Сотый рейс «Галилея» (книга 1) - Лопес Евгения - Страница 8

И вот, поздним летним вечером Касинда сидел в номере принца в Нью-Йоркской гостинице и втайне любовался будущим Атонским королем. Ведь это благодаря и его, Касинды, заслугам мальчик вырос умницей, энциклопедически образованным человеком, блестящим дипломатом. В 22 года он уже имеет огромный авторитет и значимое, весомое мнение в межпланетной политике. Гаренда поговаривает о том, чтобы через три года, когда принцу исполнится 25, уйти на покой и оставить престол Рилонде. По атонским законам, король не обязательно должен умереть, чтобы его сын получил власть – он может по желанию уйти на заслуженный отдых. А такому принцу, как Рилонда, будущее Атона можно доверить без опасений.

Если Гаренда действительно скоро уйдет, жителям Атона повезло – через три года их ожидает эпоха правления мудрого, справедливого, и что немаловажно, умеющего чувствовать и понимать чувства других монарха. И что с того, что юный государь бесконечно одинок и лишен любви, которой достоин, как никто? До этого есть дело разве что скромному придворному доктору, на глазах которого он вырос…

– Ну вот и все, Касинда, – принц аккуратно сложил бумаги. – Действительно, уже поздно. Я – в душ и спать.

Касинда выключил компьютер, встал и направился к двери – его номер был рядом.

– Спокойной ночи, Ваша звездность.

– Спокойной ночи, – улыбнулся принц.

ГЛАВА 5. ПРИНЦ РИЛОНДА(продолжение)

… Они не знали.

А если знали, то так давно, что забыли.

Ни его звездность монарх Гаренда, ни добрейший, милейший Касинда, по сути заменявший ему отца, не знали, какое это невероятное, величайшее счастье – понимать другого человека, как себя самого и чувствовать, что тебя понимают также – с полуслова, с полувзгляда; слышат, как свои, твои мысли, мечты и желания… Они никогда не ощущали свет, этот нереальный, ликующий свет, заполняющий сердце, всего тебя, весь мир, в те минуты, когда смотришь в глаза любимой – без памяти, забывая обо всем на свете… Отец-то уж точно никогда не испытывал ничего подобного – он ведь никогда никого не любил…

Рилонда стоял у открытого окна гостиничной спальни, подставив лицо теплому летнему ветру, наблюдая за вязким и в то же время суетливым движением гигантского города. Сколько городов на разных планетах видел он за последние годы!.. И каждый из них имел собственный особенный облик, свое уникальное обаяние… Отец настаивал на полноценном его, принца, включении в большую межпланетную политику, и Рилонда не был против, понимая важность практического опыта в этом деле, поэтому путешествовал по Галактике охотно.

Отец… Рилонда усмехнулся – странно, что он вспомнил это слово, ведь последние четыре года в мыслях он обозначал для себя государя лишь безликим, абстрактным словом «он». За 18 лет жизни в своем отношении к отцу он прошел путь от беззаветного обожания до ненависти – путь тяжелый и горький, но, видно, именно такой уготовила ему судьба. Вот если бы была жива мама, все было бы совсем по-другому…

Но ведь и маму на самом деле убила все та же черствость отца. Сейчас, будучи взрослым, Рилонда знал историю их брака – мама, девушка из небогатой, но древней и благородной дворянской семьи, очень любила принца Гаренду, он же женился на ней по многим причинам – потому что было уже за 30, потому что нужно было все же обзаводиться наследником, потому что король, отец Гаренды, поставил его женитьбу условием собственного ухода на покой – но только не по любви. Похоже, это чувство было ему неведомо… Маму Рилонда помнил смутно – помнил, как она играла, гуляла и занималась с ним – сама, не признавая никаких нянек, помнил ее взгляд, полный любви и нежности. Помнил также, как плакала она вечерами, не дождавшись прихода отца – то ли государственные дела, то ли постоянные дипломатические командировки, то ли попросту равнодушие короля были тому причиной. Потом мама заболела – тяжело, но излечимо; отцу предстоял очередная двухнедельная поездка на дальний край Галактики; мама просила остаться с ней… Он все же уехал, сославшись на неотложную необходимость, а мама через несколько дней умерла. Доктора были потрясены – лечение проводилось абсолютно верно. Это теперь Рилонда понимает, что она просто не хотела жить: зачем? Чувствовала, что никогда не сумеет достучаться до сердца любимого…

