Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 754

Голгфаг нагнулся и провёл по броне рукой. Она была погнута во многих местах, но не расколота. По телу Голгфага прошла алчная дрожь. Вот оно, его сокровище. Он стянет поножи вместе с берцовыми костями и клочьями ржавой кольчуги, вытряхнул их и примерил пластины к рукам. Сойдёт за наручи, подумал Голгфаг, подгоняя их под форму.

Он забрал всё, что подойдёт для брони, а потом поднялся и взял белое перо. Приладив его к шапке, заскучавший и недовольный Голгфаг ушёл.

В эту ночь огры говорили мало. Грозовые облака собирались в надвигающуюся бурю. Есть было нечего, поэтому им пришлось собрать кости мертвецов, чтобы вскипятить их и протушить. Вкус такой пищи был мерзким, словно в одном бульоне они смешали годы смерти и разложения. Голгфаг сидел рядом с Фулуггом у костра вместе с юными быками.

Они сверлили взглядом Болгга и его громил с серыми спинами, пока Сокрушитель Великанов распалялся, громко говоря о том, что недалеко от этого разрушенного города людишек наверняка есть и другие.

Фулугг сражался в землях людишек. Он был единственным из огров, забравшимся так далеко на запад.

— Болгг, ты жирный дурак, — заговорил Фулугг. Голгфаг расхохотался, и его смех уязвил Болгга куда сильнее оскорблений. Он сердито уставился на юнца, потянувшись рукой в висевшей на поясе огромной палице. Фулугг продолжил. — Завтра я ухожу вместе со своей бандой.

Но проснувшись утром, они обнаружили, что Фулугг исчез, бросив своих парней.

— Я здесь главный, — заявил Болгг. — Если хотите сбежать, как Фулугг, то давайте.

Никто не ушёл.

Пока никто.

Вцепившиеся руки тащили Голгфага вверх по ступеням. От них пахло гнилой плотью. От запаха воздух стал комом в горле Голгфага, и он закашлялся. Вокруг было темно. Его руки были связаны перед ним, но ноги были свободны. Голгфаг знал мало, но понимал, что придется сражаться. И он не хотел оказаться там, куда его тащили.

Несмотря на оцепеневшие плечи, он смог свести вместе пальцы, а затем рвануть в разные стороны, достаточно резко, чтобы разорвать путы. Слева было тело. Он ударил, попав твари под челюсть, и услышал приятный треск ломающихся костей. Локоть вбил другого в стену, а третьего он отбросил головой так сильно, что расколол ему череп с влажным треском о каменную стену.

Это было хорошо.

Голгфаг захохотал, услышав, как треснула спина. Он схватил ещё одного нападавшего за затылок, а затем свёл колени и руки, зажав между ними голову твари. Огр любил раскалывать черепа. Даже едва видя врагов, он понимал, что это было слишком легко. Голгфаг был наготове, когда в него вцепились новые руки. Он насчитал ещё два смертельных удара, но твари не отступали. Лишь спустя тридцать секунд схватки Голгфаг понял, что, хотя он и убивал врагов, они не умирали.

Наконец, он согнулся пополам, сплёвывая на каменные ступени осколки зубов и кровь.

— Довольно! — зарычал Голгфаг. Но твари продолжали его избивать.

Огру хватило ума приберечь силы на потом.

Они… Голгфаг не знал, кем они были, лишь то, что Фулугг теперь стал одним из них… они тащили его по вонючей галерее. С одной стороны зиял тёмный проём. Там был широкий зал — Голгфаг слышал эхо. Воздух был сухим. Он пах костями и разложением. Запах был приторным и вездесущим, словно это место использовали как усыпальницу для мёртвых или армий, сражавшихся здесь давным-давно. В нём также было очень много тварей. Он слышал, как они приближаются, подползают.

Внезапно нечто выпрыгнуло из тьмы — лапы, клыки, когти, посреди лба единственный глаз без зрачка. Голгфаг понял, что ему конец. Но существо не ударило. Его словно остановила невидимая стена, и тварь забилась, взвыв, словно побитая собака.

Когда-то бывшее Фулуггом существо презрительно посмотрело на тварь.

— Это было не умно, — сказал он, схватив Голгфага за его мокрые от крови волосы. — Идём. Хозяин сделает тебя умным.

