На крыльях мечты - Матир Анна - Страница 60

Я поерзала на сиденье, впервые почувствовав себя неуютно в компании подруги.

Ирен села рядом.

— Как дела на ферме?

— Нормально. — Я не могла смотреть ей в глаза, поэтому расправила юбку, скрестила ноги и прижала сумочку к себе.

Она положила свою руку на мою.

— Я все еще молюсь.

Я кивнула, так и не взглянув на нее, мой взгляд остановился на ее руке, пока она не убрала ее.

В конце прохода появился шериф.

— Ребекка?

Чуть встряхнув головой, я согнала меланхолию и послала мужчине свою самую лучезарную улыбку. Он улыбнулся в ответ и, положив мою руку себе на предплечье, проводил из церкви на улицу. Был пасмурный день, скорее зимний, нежели весенний.

— Можно я заеду на этой неделе? — Его жаждущие глаза испугали меня. Я должна сказать ему, что скоро уезжаю.

— Я… да, думаю, это будет неплохо. — А что еще мне оставалось ответить? Пожалуйста, не проси меня дать то, что я не могу. А может быть, я только воображала этот вопрос в его глазах? Может быть, он просто нуждался в друге? Я положила руку ему на плечо. — Пожалуйста, приезжайте, это всегда приятно.

Глава 44

Шериф Джефрис постучал в кухонную дверь следующим вечером, после ужина. Его шляпа привычно вертелась в руках, он облизывал губы. Френк и дети перешли в гостиную, пока я налила кофе и села за стол напротив шерифа. Сердце мое безумно колотилось. Уже давно я не чувствовала себя так неуютно в присутствии Генри.

— Я тут думал… — Мужчина уставился в чашку, будто хотел прочесть свои следующие слова на темной поверхности.

Из гостиной донесся низкий смех Френка. Ноги мои хотели вскочить и бежать туда, чтобы немедленно узнать, какие детские проказы вызвали такое восхищение, но я осталась сидеть.

Генри достал бумагу из внутреннего кармана пиджака и положил ее на стол.

— Что это? — Я раскрыла ее, и от написанного у меня перехватило дыхание. — Техасский рейнджер!

Он кивнул, глаза сияли гордостью.

— Это все благодаря тебе, Ребекка!

— Мне? — Я прикусила губу, пытаясь сдержать слезы. Генри будет следовать своей мечте!

— Я никогда не попытался бы, если бы ты не поощрила меня!

Потянувшись через стол, я пожала ему руку, прежде чем осознала, что делаю. Я тут же отдернула руку, будто прикоснулась голыми руками к рукоятке замерзшего водяного насоса.

Но Генри удержал мою ладонь.

— Я люблю тебя, Ребекка! Я думаю, с той самой минуты, как подхватил тебя на станции.

Я задержала дыхание, жалея, что мне придется разочаровать этого мужчину.

— Поехали со мной! Выходи за меня замуж! — Его глаза искрились надеждой.

Я вспомнила урок вождения и ужин в доме Ирен. У Генри Джефриса была тяга к приключениям, но он хотел спокойную, благонадежную жену. Жену, которую следовало баловать и о которой нужно было заботиться, такую, как, например, Клара Грешем. Я не была уверена, что могу стать такой женой, как, впрочем, и покорной дочерью, о которой мечтала мама.

Я высвободила руку, жалея, что никак не смогу смягчить своих слов.

— Я не могу.

Он откинулся назад, будто я ударила его.

— Мы не подходим друг другу, Генри. Мы придем к тому, что станем презирать друг друга. В конце концов.

Он покачал головой.

— Этого не случится, Ребекка. Я сделаю все, что захочешь, и стану тем, кем ты захочешь!

Полная противоположность Артуру! Почтительный, заботливый, говорит, что любит меня!

— В этом-то и проблема, Генри! Ты не должен меняться ради меня. — Почему я не могла испытывать к нему такую же привязанность? Почему Господь обрек меня заботиться о тех, кому и дела не было до меня?

— Все в порядке? — Френк заглянул в кухню и посмотрел на меня. Ох, эти голубые глаза, полные страсти и любви к своей семье.

