Возвращение на Обитаемый остров - Третьяков Владимир - Страница 36

– Убедился? – Максим застегнул пижаму. – Я вовсе не призрак, а живой и здоровый. Такое, порой, возможно. Ладно, хватит удивляться, открывай ворота.

Медбрат с некоторым сомнением полез в карман и вытащил из него связку ключей.

– А чего вам на улицу понадобилось? – не то, спрашивая, не то, осуждая, пробормотал он. – Ночь на дворе, мало ли чего там произойти может. Спали бы у себя в боксе как все нормальные больные, так нет же…

– Я же сказал уже – воздухом хочу подышать. Душно в боксе.

Медбрат открыл дверь, пропуская Максима.

– Да, отец, – сказал он, проходя к выходу. – Я проголодался жутко. Так что, ты уж будь так добер, расстарайся, пошуруй там насчет пожевать. Если молочка найдешь, тащи, и моя благодарность не будет знать границ. Я далеко уходить не стану, на скамейке посижу.

Оставшись один, санитар не стал торопиться выполнять порученную просьбу. Первым делом он снял телефонную трубку, набрал номер, и когда на том конце ответили, сказал:

– Это Маллиш, санитар из госпиталя. Вы просили позвонить, если что случится.

– А что у вас произошло? – вопросил, позевывая голос в трубке.

– Только что господин барон спустился на первый этаж, попросился на улицу подышать свежим воздухом, а так же, вынести ему поесть.

– Как ты говоришь, – с недоумением произнес голос в трубке. – Спустился вниз! А кто же ему помогал?

– Никто не помогал. Они самостоятельно спустились. Самое поразительное, господин барон двигался столь легко, что я было, грешным делом, подумал: преставился он у себя наверху в боксе, а мне явилось бестелесное привидение.

– То есть, ты хочешь сказать, что он шел без затруднений… Он что же, выходит, выздоровел? Но у него же обширные ожоги…

– Нету у него никаких ожогов. Кожа, как новенькая, розовая, словно бы у младенца, даже красноты нездоровой не видно.

– Хорошо, – произнес голос после некоторой паузы. – Твое рвение не останется без внимания. Продолжай за ним присматривать, и позднее доложишь обо всем. Обещанная награда – за мной.

Санитар положил трубку на рычаг, и лишь после этого отправился на кухню, набрал там в тарелку каши из котла, прихватил бутыль молока и добрый ломоть хлеба. Поставив все это на поднос, он пошел на улицу.

Он ожидал найти Турренсока мирно сидящим на скамейке, но ошибся. Увиденное поразило санитара настолько, что он замер, не в силах двигаться дальше. «Больной», которому по идее надлежало еще не один день лежать в боксе обездвиженным, таковым быть не желал, и в приличном темпе «нарезал» круги вокруг большой клумбы. Оглянувшись на скрип дверей, он остановился и, голосом лишенным какой-либо одышки, крикнул:

– А, это ты! Ну, как, нашел чего-нибудь? Поставь там, на скамейке, я сейчас закончу и подойду.

Санитар сделал то, что ему было велено, и почтительно замер, наблюдая, как Турренсок от бега перешел к выполнению силовых упражнений.

– Господин барон, – наконец осмелился произнести он. – Разрешите мне вернуться на пост, а то там телефон… Сами понимаете, мало ли чего может случиться.

– Да, да, любезный, – сказал Максим, не прерывая отжиманий. – Конечно, иди. И огромное спасибо тебе за… ну, еду.

Санитар направился на свое место, но по пути оглянулся и, покачав головой, пробормотал себе под нос.

– Это ж надо такое… Сколько лет живу, а такого быстрого выздоровления еще не видал.

Максим же, завершив разминку, направился к скамье, где отдал должное холодной каше. Запив ее молоком, он наконец почувствовал себя заново рожденным, готовым к новым подвигам во славу…

Посидев еще немного на скамье, Максим затем вернулся обратно в бокс, где прилег, погрузился в размышления о предстоящих делах, и под это дело как-то незаметно задремал. Разбудили его громкие голоса в коридоре, и спустя несколько секунд в бокс ворвалась довольно внушительная компания. Возглавлял ее самолично Их Императорское Величество Дженс, за которым семенил лысый толстяк – насмерть перепуганный главный врач, а уже за ним, сверкая шитьем парадных мундиров, следовали адмиралы субмарин – флота, их адъютанты и охранники. Завидев эту толпу, Максим нерешительно поднялся навстречу.

