяная тюрьма грохотала по усыпанной щебнем дороге. Воскрешённые рыцари, привязанные к ярму, стонали и гремели в своих потрёпанных доспехах, пока тащили клетку вперёд по острым камням сильванской дороги.

На востоке, на самом горизонте, Мордекол заметил скалу Темплхоф, вырисовывавшуюся на фоне болезненного свечения Моррслиб. Высоко над порченой луной находился её близнец, здоровая Маннслиб, — не более чем расплывчатое пятно в мрачном небе. Последние несколько недель свет луны был единственным фонарём, разгонявшим пелену ночи, что столь тщательно укутала Сильванию. Для того, кто был обучен узнавать приметы — это был очень плохой знак.

— Таким образом, мы едем на север, а затем, если это Темплхоф, — сказал Ольф, — выплатим сполна.

Шиндт хрустнул маленьким осколком кости, которым исследовал замок своих оков, и от расстройства выплюнул ругательство. Элспет покачала головой и сделала знак Шаллии, когда Шиндт пнул две головы из тех, которые он с Ольфом использовали как валюту в своих нездоровых играх.

Ольф постучал пальцем по символу Ульрика, выжженному на лбу, и улыбнулся, обнажив крупные коричневые зубы.

— Нос волка никогда не обманывает.

— Да, отлично, — съязвил Шиндт. — Значит, мы направляемся к Голодному лесу. Я очень рад за всех нас.

— Голодный лес? — спросил Мордекол, напрягшись. Он втянул воздух сквозь зубы, когда рубцы на спине снова открылись. — Ты уверен в этом?

— Да, — ответил Ольф, — так же, как уверен в обжигающем укусе зимы.

— Это означает — трупоеды, — проворчал друид, висевший на верхних рёбрах-прутьях клетки.

— Да, — уныло ответил Шиндт.

— Это хуже, чем просто трупоеды, — сказал Мордекол.

— Что-то хуже, чем быть сожранным заживо, да? — съязвил Шиндт, потирая подбородок. — Хм. Ольф, похоже, у нас есть новая игра. Пожалуй, я начну. Как насчёт быть размолотым в колбасу и поданным на бретоннский банкет?

Высокая дворянка, привязанная к потолку тюрьмы, бросила на него такой взгляд, что с лица священника-плута мигом сошла самодовольная ухмылка.

— Вы не доживёте до этого! — сплюнул Мордекол. Что-то в его тоне привлекло внимание всех заключённых, за исключением эльфийской девы, чьи глаза по-прежнему оставались закрытыми.

— Продолжай, парень, — сказал Ольф, — Что могло так испугать жреца смерти?

— Голодный лес, — угрюмо ответил Мордекол. — Он… меняет людей.

— Ой ли, — хитро сказал Шиндт. — Он что-то скрывает. Что-то, связанное с жизнью нашего молодого друга или с его орденом, держу пари. Я прав?

Мордекол молчал.

— Давай, парень, — подтолкнул его Ольф, — Чем больше мы знаем, чем больше объединяемся, тем больше у нас шансов выбраться из этой передряги живыми. То, куда мы движемся — это какое-то определённое место? Или, возможно, нечто значимое?

— Мы так и так помрём в один день, ну, может в два, — заметил Шиндт. — Так что можешь и рассказать нам.

Молодой жрец вздохнул, глядя на редкие проблески в небе.

— Это место, — ответил он. — Разрушенная башня, если быть точным. Место, где мой орден спрятал нечто ценное от фон Карштайна.

— Так почему он отправляется туда только сейчас? — спросил Ольф. — Что задержало вампира от того, чтобы заполучить это?

— Ритуал, своего рода. Мой орден умеет скрывать усопших от тех, кто собирается поднимать мёртвых, не так ли? Все знают, что надо держать пару пенни для Морра.

— Да, — заговорила Элспет, делая знак Шаллии. — Когда более нет ничего, что можно сделать, посвяти их богу загробной жизни. Так они не смогут подняться вновь.

— Да. Что ж, мы тоже иногда кое-что прячем.

— И? — прошептал Шиндт.

Мордекол нервно посмотрел сквозь прутья тюрьмы на их закованного в латы похитителя, но тот всё ещё что-то бормотал, сосредоточив всё своё внимание на дороге впереди.

— В Голодном лесу есть место, — прошептал молодой жрец, — где, как говорят, Галакрист, старый член нашего ордена, заключил договор с Морром. Договор хранить нечто, что он обнаружил, нечто древнее и злобное.

