Снежок - Леттс Элизабет - Страница 15

Да, Гарри был не против перебраться в страну, из которой были родом эти люди. Он слышал, что Канада принимает голландских иммигрантов-земледельцев, так что он подал документы на визу и принялся экономить, чтобы накопить денег на переезд. Но вскоре после того, как его сестра написала, что Гарри собирается переезжать в Канаду, в Синт-Оденроде пришла телеграмма. Семья Шлитц была готова помочь Гарри переехать в Америку.

Оставалось только одно. Гарри уже несколько лет ухаживал за Йоханной. Ее братья занимались вместе с Гарри в клубе 4-H. Йоханна была красавицей с каштановыми волосами и любила то же, что и Гарри, – животных, в особенности лошадей. Сестра Йоханны уже эмигрировала в Америку, и, когда Гарри заговорил о переезде туда, глаза Йоханны засияли, будто она тоже представляла себе поля, простирающиеся до самого горизонта.

Теперь, несмотря на грязь, жару, на сырость, куда более сильные, чем те, к которым он привык, несмотря на грубо сколоченный домик с щелями в стенах, несмотря на тяжелую работу от рассвета до заката, Гарри и Йоханна переносили тяготы новой жизни с небывалой стойкостью.

Гарри был не против работы в поле – он всю свою жизнь ею занимался, – но он скучал по животным, особенно по лошадям. Мужчина не мог забыть чувство, которое овладевает наездником на украшенной флажками арене под звуки духового оркестра. Эти воспоминания помогали ему в нелегкой теперешней жизни. Гарри отер пот со лба и продолжил работать.

Около полудня он обычно проходил четверть мили по дороге, чтобы помочь своему соседу. У Келвина Росса были бизнес по заготовке льда и ферма. У него имелся бензиновый двигатель, с помощью которого он сушил сено в силосохранилище, но, чтобы отвозить с полей кукурузу, он использовал телегу с лошадью. Гарри вел телегу. Ему нравилось быть рядом с животными, и ферма с ее размеренным ритмом напоминала ему о доме. Уклад жизни в Синт-Оденроде менялся в зависимости от времени года – плавание летом и катание на коньках зимой, когда замерзали пруды. Каждой весной в городок, на потеху детям, приезжал цирк с казаками – русскими наездниками, показывающими чудеса джигитовки.

Однажды Кэл попросил Гарри отвезти его на выходных на ярмарку в Северную Каролину. Гарри никогда не видел в одном месте столько тракторов. Они с Кэлом расхаживали среди экспонатов, с восторгом разглядывая их. В начале 1950-х годов в Америке было еще много маленьких семейных ферм, и многие использовали лошадей, которые тянули плуг. Тракторы позволяли сэкономить время на вспахивание полей и были более эффективны, но они требовали значительных капиталовложений. Трактор был куда дороже лошади. Сверкающие трактора и сельскохозяйственные машины, которыми восхищались Гарри и Кэл в тот день, вскоре полностью изменят американское фермерство: семейные фермы уйдут в прошлое, их заменят крупные хозяйства, у которых достаточно денег на сельхозинвентарь.

На ферме Кэла работу все еще выполняли лошади. Никто не собирался использовать их для верховой езды, но однажды Гарри оседлал одну – поездка была жесткой, но славной. Экспериментируя со всеми тремя лошадьми и сооружая из старых столбиков и рельсов препятствия, Гарри даже смог заставить одну из них прыгать. Он назвал кобылу Петра, в честь своей любимой лошади, которую оставил в Голландии.

Люди чесали затылки, видя, чем занимаются Гарри и Петра в полдень, когда всем остальным хотелось лишь расслабиться в тени с бутылкой холодного пива в руке. Они с удивлением смотрели на молодого человека, грязного и обгоревшего из-за постоянного пребывания на солнце, скачущего по полю на старой рабочей лошади. Но если бы это видел тот, кто разбирается в лошадях, то по посадке, по прямой спине, по тому, как легко он удерживал поводья, понял бы, что Гарри умеет сидеть в седле. Он общался с лошадью без слов, лишь иногда бормоча что-то по-голландски.