Именно Голгфаг обнаружил, куда они пришли. Слова были ясными, и если бы другим хватило ума изучить язык — как хватило ему ума обучиться у огнебрюха, жившего кочевой жизнью и разводившего камнерогов — они бы уже ушли прочь.

Имя было ясным как день. Оно было вырезано на арке ворот изгибающимися готическими буквами. Арка лежала среди обломков, заросших мхом и кустарником. Голгфаг искал следы Фулугга, когда, забравшись на груду и смахнув зелёные ростки, увидел перевёрнутые слова.

— Фейльдорф, — сказал сородичам Голгфаг.

У слова был странный привкус, ведь оно было чужим, совершенно непохожим на его родной язык. Но Голгфаг слышал достаточно историй у костра, чтобы понять, что это было легендарным и ужасным местом. Этот город стёрли с карт много веков назад. Когда-то это было процветающее поселение людей, но теперь оно стало опустевшей обителью воспоминаний, призраков и выживших в древних битвах.

— Фейльдорф, — фыркнул Болгг. Оглядывая окрестности вместе со своими громилами, он поймал волчицу и четырёх её щенков. От вкуса свежего мяса к нему вернулось беззаботное настроение, — Ба, да какая разница? Это развалины людишек. Сегодня мы славно поедим. Держи!

Он протянул хромого щенка Голгфагу, проглотившему его за один укус. Юный огр не был слишком уж гордым.

— А завтра?

— И завтра мы славно поедим. Заживём. Найдём ещё добычу. Вот увидишь! Мы будем славно есть весь год, — Болгг казался странно уверенным в этом, и юнец пошёл прочь.

— Голгфаг, — окликнул его Болгг. Он обернулся. — Что это?

Голгфаг посмотрел вниз, на позолоченный нагрудник мертвеца, теперь закрывающий его брюхо.

— Это металл людей.

— Выглядит нелепо. Сними его.

— Сниму, когда мы уйдём из этой дыры, — ответил Голгфаг.

Голгфаг лежал на каменной плите под высоким сводом зала. В воздухе повис мерзкий приторный запах старого свечного воска и благовоний чёрного лотоса. Волосы Голгфага стояли дыбом.

В комнате было ощущение стужи, которую не спутать ни с чем, чувство леденящего душу колдовства.

Голгфаг силился поднять голову над плитой. Бледные силуэты извивались вокруг его запястий и лодыжек: призрачные белые змеи, корчащиеся и переплетающиеся, сливающиеся в единую и… живую, хотя слово и казалось неуместным… петлю.

Голгфаг попытался поднять ногу. Змеи застыли, став неподвижной верёвкой.

Он медленно вспоминал подробности. Теперь он мог собрать их вместе. Долгий подъём через залы, полные истекающих слюной безумных отродий из самых мрачных кошмаров, воющих, скулящих, стенающих и пожирающих друг друга от жажды крови. А затем его притащили сюда. В этот зал высоко в башне. Ведь это явно была именно она — круглая башня, сквозь которую петляли спиральные лестницы, древняя, но не разрушенная.

Не трать силы, сказал себе Голгфаг. Бывало и хуже. Думай головой, хотя она и болит. Ну, хотя бы открой оба глаза.

Звериное чутьё говорило огру, что снаружи всё ещё была ночь. Едва ли он пролежал здесь больше часа. Горбатая луна Моррслиб всё ещё восходила в небе. Голгфаг вглядывался в темноту, пытаясь разобрать детали.

Он был над землёй. Зал явно принадлежал богачу, а вокруг стен были свалены в кучи груды пергамента, побуревшие от времени звериные шкуры и древние кристальные шары, внутри которых плавали заспиртованные клочья каких-то зверей или иных существ. Там же стояла лестница на колёсах — наверное, для того, чтобы можно было заглянуть на верхние полки. Голгфаг никогда такого не видел и не представлял, как столько слов могут тут понадобиться одному человеку.

Сам Голгфаг особо не разбирался в словах, каждый раз втягивавших его в него неприятности. Он вспомнил схватку с Болггом. Стоило подкараулить его, дождаться, когда Разрубатель Великанов пойдёт отдыхать, а затем разбить ему голову сзади.

Но нет, Голгфаг решил сделать всё по старинке. Лицом к лицу на виду у всей банды. Таким вот он был дураком.