Я вскочила из-за стола и выбежала на улицу, помчавшись к сараю. Я влетела в помещение, услышала, как Дэнди, Том и Хак валяют дурака в хлеву, как в своем стойле мычит Старый Боб. Подобрав юбки, я взобралась по лестнице на чердак и, всхлипывая, раздумывала: вдруг я только что отвергла свой последний шанс стать счастливой?!

Подсчитав, что осталось одиннадцать дней, я решила держаться на расстоянии от семьи. Френк ничего не спрашивал. Он просто взял три больших куска кукурузного хлеба, чашку кофе и ушел — в хлев или на поле. Он не потрудился сообщить, куда именно.

Я была рада убежать от него, потому что, как ни журила я свое сердце, оно неизменно учащенно билось в его присутствии. А он уже давно ясно дал понять, что не имеет по отношению ко мне никаких намерений. И теперь я отказала двум достойным молодым людям, у которых были такие намерения! Возможно, он считал меня молодой и глупой. Вероятно, хотел, чтобы я уехала. В конце концов, он же сказал, что мне не нужно вечно заботиться о его детях! Впрочем, я не видела никаких доказательств того, что он собирается вновь жениться и подарить детям мамочку. Что же было у него на уме?

Из-за мыслей, вихрем кружащихся у меня в голове, я то и дело громко стучала кастрюлями и резко отдавала детям приказы. Храбрость теплилась во мне, пока я верила, что вылью на него все мысли в ту же секунду, как он войдет в дверь. Но я знала, как он отреагирует: постоит тихонько, застенчиво улыбнется, будто не хочет никого обидеть, оставит меня закусившей губу и отвернется, делая вид, что не заметил, как румянец заливает мне шею.

Всю неделю я терпела, пока мне не стало казаться, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Что-то должно измениться! И, судя по всему, катализатором этих перемен должна стать я сама!

Утром Олли умчалась в школу, Джеймс и Дэн выбежали за дверь.

— Стоять! — крикнула я.

Их плечи поникли, головы опустились на грудь, когда они вернулись.

— Возьмите Дженни с собой!

— Почему? — спросил Джеймс.

— Потому что я так сказала!

Я привела малышку на крыльцо и вложила ее ручку в руку Джеймса. Мальчик возмущенно фыркнул, но тут Дэн стал на колени возле сестры и посмотрел ей в лицо.

— Ты можешь играть в «плохого парня», хорошо?

Мне хотелось засмеяться и заплакать одновременно, пока я спускала малышку по ступенькам. И все же я хотела, чтобы это бесконечное ожидание закончилось. Мне было нужно, чтобы оно закончилось!

Дети повернули за угол, направляясь к переднему двору. Я побежала в противоположную сторону. В сад, раскинувшийся за домом. В самом дальнем углу на земле, которую Френк приготовил для посадки, я упала на колени и закрыла лицо руками.

— Я так долго ждала, Боже! Что Ты хочешь от меня? — Мое слабое и тоскующее сердце кричало о помощи. Было прохладно, но я не пошевелилась. Я молилась, отчаянно желая, чтобы мне указали путь.

Господь привел меня в это место, к этой семье! Тетя Адабель была уверена в этом, как, впрочем, и я. И до сих пор я верила, что это Он просил меня остаться. Нельзя было, конечно, отрицать и то, что появились, пусть и непрошено, новые стимулы внутри меня.

Я не собиралась мучить ни Генри Джефриса, ни Френка, хотя одному из них я была нужна, а другому — нет. И во мне не было желания и дальше терзать свое сердце, полюбившее этих детей, болью. Но ведь они нуждались во мне? Или мне просто хотелось в это верить?

Чем больше я молилась, тем острее чувствовала, что должно произойти.

— Почему, Господи, когда поступаешь правильно, это так тяжело?

Он не ответил, но Ему все было известно о моих страданиях. Он сам, повинуясь высшей воле, расплатился собственной кровью.

Не заботьтесь о завтрашнем дне…

Глубоко вдохнув, я стряхнула с юбки грязь и пошла обратно в дом — готовить обед.

Я знала, что должна сделать, как бы это ни было мучительно. Пожалуй, прогулка по свежему воздуху пойдет мне на пользу. Я могу спокойно прогуляться в город, не спеша, как в тот день, когда Дэн поранил себе голову. Я смогу насладиться одиночеством, физическим напряжением и последним ароматным зимним воздухом. Когда я приду в город, то пошлю срочную телеграмму, уведомляя родителей, что еду домой.