Вышел месяц из тумана… - Арлидж Мэтью - Страница 36

– Пятнадцать. Мы связались со всеми. Тамошняя публика не горит желанием обсуждать дела своих клиентов.

– Постарайся их убедить, что это необходимо. Расскажи, что случилось с Мартиной, покажи фотографии. Нам нужно знать, кем она была. Вернее, он.

Чарли, не сдержавшись, усмехнулась. Хелен тоже хмыкнула. После недавнего жесткого разговора отношения между ними – так по крайней мере казалось Чарли – заметно потеплели. Она тогда сильно разозлилась – кому понравится, что его подозревают? – и даже подумывала подать рапорт о переводе. Но ей по-прежнему хотелось нравиться Хелен, заслужить ее уважение. По правде говоря, она стала образцом для большинства женщин-полицейских. Самая молодая сотрудница полиции Гемпшира, дослужившаяся до звания детектива-инспектора, она продемонстрировала стремительное восхождение по карьерной лестнице. Кое-кто считал, что отсутствие мужа и детей дает ей несправедливое преимущество перед другими женщинами, но никто не отрицал, что Хелен прекрасно справляется со своими обязанностями. Многие старались ей подражать.

После разговора с Чарли Хелен собрала команду.

– За главного остается детектив-констебль Брукс. Срочно отрабатываем клиники. Знаю, что нас стало на одного человека меньше, и знаю, что у вас по этому поводу есть ко мне вопросы. Отвечу на них позже. Сейчас мне нужно, чтобы все сосредоточились на работе. Мы должны поймать убийцу.

Она простилась и ушла. Чарли раздавала задания Сандерсону, Макэндрю и остальным. Никто не фыркал – дескать, раскомандовалась, – хотя большинство носили звание не младше, чем у Чарли. Она старалась говорить коротко и по существу, но в душе ликовала. Впервые на ее памяти Хелен Грейс уступила штурвал другому человеку.

В конце концов пришлось позвонить в полицию – не хотелось, но он не оставил ей выбора. Сначала Кристина испугалась – Стивена не было дома, а она решила, что в дверь колотят пьяные сопляки. Но когда убедилась, что это всего лишь бывший муж, то страх сменился отвращением.

Вот уже несколько месяцев она не видела Марка пьяным и верила, что он взялся за ум. Но картина, открывшаяся ее глазам сейчас, ужасала. Грязная, в пятнах, одежда; волосы нечесанные; язык заплетается. Негодуя на судьбу, он сообщил всей улице, что Кристина готова раздвинуть ноги перед каждым, а Стивен – тупой похотливый козел. Кристина не хотела ему открывать, но побоялась, что он своим стуком разбудит Элси. Она приоткрыла дверь на длину цепочки и попыталась его урезонить, но лишь сильнее разозлила. Какое право она имеет его не пускать, орал он. Он желает видеть свою дочь. Дочь, которую она у него украла. Кристина не успела захлопнуть дверь – он просунул руку внутрь и выдернул цепочку из фиксатора. Ворвавшись в дом, он промаршировал наверх, прямо в комнату Элси. Кристина схватила телефон и набрала 999. Она читала о слетавших с катушек мужьях, которые после развода убивали собственных детей. Неужели Марк способен на такое? Вряд ли, но на практике она проверять не собиралась. Быстро рассказала диспетчеру, что происходит, назвала адрес и рванула наверх.

Картина, открывшаяся ее глазам, оказалась даже хуже той, что рисовало ей испуганное воображение. Элси стояла на кровати, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Марк лежал на полу и тоже рыдал. Сначала Кристина, теперь и Элси. Выражение ужаса на ее лице разорвало ему сердце. Он понял, что алкоголь победил, вытравив из его души все хорошее.

Он сломался. Отныне ему оставалось в жизни одно: жалеть себя и упрекать других. Впервые за долгое время Кристина испытала чувство, которое старательно гнала от себя. Чувство вины.

Ей нужна была полная уверенность. Она уже разрушила карьеру Марка – а может, не только карьеру? – и, хотя все свидетельствовало против него, ее терзали сомнения. Он так возмущался, выглядел таким оскорбленным… Неужели притворялся? Ошеломленная известием, что в команде завелся «крот», Хелен тешила себя надеждой, что предатель приведет их прямо к убийце. Однако ее надежда не сбылась. Хелен уже жалела, что затеяла всю эту историю, но было слишком поздно. Она уже подала рапорт, и Марка ждало служебное разбирательство. И теперь, положив его голову под топор, Хелен хотела убедиться, что ошибки нет.

