Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 873

Отто охватило возбуждение, его зрачки сузились в две крохотные точки, и теперь он буквально выплёвывал каждое слово.

— Нужна была ещё одна война. Я был близок к цели. Слыхали о Магдебурге?

— Да, — ответил жрец, — я знал одного торговца оттуда. Он жертвовал деньги на наше святилище.

— Его звали случаем не Готлиб?

— Нет. А что?

— Готлиб был моим нанимателем. Бывший мэр Магдебурга. Жалкий ублюдок.

Отто снова осушил кружку, а хозяин снова подлил ему. «Белое пламя» — так назвал это пойло даритель, как оказалось, неплохо развязывало языки.

— Сорок крон в неделю, — продолжал наёмник, — и по пятьдесят сверху за каждую крысиную шкуру. Деньги за шкуры я оставлял своим ребятам. Так правильней. Ещё Кринваллер забирал свою долю, но немного.

Наёмник фыркнул.

— Кринваллер! Идиот, конечно, но мне он нравился. Да его все любили. Из него вышел бы отличный начальник стражи, добрый и ленивый. А потом Готлиб начал «раттенкриг», и вместо хорошего начальника городской стражи сделал из него скверного полковника.

— Раттенкриг — это война со скавенами? — неуверенно предположил жрец.

— Верно. Понимаете, у Готлиба украли дочь. Она, говорят, красавицей была, за исключением родимого пятна в форме клубники на щеке. Не то чтобы в этом дело. Ребёнок есть ребёнок, и в глазах отца всегда будет красив. Однажды ночью она давай плакаться о каких-то тварях, прячущихся у неё в шкафу, а Готлиб решил, что ей просто приснился кошмар. А потом, наутро… В общем, пропала она, остались только скомканные простыни, да разорванная в клочья ночная рубашка. Скавены прогрызли себе тоннель из канализации прямиком наверх, прошли между перекрытий, к задней стенке её шкафа. В комнате повсюду остались их следы.

Ван Делфт замолк и задумчиво поглядел на огонь.

— И вот, Готлиб начал эту кампанию. Он побеждал, ещё до моего приезда. Надо было догадаться, что что-то не так. Ну не может придурок с дюжиной оборванцев забираться в подземелья и каждый раз благополучно возвращаться назад. Такого просто не бывает.

— О, боги, нужно было догадаться. — Лицо ван Делфта сжалось в гримасу боли, и он хлопнул себя ладонью по лбу. — Я должен был.

Жрец, старательно хранивший печальное выражение лица, забеспокоился, не свалится ли наёмник без чувств. Однако, спустя несколько мгновений напряжённого молчания, Отто протяжно и трепетно вздохнул, нехотя отвёл руки от лица и продолжил.

— Нас снабжали очень подробной информацией. Перед каждой вылазкой Готлиб собирал нас и сообщал численность противника, его дислокацию, у нас даже были вот такие карты. Глядите.

Ван Делфт сунул руку под разорванную полу мундира и вытащил оттуда свёрток. Даже в неровном свете было ясно видно, насколько детально карты были прорисованы. Расчерченные коричневатыми чернилами переходы были аккуратно отделены друг от друга и вдобавок украшены различными сочетаниями штрихов и пунктирных линий. Жрец поднёс одну поближе к огню, чтобы полюбоваться удивительной работой.

— Почему они сделаны из кожи? — спросил он, потирая материал между пальцами.

— Пергамент легко рвётся.

Наёмника внезапно охватила дрожь, и он ещё плотнее закутался в одеяло.

— Я никогда не работал с такой подробной информацией. Обычно, под землёй надеешься только на свои инстинкты, слух, обоняние. Даже страх. Но с этими, — он указал на карты, — там есть масштабы, глубины, всё что нужно. Я должен был догадаться.

— Да о чём же? — неожиданно для себя выпалил жрец и тотчас укорил себя за несдержанность.

Гость заметил это и устало улыбнулся.

— Кажется, этот ваш потин развязал языки нам обоим.

— Тогда стоит налить ещё. Давайте кружку.

Пока жрец наливал, лицо гостя снова помрачнело. Видимо, его мысли обратились к глубинам прошлого, подумалось старику.

— Вы слыхали о варп-камнях? — спросил Отто.

Бульканье в кружке на мгновение прекратилось.

— Когда был моложе… — жрец внезапно замолк. — Да, слышал.