– Вот он, герой! – воскликнул Дженс, широко распахнув руки для предстоящих объятий. – Ну, как твое здоровье, храбрец?

– Все нормально, Ваше Величество, – ответил Максим, прижатый к груди Императора. – Готов к выполнению вашего следующего задания.

– Вот это я понимаю… – от восхищения Дженс не мог подобрать нужные слова. – Все бы мои подданные являли собой подобный пример! Постой, – он оторвал от себя Максима и пристально на него посмотрел. – Но мне говорили, что у тебя обширные ожоги, на излечение которых потребуется несколько недель. Ты же, прямо таки, искришься здоровьем. Как так? Уж не знаменитое ли колдовство Кейзо здесь замешано?

– Никак нет, Ваше Величество, – спокойно ответил Максим. – Слухи о колдовстве, которое якобы присуще нашему роду, не имеют под собой никакой почвы. Справедливо в них лишь то, что мои предки с давних пор собирали по крупицам древние знания, которые и помогли мне нынче воспрять из пепла. Если хотите, я могу многому научить и вас.

– Хочу, хочу, непременно, – ответил Дженс, улыбаясь. – Но только позже, когда у меня появится свободное время. Сейчас же мне хочется отметить твой подвиг, Турренсок и наградить так, как он того заслуживает.

Он повернулся к свите и взял из рук адъютанта открытую коробочку, где на синем бархате, сияя и переливаясь драгоценными камнями, лежала высшая награда Империи – орден Морской Звезды первой степени.

«Солидно! – подумал Максим, а Турренсок добавил. – К этой игрушке полагается целый ряд привилегий и очень приличная пожизненная пенсия».

– Немного, правда, не по статусу, – торжественно произнес Император. – «Морскую звезду» положено вручать только высшим чинам, начиная с субмарин – адмиралов, а тебе только на днях присвоено звание субмарин – мастера первого ранга. Ну да ладно, будем считать, что я несколько опережаю события, и субмарин – адмирала ты вскоре получишь. Так что, орден – это вроде как аванс на будущее.

– Одну минуту, Ваше Величество, – остановил его Максим. – Прежде чем вы наградите меня, я хотел бы узнать о судьбе моих соратников, с которыми мне довелось отбивать атаки врага. Как они?

Дженс опять повернулся к свите и спросил врача:

– Как там остальные герои?

– Не могу знать, Ваше Величество, – ответил медик смущенно. – Это как-никак нижние чины, и их направили в другой госпиталь.

– Немедленно узнать об их состоянии, – приказал Дженс. – Минута времени.

– Есть, Ваше Величество, – выкрикнул врач и исчез.

Пока он отсутствовал, императорский адъютант откупорил бутылку вина, налил его в изящные бокалы и отпил маленький глоток из одного. Присутствующие смотрели на него с нескрываемым интересом, но ничего неожиданного не произошло.

– Все нормально, – сказал адъютант, – вино можно пить.

В тот же миг вернулся запыхавшийся главврач.

– У меня не очень хорошие вести, Ваше Величество. – Произнес он сдавленным голосом. – Двое из трех уже умерли, а третий находится в тяжелом состоянии.

– Кто именно? – спросил Максим с тревогой.

– Кажется ваш денщик.

– Слава Богам! – С облегчением произнес Максим. – Я многим ему обязан.

– Повышенное единовременное пособие семьям погибших и офицерская пенсия на двадцать лет, – распорядился Дженс. – Денщику господина субмарин – мастера дать самый лучший уход и лечение. И при первой же возможности переведите его в этот госпиталь.

– Спасибо, Ваше Величество, – просиял Максим. – Вы даже не представляете…

– Представляю, – буркнул Дженс. – Ну, что, теперь можно приступить?

Он взял орден из коробочки и, держа его перед собой, торжественно произнес:

– За проявленный героизм и мужество в бою с противником, многократно превосходящим в силах, и учитывая прошлые заслуги, оказанные государству и мне лично, орденом «Морской Звезды» первой степени награждается субмарин – мастер, барон Турренсок Кейзо.