На крыльях мечты - Матир Анна - Страница 7

— Господи, помоги мне! — Шепот моих слов разогнал безмолвие. Слова, которые не должна была услышать Олли, но которые мне необходимо было произнести.

Тетя Адабель силилась дышать, повернув голову ко мне.

— Дети… пожалуйста… — В перерывах между словами из ее рта лилась кровь.

Одна красная капля попала мне на руку. Я уставилась на темно-красное пятно. Кровь тети на моей руке, такая же течет у нас под кожей. Мама бросила свою сестру давным-давно, я не могла поступить так же.

Отбросив с виска слипшиеся от пота темные волосы тети, я наклонилась ниже и задышала ей в ухо, говоря:

— Я позабочусь о них, тетя Адабель! Я обещаю.

Тетя с трудом перевела дыхание.

— Больше некому о них позаботиться! — Она выкашляла еще один поток крови.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я не знаю…

— Господь послал тебя! — Ее слова вознеслись вверх, как и ее дух, освободившись от тела, покинул комнату, и воцарилась тишина.

Глава 6

Не успела я закрыть глаза тети Адабель и дойти до кухни, как начался дождь. Мне показалось, что это весьма символично — небо плачет слезами, невыплаканными Олли Элизабет. Могу сказать, что она знала о кончине тети, хотя я ничего вслух не говорила. Наблюдение за ее решимостью быть сильной напомнило мне о маме, и мне захотелось зарыдать вместе с небесами.

Войдя в кухню, я увидела двух маленьких мальчиков. Их нетерпеливые личики уже были измазаны кашей. Олли поставила на стол еще одну миску, на этот раз перед стулом, который стоял в конце стола, и я предположила, что это место обычно занимала тетя.

Я должна была сама заняться завтраком, но почувствовала, что девочке необходимо придерживаться ранее заведенного распорядка, поэтому я села. Мальчики уставились на меня широко открытыми глазами, а тем временем их ложки мерно переносились от тарелки ко рту и обратно.

Олли налила патоки поверх бесцветной массы в моей миске.

— Спасибо. — Я сумела взять ложку и воткнуть ее в плотную сладкую массу.

Я бы не пренебрегла этой едой ни за что на свете, но сейчас мне вообще не хотелось есть. Тетя Адабель лежала мертвая в другой комнате. И я понятия не имела, что делать дальше.

Олли осталась стоять возле моего стула. Я наполнила ложку кашей, сунула ее в рот и с усилием протолкнула дальше.

— Это Джеймс и Дэн. — Девочка кивком указала на мальчиков, своих братьев. — Джеймсу только исполнилось шесть, а Дэну четыре летом.

— Очень приятно с вами познакомиться, — ответила я, чувствуя себя крайне глупо.

Они посмотрели друг на друга. Мысли, которыми они обменялись, были понятны мне без слов.

— Это… — Олли запнулась, посмотрев на меня.

— Ребекка, — закончила я за нее.

Вдруг раздался крик. Крик ребенка. У меня все внутри похолодело. Сколько лет младенцу? Он уже может есть? Ходить? Разговаривать?

Олли понеслась вверх по лестнице, Джеймс нахмурился, и Дэн тут же повторил выражение лица брата.

Я не знала, что им сказать. Мне не приходилось разговаривать с маленькими мальчиками. И уж тем более с теми, которые лишились матери и той, кто занял ее место. Как мне сказать им, что мисс Ада умерла? Понимают ли они в полной мере значение слова «умерла»?

По телу прошел озноб. Я прижала руки к лицу и предложила мальчикам подложить еще топлива в печь.

Джеймс и Дэн слезли со скамьи.

— Ты берешь два полена, а я три, — решил Джеймс.

— Я могу и три принести! — Дэн заторопился за братом, его лицо горело нетерпением.

Когда они появились снова, их маленькие ручки были полны поленьев. Дровяная печь? Дома мы пользовались углем, есть ли разница? Пока я подошла ближе, Джеймс засунул поленья в печь и закрыл решетку.

Мое беспокойство быстро переросло в удовлетворение, по крайней мере, если смотреть на печь снаружи.

Шесть горелок и чайник или кофейник, греющийся сзади. Теплая полка и резервуар для горячей воды — больше и новее, чем у мамы. Я смогу с этим справиться, даже несмотря на то, что топливо другое. Может быть, дровяная печь понравится мне так сильно, что я попрошу Артура приобрести такую же для нашего дома.