— Стало быть, знаете, насколько они ценятся?

— Для кое-кого — очень ценны.

— Вот и я знаю. А под Магдебургом я видел столько, что хватит купить целый город. Хотя никто в здравом уме не рискнул бы его добывать.

— Поначалу, — продолжил он, — я подумал, что это что-то другое, может быть, плесень или грибы. Я тогда вёл ребят к самым нижним уровням и в первый раз увидел её: длинную, искривлённую жилу, которая проходила по стенам пещеры, словно артерия в теле человека. И свет — зелёный, тошнотворный! Клянусь, он мерцал и пульсировал, будто сердце живого существа. Это свечение, оно делало наши лица…

Отто замолк и уставился невидящими глазами в пустоту, выпивка так и осталась у него в руке.

— Мы стали похожи на демонов, — наконец выговорил он и осушил кружку. — Какие богатства лежали перед нами. На мгновение, на одну секунду я задумался, не это ли ключ к южным землям? Безумная идея, конечно; продавать оружие врагу, чтобы против него же собрать армию — абсурд. Но затем пришла другая мысль. Когда я застрял там, под толщей каменной породы, ничто не отделяло меня от тьмы, кроме света одинокого факела, я понял, что за стая скавенов может владеть такой территорией, и насколько же они должны быть сильны. Будь у меня время, я вернулся бы обратно на поверхность и хорошенько всё обдумал.

— Но у вас не было времени?

Жрец несильно подтолкнул гостя рукой, ибо тот стал уже проваливаться в грёзы.

— Верно. Тогда они впервые напали на нас.

Он молча протянул жрецу кружку, и тот так же молча наполнил её.

— Сначала всё как всегда, особенно под землёй. Наступает такой момент, когда ты понимаешь, что тебе не показалось, и всё, что ты слышишь, реально. Ещё до того, как крысиная вонь ударяет в нос, воздух как будто превращается в жидкость, такую тяжёлую, тягучую, что не продохнуть. Шум тоже всегда одинаков: шуршание шерсти о камень, скрежет когтей, топот лап и писк боли. За несколько секунд до битвы эти мерзкие создания колотят и кусают своих собратьев.

Ван Делфт сплюнул в печь, сверкнувшие под его усами зубы, казалось, были острыми, как у терьера.

— Они ненавидят даже друг друга.

Отто снова замолк, но на этот раз жрец ничего не сказал, только сидел не в силах шевельнуться.

— Впереди всегда идут самые слабые, рабы и пленники. Это жалкие твари, но они до безумия напуганы тем, что позади них — своих сородичей они боятся больше, чем нас. Я чувствовал страх, превращающийся в ужас, и ужас, переходящий в помешательство. Мы подождали ещё немного. Я подумал о ребятах, стоящих за спиной, и попытался почерпнуть немного храбрости от них. Но, кажется, там её не было. Сзади доносилось лишь пыхтение да запах мочи. Если бы страх не парализовал их, я уверен, они бежали бы при первой опасности. Короче, они стояли столбом, пока не стали видны блохи, ползающие по шкурам врагов. Тогда я выстрелил из своей «Гудрун».

Он протянул руку к оружию и любовно пробежал пальцами по стволу до самого затвора.

— И она проделала знатную брешь в их рядах. Хватило одного заряда шрапнели, чтобы атака захлебнулась в фонтане крови.

Ван Делфт ласково улыбнулся и прижал ружьё к груди, словно любимого пса. Жрец задумался, не собирается ли он его погладить.

Так он и сделал.

— О да, как она вгрызалась в них. Вот и всё, что я помню. В той битве Зигмар даровал мне безумие.

Жрецу нетрудно было в это поверить, он кивнул и долго молчал.

— Стая была сильна, как вы и ожидали, так?

— Отнюдь. Никчёмные твари. Половина и так уже хромала от старых болячек. Другие были либо слишком молоды, либо слишком стары и беззубы. Там было даже несколько самок. Единственный, кто на что-то годился, это их предводитель. Он-то был в порядке. — Солдат одобрительно покачал головой. — Огромный зверь, ростом с человека, шкура почти полностью чёрная и повсюду исполосована шрамами. От кончика носа до левого уха была чистая, розовая лоснящаяся кожа, а вместо глаза большой кусок варп-камня. О, как он сверкал, когда мы загнали зверя в угол!