Тогда он, принц, плакал и переживал очень долго, затем погрузился в беспросветную тоску. Одинокие дни, без семьи, без друзей, одинокие вечера; также, как мама, ждал он теперь отца – пусть зашел бы перед сном хоть на минуту, сказал хотя бы пару фраз… Нет, случалось такое крайне, чрезвычайно редко, чаще добрый Касинда беседовал с ним и гладил по голове, но потом доктор уходил – в свой дом, к своей семье. Одни только великие звезды знают, как мечтал маленький принц променять свое королевское происхождение и все, что имел, на любую, самую простую семью, где бы его любили…

И очевидно, великие звезды все же услышали его молитвы. Хотя началось его счастье не очень-то весело и даже, можно сказать, со слез… Как-то раз восьмилетний принц убежал на прогулке от задремавшей няни и добрался до дальнего угла дворцового парка, где располагались дома прислуги. Он не спеша прохаживался по улицам, с интересом разглядывая аккуратные, ухоженные домики, окруженные ровными газонами и клумбами, как вдруг заметил на скамейке мальчишку лет десяти, сосредоточенно выпиливавшего что-то из тонкой дощечки.

– Здравствуй, что ты делаешь? – с любопытством поинтересовался Рилонда.

Мальчик поднял на него голову и недружелюбно засопел.

– Ты кто такой?

– Я – принц Рилонда, – ответил принц с приветливой улыбкой. Он вовсе не собирался кичиться своим титулом, просто привык представляться именно так, и ничего другого не пришло ему в голову.

– Принц? – недоверчиво хмыкнул мальчик. – А где тогда твой плащ со звездами?

– Он тяжелый и неудобный. Я надеваю его только по праздникам.

– По праздникам? – мальчишка вскочил, отбросив дощечку, и, сжав кулаки, стал наступать на Риолонду. – А получше вранья не придумал? Иди отсюда!

– Но… – робко возразил принц, – я хотел с тобой подружиться…

Мальчик зло засмеялся.

– Подружиться? А сам врешь, что принц? Иди отсюда, говорю! – и, недолго думая, он размахнулся и стукнул Рилонду по носу.

Из носа брызнула кровь, из глаз принца – слезы, но не от боли, а от обиды.

– Чего дерешься, что я тебе сделал? – и он набросился на обидчика с кулаками; началась драка.

На шум из дома выбежала девочка и, всплеснув руками, воскликнула:

– Барунда, что ты делаешь? Зачем ты бьешь принца?

– Принца? – мальчик, тяжело дыша, опустил руки. – Так он на самом деле принц?

– Да, это принц, я видела его по телевизору, – девочка подошла к Рилонде. – Ой, Ваша звездность, он разбил Вам нос… Пойдемте к нам, Вам надо умыться…

Принц взглянул в ее большие темно-серые глаза, и обида мгновенно улетучилась, не оставив и следа, а на сердце почему-то посветлело.

– Пойдемте, – улыбнулся он.

Пока Рилонда смывал грязь и кровь с лица, девочка стояла рядом, держа полотенце.

– Меня зовут Элин, а это мой брат Барунда, – говорила она. – А как Вы, Ваша звездность, оказались здесь один? А Вас не заругают за то, что пришли сюда?

– Элин, – принц взял полотенце из ее рук. – Ты не зови меня на «вы», ладно? Я – Рилонда… Я сбежал от няни, она задремала… Хотел найти каких-нибудь ребят, мне совсем не с кем играть.

– Можешь играть с нами, – Барунда подошел и протянул ему руку. – Ты, это… Извини меня… Рилонда.

Принц пожал его крепкую ладошку.

– Ничего, я не обижаюсь. А правда, можно к вам прийти еще?

– Тебе не разрешат, наверно, – покачала головой Элин.

– Я что-нибудь придумаю, – вздохнул принц.

– Дети, кто это у вас? – в дом вошла миловидная, полноватая женщина с добрыми глазами. – Да ведь это же… Ваша звездность, как Вы здесь оказались?

– Мама, мама, можно, он будет дружить с нами? Можно, он останется поиграть? – одновременно закричали Элин и Барунда.