Вернулась Олли, держа на руках круглолицую малышку с золотистыми волосами.

— Ой! — Я взяла похожего на ангелочка ребенка на руки.

По моей оценке, ей было семь или восемь месяцев от роду. Ребенок взял меня за палец и поднес к своему розовому ротику.

— Как зовут это милое дитя?

— Дженни.

Я покачала малышку с ямочками на щечках взад-вперед. Она засмеялась и захлопала в ладоши. Я прижалась к ее щеке и вдохнула запах хлопковой одежды, согретой солнцем. В следующее мгновение она повернула распростертые руки к сестре, вдруг осознав, что я была незнакомкой.

— А она разве тоже ест кукурузную кашу? — спросила я.

Олли наклонила голову и ответила:

— Конечно.

Мои щеки запылали. Мне следовало это знать.

— Я приготовлю ей завтрак.

— Только немного. — Олли подвинула высокий стул к столу и усадила на него сестру. — И никакой патоки, только немного молока.

Я кивнула и принялась за работу, но когда я достала кувшин молока из испарительного охладителя, остановилась. Молоко! Его дает корова…

Я пыталась скрыть волнение в голосе:

— Олли, дорогая, у вас есть корова?

— Да, мэм. Старый Боб. — Она взяла миску из моих рук и принялась кормить сестру.

— Боб? — Может быть, она неправильно поняла мой вопрос?

— Джеймс назвал ее так, когда был еще маленьким. Он не знал, что молоко дают только коровы-девочки.

— Ясно. — Мой лоб разгладился. Интересно, это дом моей тети или этих детей? Тетя Адабель приняла их или сама сюда переехала? Мне очень нужно было получить ответы на некоторые вопросы.

Сняв с крючка у двери в коридоре большую шаль, я накинула ее на голову и плечи. Единственное, в чем я была сейчас уверена, это в том, что корову нужно доить. Каждый день. Два раза в день! Я предположила, что кто-то другой выполнял эту задачу ранее, но если они знали о моем приезде, то наверняка оставили эту работу мне. Я приготовилась выйти в грязный из-за дождя двор.

— А можно мы тоже пойдем? — Джеймс заглянул мне в глаза. — Мисс Ада всегда разрешала нам помочь.

Рядом закивал Дэн. Как я могла не согласиться? Они пока не знали, что мисс Ада уже улетела на небеса.

— Олли, позаботься о Дженни. — Я раскрыла полы шали, мальчики стали у моих ног, и мы вышли под стену дождя. Мы прошли мимо ворот и сада так быстро, как только могли передвигаться ноги малышей.

Мычание Старого Боба становилось все громче. Я подхватила Дэна на руки и пронесла его весь небольшой остаток пути.

К тому времени как мы открыли ворота хлева, наша одежда вся вымокла.

Отчаянный зов коровы поощрил меня двигаться вперед. Я умела доить. Я делала это с тех пор, как стала чуть старше Олли. Я взяла ведро у стены, а возле стойла нашла стул.

Старый Боб посмотрела на меня благодарными глазами, когда я начала ее доить равномерными движениями. С каждой струей молока, бьющейся о ведро, у меня в голове рождались вопросы. Какое отношение моя тетя имела к этой семье? Как умерла мать этих детей? Когда вернется их отец?

Наконец я выдоила последнее молоко, похлопала корову по бедру и встала.

Передо мной открылась картина всего хлева. Стойла для лошадей — несколько штук, пустых. С другого конца — двойные двери.

Вдруг ржание прорубило воздух.

— Что там?

Джеймс и Дэн перестали играть в догонялки, щеки раскраснелись, они едва переводили дух.

Наконец Джеймсу удалось проронить несколько слов.

— Том и Хак, это наши мулы.

— И Дэнди! — добавил Дэн.

— Дэнди — это папина лошадь.

Папина лошадь.

— Значит, это ферма вашего отца?

Джеймс кивнул, Дэн присоединился к брату.

На один вопрос получен ответ, осталась еще тысяча.

На улице прогремел гром. Я завела мулов и лошадь в пустые стойла. Чтобы пуститься в обратный путь домой под дождем, вновь накрыла детей шалью. У мальчиков после похода в хлев с одежды все еще капала вода. Ну да ладно. Они все равно пойдут под дождем, и им уже не страшно.