Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 792

Гунтар выпрямился и протянул меч Стефану:

— Убейте врага, капитан. Будет справедливо, если он падет от вашей руки.

— И это вы называете «чисто»? — сердито спросил Маркус, проведя пальцем по стволу большой пушки. Потом он поднял почерневший палец, давая всем его рассмотреть. — Во имя Шаллии, работайте как следует! У врага больше пушек, чем у нас, и все наши орудия должны быть в идеальном состоянии. Вот эта вот пушка, — он похлопал по стволу, — стоит больше, чем вы все, так что обращайтесь с ней бережно и уважительно, как с родной мамой!

— Да что со своей — как с вашей матушкой! — пробормотал кто-то, и его товарищи тихонько прыснули.

— Что ты сказал? — рявкнул инженер, глядя свысока на рослого солдата. Странное зрелище они представляли — низенький, безупречно одетый, но с растрепанными волосами инженер, гордо выпятивший грудь, и здоровенные, перепачканные сажей мужики, невозмутимо разглядывающие носки своих сапог. — Что ты сказал, я спрашиваю? Кто там еще посмел затронуть честь моей дорогой матушки, а? Да будет тебе известно, что леди Изабелла фон Кемпт была почтенной дамой и близкой подругой нескольких имперских графов.

— Не сомневаюсь, — пробормотал кто-то за спиной, и солдаты дружно загоготали.

— Вот, я же говорил — грубые и вульгарные типы! Думаете, я потерплю, чтобы вы пятнали ее доброе имя своими грязными шутками! Значит, так. Чтобы прочистили себе мозги, потом — эти пушки и впрягли в орудия лошадей за полчаса. В чем дело? Поторапливайтесь!

И орудийный расчет принялся за работу с ворчанием и руганью, пока инженер распаковывал недавно купленное ружье и внимательно разглядывал его механизмы и длинный ствол. Это была крайне тяжелая работа, и они трудились в мрачном молчании, предаваясь каждый своим мыслям. Как бы они ни бранились с инженером, это давало какой-то заряд веселья, которого так не хватало. Все опасались грядущей битвы, ведь они знали разрушительную силу своего оружия, и никому не хотелось направлять эту мощь против соседей и соотечественников. Они прилежно исполняли свой долг, запрягая коней и проверяя, чтобы каждая повозка была нагружена ядрами, порохом и картечью, чтобы грозный «Гнев Зигмара» был хорошо смазан и все механизмы работали, как часы.

Справившись с заданием, они плотно запахнули плащи, притопывая ногами, чтобы согреться, и покуривая трубки. Маркус, окажись он рядом, сурово отчитал бы их, полагая, что курение рядом с повозками, груженными порохом, — это верх неразумия, но он далеко отошел со своим драгоценным приобретением, и они могли наслаждаться этим маленьким пороком, демонстрируя пренебрежение к потенциальной, очень серьезной опасности. В тишине они думали о предстоящей битве, и в желудках у них что-то сжималось.

Альбрехт по опыту знал, что ожидание — худшая часть боя. Ну конечно, если не считать возможную гибель. Он ходил там и тут, давая советы и не вполне пристойно подшучивая, чтобы солдаты хоть немного успокоились и расслабились, хотя ему самому это никак не удавалось. Люди, как и он сам, сильно нервничали, но он пытался сделать все возможное, скрывая собственное беспокойство. Ясно, как это работает, — если солдаты видят, что офицеры уверены в себе и знают, что делают, они тоже успокаиваются. Если же командование дергается и плохо соображает, неуверенность легко поражает солдат, отнимает у них храбрость и уничтожает боевой дух. Вот так и было проиграно немало битв, уж Альбрехт знал это наверняка. И все же он не мог избавиться от гнетущего чувства, что враг, лучше вооруженный, со вдвое более многочисленной артиллерией и заранее занявший выгодные позиции, легко разметает их по полю брани.

Разведчик Вильгельм бежал между деревьев, низко пригнувшись, с луком в руке перепрыгивая через гнилые бревна, проскальзывая под низкими ветвями, приминая ногами папоротник. Вдруг он остановился, спрятался за большим замшелым валуном и оглянулся. Его спутники бежали следом быстро и бесшумно, словно призраки. Заметив его остановку, они тоже застыли на месте, а через пару мгновений скрылись в папоротнике и тумане.

