Судьбе наперекор… - Лукина Лилия - Страница 48

— Впечатление у меня, господа хорошие, такое, что без кофе мне не обойтись,— заявила, вернувшись в кабинет Семеныча и предложила: — А поехали-ка в то кафе, где вчера были. Кофе там совсем неплохой. Как?

— Принимается,—дружно ответили они.

Отпустив водителей Чарова и Солдатова пообедать, мы на моей «девятке» отправились в кафе. Малыш и Карлсон следовали за нами, как приклеенные, но я к этому уже привыкла.

— Послушайте! Объясните мне, почему на заводе держат такого субъекта, как Трухин? Ведь омерзительнейшая личность! — спросила я по дороге.

— А потому,— объяснил Семеныч,— что он когда-то был очень хорошим венерологом, а потом Богданов оплатил ему специализацию на нарколога и стал Трухин чем-то вроде придворного врача, и вся семейка у него дружно лечилась, кто от чего. Вот и держали под рукой, и платили по-царски, а человек он слабый оказался и скатился до такого скотского состояния. А насчет склонностей его необычных, так он всегда ими отличался. Хочешь анекдот на эту тему?

— Давай,— согласилась я.

— Встречаются два мужика, один другому гордо так говорит: «Я гей», а второй его спрашивает: «А пиджак от “Версаче” у тебя есть? “Мерседес”? Квартира в престижном районе навороченная?». Первый ему: «Нет». «Ну тогда,— говорит ему второй,— ты не гей! Ты пидор!» Вот так, Лена. Был когда-то Трухин гей, а стал пидор.

Я исключительно из вежливости хихикнула — не люблю я такого сорта анекдоты, и, когда мы уселись за столик и сделали заказ, спросила у Чарова, что он успел узнать.

— Должен тебя разочаровать,— невесело усмехнулся Михаил.— Свиридов здесь совершенно ни при чем: Софа в Израиле вышла замуж за врача, тоже эмигранта из России, а сам Иваныч работает инженером-механиком в небольшой транспортной компании на побережье. И оба они, то есть Свиридов и его зять, к МОССАДу, о чем мы с тобой подумали, никакого отношения не имеют. Жизнью своей в Израиле семья довольна и, хоть и больно Иванычу было узнать, во что теперь завод превратился, но... — он, извиняясь, развел руками.

— Что же у нас тогда получается? — стала я рассуждать.— Свиридов в качестве заказчика отпадает. Кузнецов, как выяснилось, тоже совершенно ни при чем — с самым честным видом соврала я.— Так что вернулись мы с вами, уважаемые, опять к самому началу. Будем искать мотивы, а поймем их, так и на заказчика выйдем.

— Ну, нам-то с Михаилом это не впервой,— невесело усмехнулся Солдатов.— Только ответь ты мне, старому сыскарю, какого черта понадобилось натравливать на Богдановых профессионалов такого уровня, что после них ни одного следочка, ни одной зацепочки не остается? Коль возникла такая нужда, то убрали бы их своими силами — простенько и без затей. Морда Мордой, но и на него управа в конце концов нашлась, а у Наумова, откровенно говоря, авторитет среди деловых не тот, чтобы с ним всерьез считались. У нас в области и своих уголовников хватает, зачем же было совершенно сумасшедшие деньги на каких-то варягов выбрасывать? Да еще с выкрутасами со всякими? А?

И тут до меня дошло.

— Вот именно, Семеныч! Вот именно! С выкрутасами! Чтобы не перепутали с обычными разборками. Господи! Как же я раньше этого не поняла! Судите сами: их всех могли шлепнуть, например, из снайперской или подорвать! Элементарно! Но это было бы обычно! Ведь их всех по отдельности мог заказать кто угодно. А эти убийства своей необычностью должны были оказать на всех еще и психологический эффект: показать, что Богдановых преднамеренно и срочно, обратите внимание, именно срочно, выкашивает фирменным почерком кто-то один, чтобы запугать остальных. А кто эти остальные? Только Наумов и акционеры завода. Вот и получается, что заказчика нужно искать именно здесь. Наумов отпадает, остаются акционеры, один из которых этого киллера и нанял. Но за каким чертом ему это потребовалось?