Езда по кругу, галоп, прыжки – на несколько минут Гарри мог позабыть обо всем и снова почувствовать ощущение полета. После этого он аккуратно расседлывал лошадь, давал ей зерна и отпускал на пастбище. Завтра он запряжет ее в телегу и повезет кукурузу в силосохранилище, а лошадь будет такой же смирной, как и раньше. Но то, что тебе приходится тащить тяжелый груз, не значит, что тебе не хочется иногда и полетать.

В местной выставке лошадей можно было поучаствовать за три доллара, с шансом выиграть приз в десять долларов. Для Гарри и Йоханны это была недопустимая роскошь. Но верховая езда была важна для Гарри. Он так тяжело работал, что они решили: один раз участие в выставке можно себе позволить. У старой рабочей лошади не было ни единого шанса, но Гарри заботился о ней так, будто она была чистокровной. Дома в Голландии те же самые лошади, что тянули плуг и телегу, участвовали в выставках, ходили под седлом по выходным. Для Гарри это было нормально. Он достал свои штаны и куртку для верховой езды из чемодана, и Йоханна заштопала и погладила их. Гарри намазал ваксой свои сапоги и пригладил волосы. Он был готов отправляться.

Не осталось фотографий с того дня, когда Гарри де Лейер прибыл на свою первую выставку лошадей на американской земле. Его одежда была простовата, и он ехал на старой рабочей лошади, но он хорошо ее обучил и привез домой синюю ленту и приз в десять долларов за соревнования по конкуру. Йоханна, ожидавшая его у ограды, обрадовалась деньгам, за которые можно было купить вещи для ребенка – они ожидали первенца.

Но в тот день кое-кто еще стоял у ограды – смекалистый ирландец по имени Микки Уолш. Все знали его, мужчину с широкой улыбкой, одетого в полотняную куртку с галстуком, чистокровного ирландца пятидесяти лет с седыми волосами и голубыми глазами. В период между 1950 и 1955 годами Микки Уолш был первым, кто выиграл в общей сумме один миллион долларов на стипль-чезе – скачках, где лошади состязаются в прыжках на полной скорости через твердые деревянные препятствия. Сейчас, когда дела у него шли лучше некуда, Микки организовал соревнования по стипль-чезу в Саусерн-пайнз, штат Северная Каролина, неподалеку от фермы Маккормика.

Как многие профессиональные наездники, Микки прошел долгий путь. Рожденный в семье, на протяжении многих поколений связанной с лошадьми, Микки покинул дом в поисках счастья в Соединенных Штатах. Но он прибыл в Нью-Йорк, когда предубеждения против ирландцев приводили к появлению вывесок «ИРЛАНДЦАМ ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ» на окнах городских магазинов. Микки нашел работу – стал ухаживать за лошадьми в Центральном парке, пока благодаря своим навыкам не подыскал себе место получше: в Лонг-Айленде, подручным конюха в крупных поместьях.

Вскоре Уолш стал одним из самых известных жокеев в стране, выигрывая каждый крупный чемпионат для своих богатых хозяев. В тот день в Северной Каролине этот щеголеватый мужчина атлетического телосложения, выдававшего его мастерство наездника, и с уверенной улыбкой человека, привыкшего выигрывать, увидел перед собой молодого парня, чье умение держаться в седле сразу бросалось в глаза прожженному профессионалу. Наездник всегда узнает наездника, поэтому Микки – не обратив внимания на его рабочую лошадку и провинциальную голландскую манеру езды – мгновенно распознал в Гарри талант. Едва Гарри отдал призовые деньги и ленту жене, ирландец подошел к нему. Гарри все еще не очень хорошо говорил по-английски, но сразу узнал ирландский акцент.

– Чем ты занимаешься, парень? – спросил Микки.

– Я фермер, – ответил Гарри. – Работаю на табачной ферме рядом с Гринсборо.

– Ты не фермер. Ты наездник. И должен работать с лошадьми.

Сердце Гарри забилось быстрее. Он и мечтать о таком не мог. Но даже здесь, на местной выставке, Гарри видел людей, которые имеют дело с лошадьми в Соединенных Штатах: женщин в белых перчатках и шляпках с вуалями и мужчин в твидовых костюмах, чьи фермы получали доход с издольщиков вроде Гарри. Но он ни о чем не жалел, ему повезло, что он смог осесть в Штатах, и он знал это. Это была страна возможностей и надежд, не обезображенная шрамами войны.