Просматривая личные дела сотрудников, она обнаружила кое-что интересное. В тот день, когда кто-то скачал показания Эми, Хелен ездила в криминалистическую лабораторию, Уиттакер ходил под парусом в Пуле, а Чарли работала в другом отделе. Оставались Марк и техники: Питер Джонсон, Саймон Эшуорт и Джереми Лэнг. В тот день все они бастовали, но… В деле Саймона Эшуорта имелось кое-что любопытное. Деталь, на которую она раньше не обратила внимания.

В полицию Гемпшира Эшуорт перевелся из лондонского отделения Национального агентства по борьбе с преступностью, где помогал создавать новую базу данных. Он легко вписался в коллектив, трудился, не вызывая нареканий, но совсем недавно подал рапорт о переводе назад, в Лондон. Он проработал здесь всего четыре месяца. Шаг с точки зрения карьерного роста попросту глупый. А если учесть, что Эшуорт уже оплатил годовую аренду квартиры в Портсмуте, и вовсе бессмысленный. Значит, что-то случилось. Что-то, что не нашло отражения в официальных документах. Что-то, чего никто не заметил. Почему он решил спешно вернуться в Лондон?

Хелен почуяла охотничий азарт. Тот факт, что Эшуорт не появлялся на работе, только усилил ее подозрения. Как выяснилось, он заболел – хотя никто не знал, чем именно. После долгих размышлений Хелен решила открыться Питеру Джонсону. Из разговора с ним выяснилось, что особой популярностью в коллективе Саймон Эшуорт не пользовался.

Он отказался принять участие в забастовке. При этом известии Хелен почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Эшуорт не входил в профсоюз, но было бы логично, если бы он поддержал товарищей и присоединился к однодневной забастовке. Но он этого не сделал. Замкнутый по натуре, он плохо ладил с окружающими и, судя по всему, неважно разбирался в людях. Мог ли он стать легкой добычей для такой особы, как Микери? Питер Джонсон не скрывал антипатии к Эшуорту, но настаивал, что не имеет к его переводу никакого отношения. Нет, он не отрицает, что сотрудники отдела недолюбливали Эшуорта (кто же любит штрейкбрехеров?), но никто на него не «наезжал» – кому охота схлопотать обвинение в незаконном притеснении или запугивании? Очевидно, Эшуорт принял решение о переводе сам.

– Лучше его расспросите, – заключил Джонсон.

Именно так Хелен и собиралась поступить. Только сначала Саймона Эшуорта следовало найти. Никто не видел его уже несколько недель.

Ее преследовал запах рвоты. Рвоты и засохшей крови. Во рту пересохло, горло саднило, в голове пульсировала тупая боль. Она не ела уже несколько дней и почти физически чувствовала, как в желудке образуются язвочки. Но не это ее беспокоило – в чем она действительно нуждалась, так это в воде. Обычно она выпивала по два-три литра воды в день, впадая в раздражительность, если под рукой не оказывалось бутылки-другой. Каким пустяком казались эти мелкие неприятности сейчас, когда она в буквальном смысле слова умирала от жажды! Она никогда не вдумывалась в смысл этого выражения, но теперь точно знала, что оно означает. Подступало отчаяние – она понимала, что выхода нет.

Сэнди неподвижно лежал рядом. Надеялся умереть во сне? Смерть стала бы избавлением от кошмара. Призрачная надежда… Они угодили в западню. Вот и все. Уловив жужжание, Микери скосила глаза влево. Над кучкой нечистот в углу кружили мухи. Откуда они тут взялись? Через какую крошечную щель проникли в эту консервную банку? Мерзкие насекомые могли прилетать и улетать когда угодно.

В самом начале, придя в себя, Микери совершенно растерялась. Вокруг стояла кромешная тьма. Где она? Как сюда попала? Вдруг рядом, до смерти ее перепугав, зашевелился Сэнди. Если до того она еще могла думать, что все это ей снится, то присутствие Сэнди развеяло иллюзии, заставив осознать суровую реальность.