Вышел месяц из тумана… - Арлидж Мэтью - Страница 20

Сегодня был самый черный день. Наихудший со дня похищения. Сегодня хоронили Бена. После освобождения Питер Брайтстон сторонился, как чумы, всего, что было связано с убитым. Он не желал задумываться о том, что чувствуют невеста и друзья Бена, каково им сейчас. Но, сидя дома, дни напролет проводил в интернете и без конца заглядывал на страничку памяти Бена, все глубже вникая в оборванную им жизнь.

Три дня назад на страничке появилось объявление о похоронах, опубликованное лучшим другом Бена. Обряд предстоял довольно скромный. Интересно, кто пойдет от фирмы? Наверное, партнеры и отдел Бена. А как остальные сотрудники? Вдруг окажется, что не явился только Питер? Он даже прикидывал, не пойти ли на похороны, но отбросил эту мысль. Друзья Бена разорвут его на куски. И кто их обвинит?

А пойти ему хотелось. Попрощаться. Попросить прощения.

Питер собирался написать невесте Бене письмо, хоть Сара его и отговаривала. Она, конечно, была права. Он с ней не согласился и сел за письмо Дженни, но не смог выжать из себя ни слова. Все, что он хотел сказать: я не желал Бену смерти и ни о чем так не сожалею, как о невозможности повернуть время вспять, – звучало бессмысленно и глупо. Что ей до его желаний? Он убил ее жениха, чтобы спасти собственную шкуру.

А стоило оно того? Питер уже и сам этого не понимал. После пережитого шока он не ощущал ничего, кроме давящей пустоты, как будто разом лишился всех органов чувств и теперь не жил, а тянул тоскливую лямку жизни.

И что ему теперь делать? Как он вернется на работу? Примут ли его? Он должен попробовать. Все лучше, чем сидеть дома и медленно сходить с ума.

Если бы только Бен потянул за спусковой крючок. Он мог. Время у него было. Почему он колебался? Трусил? Или терзался моральными сомнениями? Если бы Бен выстрелил, то весь ужас за содеянное достался бы ему, а Питер преспокойно лежал бы в могиле.

Эгоистичный ублюдок.

Каждый должен уметь поставить точку. Рано или поздно. Для Джейка это время настало. Ситуация выходила у него из-под контроля, и в этом не было ничего хорошего. В конце концов, это отдавало непрофессионализмом. Она заявилась, когда он работал с клиентом. И, конечно, с таким видом, будто ей наплевать на весь мир. Села за дверью, глаза в пол, и ждала, пока Джейк закончит сеанс. Она испортила ему настроение, и клиент это заметил. Пришлось пообещать ему дополнительный бесплатный сеанс, только бы он поскорее убрался. Такие вещи страшно вредят бизнесу – здесь, на южном побережье, мир садо-мазо достаточно тесен, и слухи в нем распространяются быстро.

Она извинилась, но не искренне, а так, походя. Была взвинчена, явно не в себе. Джейк даже подумал, что она выпила, и задал прямой вопрос. Она обозлилась и буркнула, что он – доминатор, а не лечащий врач. Ладно, это Джейк проглотил, не хотел ей перечить, но предложил провести короткий сеанс в облегченном варианте, а потом, может быть, поговорить.

Ее это не устроило. Даже слушать не стала. Потребовала полный часовой сеанс. И побольше боли – столько, сколько ему по силам. Плюс оскорбления. Чтобы он обзывал ее уродиной, куском дерьма, дрянью и грозил удавить или еще чего похуже. В общем, она настаивала, чтобы он смешал ее с грязью.

Джейк отказался. Она разъярилась. Тогда он высказался начистоту. Некоторым из своих клиентов он охотно оказал бы подобную услугу, но только не ей. Он давно сообразил, что у нее не все в порядке с психикой, и собирался намекнуть, что ей не помешало бы обратиться к психотерапевту. Просто хотел показать ей, что кроме ужесточения сеансов у нее есть и другие возможности. Так он и сделал.

– Ты что, мать твою, шутишь, что ли? – взорвалась она. – Ты вообще соображаешь, что говоришь?

Взрыв негодования смутил Джейка.

– Мое дело – предложить, – залепетал он. – Но лично я не готов участвовать в подобных грязных…

– Грязных? – перебила его она. – И кто мне это говорит? Ты, продажная шавка, будешь делать то, что я тебе скажу. Пока я тебе плачу.