— Вроде твари в той ужасной летающей карете? — спросил Ольф.

— Вроде того, — ответил Мордекол. — Гримуар, найденный им в недрах Мордхейма.

— Морт-гейм, — вырвалось у жреца природы, его рык был словно у загнанного в угол лиса. — Он проклят.

Шиндт бросил на него взгляд, сделав рубящий жест по шее, после чего знаком показал, чтобы Мордекол продолжил рассказ.

— Ну, этот фолиант, который он нашёл, — продолжил молодой моррит. — Он знал, что он очень ценен для агентов нежити, которые тоже охотились в руинах. Их не волновали ни преобразующий камень, ни золото. Только этот гримуар. Поэтому Галакрист спрятал его подальше от глаз, как живых, так и мёртвых, глубоко в недрах Голодного леса. Он по-прежнему там, охраняет свою находку. Ну, или, по крайней мере, так говорят высшие жрецы.

— Семь преисподних, парень, — ругнулся Ольф. — Хватит загадок. Что вампир хочет сделать с той штукой? И зачем столько ждать, чтобы, наконец, заполучить его?

— Ну, мы знаем, что наши боги не… Я имею в виду, что наши молитвы не были вознаграждены. Никто из нас не хочет признавать этого, но это так. Посмотрите на нас. Послушник Ранальда — прикованный к своему невезению. Священник Морра — в ловушке с нежитью. Жрец Таала — в клетке, словно пойманное животное. Шаллианка — которая не в силах вылечить раненых. Мне нужно продолжать, чтобы до вас дошло?

— Э-э… Может, чуть-чуть, — слегка смущённо сказал Ольф.

— Силы верующих больше ни имеют никакого смысла в Сильвании, вообще! — прошипел Мордекол, его наручники зазвенели, когда он всплеснул руками в отчаянии. — Начиная с ритуала в Штерниесте. Это означает, что заклинание сокрытия, созданное Галакристом, тоже больше не действует!

— И, следовательно, наш «хозяин» узнал об этом бесценном… гримуаре, — осторожно проговорила Элспет.

— Да.

— И вот куда мы едем сейчас, — сказал Ольф. — Забрать его.

— Да!

— И если он сейчас слушает нас, — проговорил Шиндт, — и раньше не знал о грязном секрете вашего ордена, то вы только что, ничтоже сумняшеся, рассказали ему об этом.

Высокая бретоннка коротко хохотнула — нотка отчаянного безумия во тьме.

Внезапный крик пришёл с юга, такой чистый и высокий, что мгновенно привлёк их внимание. Мордекол развернулся и увидел, как огромный орёл, невысоко паря над землёй, летит в их сторону. Размах его крыльев был практически равен ширине извилистой дороги.

Стремительно рухнув из облаков, сложив крылья для смертельного нырка, ему навстречу метнулся один из варгейстов Темплхофа, возмущённо визжа. Огромный орёл тяжело развернулся, атаковав своего преследователя когтями размером с серп. Он содрал лицо крылатого дьявола, оставив лишь ободранный вопящий череп.

Однако стоило орлу опуститься пониже, как в тот же миг второй варгейст прорвал завесу облаков, вонзив когти в плечи зверя и тяжело потянув на себя. Над ним что-то корчилось в облаках, выглядя для Мордекола, как скопище эктоплазматических фигур. Небо запульсировало красным, когда Машина Смерти медленно опустилась вниз. Оборванный друид вскрикнул, вознеся к Таалу молитву о спасении. Мордеколу пришлось напрячь все оставшиеся силы, чтобы тоже не закричать, его свербевшие глаза закрылись, чтобы вычеркнуть нечестивый ореол вещи. Чёрный коготь поманил его за закрытыми веками, насмехаясь над ним, вытаскивая его ужасные подозрения и делая их реальными. Он покачал головой, и, словно в пику твари, вновь открыл глаза.

Между тем битва в небесах между орлом и варгейстом становилась всё более и более неистовой. Орёл клевал и кромсал, делал виражи и парил, но это не могло ему помочь сразу с двумя варгейстами. Куда бы ни попал его удар — сероватая плоть тут же восстанавливалась, обласканная желчными энергиями нечестивого паланкина. Кровь ручьями лилась на пленников, каждый из которых молча молился о победе величественной птицы, пока продолжалась воздушная битва.