Вильгельм снова выпрямился и легко обогнул валун, затем, осторожно присматриваясь, спустился по склону и опять помчался во весь дух. Впереди оказалась очередная низина, по дну которой тек ручей. Вильгельм шагнул в воду и выскочил на другой берег. Он бросился наземь, огляделся, встал и продолжил путь, снова замер и припал на одно колено, тяжело дыша.

Вильгельм быстро зарядил лук, вглядываясь в туман. Дыхание его стало ровнее, мощный лук натянулся. Сначала ничего не было видно, потом показался кто-то, скорчившийся и осторожно поворачивающий голову. Вильгельм его узнал — разведчик, не из армии фон Кесселя, которого он сам когда-то обучил. Неплохой человек, женат, две маленькие дочки. Впрочем, сомнений — убивать или нет — не было, как и сострадания или угрызений совести. Он всего лишь выполнял свою работу.

Человек осторожно ступал по зарослям папоротника, и Вильгельм пристально следил за ним. Когда между ними оставалось не более тридцати шагов, он отпустил тетиву. Стрела просвистела в воздухе и вонзилась разведчику в горло. Тот упал, не издав ни единого звука. Еще в пятидесяти шагах к востоку другой вражеский разведчик беззвучно рухнул со стрелой во рту.

С запада донесся приглушенный звук, и Вильгельм чертыхнулся. Он встал и побежал на звук, пока не заметил впереди человека, мелькающего между деревьями, и тогда свернул влево, предугадывая маневры противника.

Он прыгнул через камень, ветки хлестнули по лицу, заструилась кровь. Не обращая внимания на острую боль, он бежал, и с ветвей деревьев дождем сыпались мелкие льдинки. Бегущий впереди был уже совсем близко, и Вильгельм в прыжке тяжело повалил его на землю. Вынув длинный охотничий нож, он вонзил его в спину незнакомца.

Показался один из его разведчиков, раскрасневшийся, и внезапно замер, увидев труп.

— Простите, сэр, он оказался слишком быстрым для меня.

Вильгельм заворчал.

— Это все они?

— Да, сэр. Только этот чуть не удрал. Враг нас не заметил.

— Хорошо. Скажи остальным, чтобы двигались к опушке леса. И чтоб тихо! А потом ждите моих указаний.

Разведчик кивнул и исчез за деревьями. Если Вильгельм не ошибался, они должны были зайти прямо в тыл неприятельской артиллерии.

Капитан Стефан фон Кессель поднял меч, разглядывая длинное тонкое лезвие. Превосходная работа, без единого изъяна. По всей длине были вырезаны изящные эльфийские руны. Казалось, они слабо мерцают, и капитан взмахнул клинком.

— Пожалуй, легковат.

— Возможно. Эльфы не слишком-то сильны. Но это не важно. У тебя в руках верная смерть графа.

— Хорошо. Нельзя, чтобы этот бой продлился долго. Я должен как можно скорее убить Грубера и прекратить весь этот фарс. Не хватало еще, чтобы люди Остермарка убивали друг друга. Это мой народ, Гунтар.

— Знаю, знаю. Значит, будешь действовать по своему плану?

— Именно. Разведчики уже очистили лес от врага, а рыцари Рейкландгарда занимают позиции. Я должен присоединиться к ним. Ты уверен, что не будешь сражаться вместе со мной? Твои сила и вера велики.

— Я? Верхом на лошади? Нет, мое место — на твердой земле, парень. — Он вздохнул. — Но это же самоубийство, капитан. Даже если удастся прорваться, сначала надо будет одолеть его мечников, а за это время другие личные полки графа окружат тебя. И потом, вдруг случится так, что ты убьешь его, а потом будешь окружен и убит? Сам знаешь…

— Самоубийство? Возможно. Или же нет — но это единственный путь закончить все быстро. Понимаешь, Гунтар?

— Я понимаю только то, что мне это не нравится, — серьезно сказал жрец. — Да хранит Зигмар твой клинок, фон Кессель. Встань на колени, мальчик.

Капитан опустился на колени и склонил голову. Одной рукой жрец высоко поднял молот, другую положил на голову Стефану. Он закрыл глаза и вознес молитву Зигмару, прося ниспослать капитану защиту, наполнить его силой и доблестью. В руке появилось тепло — по ней прошла сила божества.