Она надвинулась на него, и у Джейка мелькнула испуганная мысль, что сейчас они подерутся – до того она рассвирепела. У него всегда был под рукой электрошокер, хотя он еще ни разу не пускал его в ход. Вот будет забавно, если придется испытать устройство на ней. Джейк уже потянулся за своим тайзером, когда она резко развернулась, промаршировала к выходу и грохнула дверью.

Что-то подталкивало его догнать ее и вернуть, но он подавил в себе это побуждение. Кто она ему? Не подруга и не близкая знакомая. Всего лишь клиентка. В прошлом Джейку уже случалось переходить с клиентками грань чисто деловых отношений, о чем он впоследствии горько сожалел. Нет уж, лучше поставить на этой истории крест и постараться выбросить ее из головы. Эта женщина ему нравилась, но не настолько, чтобы сносить от нее оскорбления. Он не мальчик, чтобы позволять так с собой обращаться.

Джейк со вздохом опустил жалюзи и навсегда вычеркнул ее из своей жизни.

Хелен прибавила скорость до ста миль в час, и машина с ревом вылетела на скоростную полосу. Близилась ночь, и на кольцевой дороге было пусто. Наслаждаясь простором, Хелен смело поддавала газу. Скорость помогала отвлечься от гнетущих мыслей о кошмарных событиях последних дней.

Ей оставалось проехать около двух миль. Хелен напомнила себе, что ее ждет работа и надо сосредоточиться. От нее сейчас зависит жизнь людей. Троих из погибших – Бена, Мари и Анну – она знала лично. Простым совпадением это не объяснишь. Надо установить, какое значение имеет этот факт. Возможно также, что внимание убийцы к жертвам привлекло то обстоятельство, что все они в прошлом пережили серьезную трагедию.

Единственным исключением из общего правила оставалась Эми. Хелен прежде с ней не встречалась. По ее данным, за Эми не числилось ничего предосудительного. То же касалось и Сэма. Если допустить, что выбор убийцей своих жертв как-то связан с ней, с Хелен, то как в этом списке оказались Эми и Сэм? Стоял уже поздний вечер, и вряд ли мать Эми обрадуется гостье в этот час, но Хелен не видела другого выхода.

Ей открыл отец семейства, в последний миг сдержавший рвущийся с губ поток проклятий. После возвращения Эми домой Эмилия Гаранита и ее коллеги ни на миг не оставляли Андерсонов в покое, доводя их до умоисступления.

Убедившись, что это не журналисты, хозяин дома пригласил Хелен войти. Ее усадили в гостиной, и Дайана Андерсон пошла за дочерью. В надежде, что ее посетит вдохновение, Хелен принялась рассматривать развешенные по стене семейные фотографии, с которых весело смотрела счастливая троица: отец, мать и любимая дочь.

Наконец из спальни спустилась Эми. Перспектива в который раз окунуться в воспоминания о недавнем кошмаре восторга у нее явно не вызвала. Она уже спала, когда пришла Хелен, и той пришлось немало потрудиться, чтобы хоть немного ее расшевелить. Постепенно до Эми дошло, что ее больше ни в чем не обвиняют, и она начала отвечать на вопросы честно и откровенно. Нет, никаких неприятностей с полицией у нее никогда не было. Нет, она определенно не встречалась прежде с Хелен. А у Сэма? Если и были, то Эми о них неизвестно. Он учился на юриста и хорошо понимал, что любое столкновение с законом поставит крест на его будущей карьере. По этой причине некоторые из ее подруг находили Сэма скучным, но Эми ценила в нем основательность и надежность. Он всегда был рядом. Пока она не выстрелила ему в спину.

Эми умолкла – чувство вины снова навалилось на нее тяжким грузом, норовя утащить на дно отчаяния. Дайана Андерсон встала, чтобы проводить дочь в спальню, но Хелен попросила ее и ее мужа остаться и ответить на некоторые вопросы. Дайана вспылила. Хелен, у которой лопнуло терпение, пригрозила супругам арестом за отказ сотрудничать со следствием. Андерсоны подчинились и следующие полчаса отвечали на самые разные вопросы, касавшиеся их жизни. Бывали ли у них нелады с законом? Случалось кому-либо из них когда-либо сталкиваться с Хелен – в любом качестве? Нет, закон они не нарушали, если не считать штрафа за езду в нетрезвом виде, наложенного на Ричарда Андерсона три года назад. Какая-либо связь с Беном? Анной? Мари? Хелен проверяла все варианты, но в глубине души уже знала, что ее попытки бесполезны.