— Вот мы, Елена, и вернулись туда же — нет мотивов,— подытожил Михаил — Первый закон криминалистики гласит — «Кому это выгодно?». А в данном случае это было невыгодно абсолютно всем акционерам — я же тебе говорил.

— Откуда ты это знаешь? — возразила я.— Они, что, тебе письменную гарантию давали? Кто-то для вида мог соглашаться, а на самом деле был против. Что, не бывает так? Я сама в хозяйственных делах ничего не понимаю, поэтому скажите, есть у вас на заводе специалист по этим вопросам или нужно на стороне кого-то искать, чтобы проконсультироваться?

— Да есть, есть,— успокоил меня Солдатов.— Котлов Александр Иванович. Он раньше главным бухгалтером был, а сейчас начальник отдела ценных бумаг, правда, подчиненных у него уже не осталось, один сидит. Кстати, я тебе обещанные ксерокопии приготовил.

— Спасибо, Семеныч. Почитаю вечерком. Вдруг на какую-нибудь дельную мысль набреду.

Когда мы после обеда вернулись на завод, меня отвели к Котлову и попросили его максимально доходчиво рассказать мне, как обстоят дела с акциями и акционерами. Александр Иванович, мужчина лет семидесяти с солидным хвостиком, был на удивление бодр, энергичен и доброжелателен. Он радушно усадил меня, налил из термоса заваренный на смородиновых листьях чай и спросил:

— А вы во всем этом хоть что-то понимаете?

— Полный профан,— откровенно призналась я.

— И ничего страшного в этом нет, я вам все объясню.— Должно быть ему было очень скучно сидеть в одиночестве в этом кабинете, рассчитанном, по крайней мере, на пять человек, потому что он уцепился за меня, как черт за грешную душу.— Мало ли с чем вам в будущем столкнуться придется, вот и будете в этих вопросах разбираться не хуже профессионала. Знания ведь никогда лишними не бывают. Вы согласны?

Не иначе, как затмение какое-то на меня нашло, потому что я с ним согласилась. И очень скоро об этом пожалела — от всех этих непонятных терминов у меня тут же начала кружиться голова и я попросила:

— Александр Иванович, давайте оставим теорию до лучших времен и рассмотрим все это на примере завода. Может быть, так до меня быстрее дойдет.

— Хорошо,— охотно согласился он.— Давайте.

Он достал из допотопного сейфа несколько папок, положил их на стол и у него вдруг стал такой несчастный и потерянный вид, что я, посмотрев на его разом постаревшее лицо, на котором от былой оживленности не сталось и следа, невольно сочувственно спросила:

— Неужели на заводе так плохо дела обстоят, Александр Иванович?

— Не плохо, Леночка, а очень плохо,— он немного помолчал и добавил: — Знаете, как мне горько и обидно все это видеть? Я ведь на заводе самый старый работник, и по возрасту и по стажу. Здесь мои дед и отец работали: дед — управляющим, а папа — бухгалтером,— Котлов грустно мне улыбнулся.— Вот и пойду я, как капитан, на дно вместе с этим кораблем — ждать-то недолго осталось.— Он безнадежно махнул рукой и сказал: — Ладно, Леночка. Слушайте, как это все было.

И он, периодически подсовывая мне различные документы, начал рассказывать, как цинично ограбили и завод, и рабочих.

— В ноябре 93-го, когда Богданов уже директором был, завод приватизировали. Акции распределили между работниками и тут же начали их скупать. А время-то, сами помните, какое было, вот люди их и продавали. А в декабре появилась инвестиционная компания «Доверие» и предложила за эти акции более высокую цену. Богданов тут же предупредил, что любой, продавший акции завода на сторону, будет немедленно уволен. Это подействовало, но ненадолго, потому что массовые сокращения начались. Вот и пошли люди, которым уже нечего было терять, косяком именно в «Доверие». И потому, что цена выше, и просто в отместку Богданову.

— Да,— хмыкнула я.— Никогда не сомневалась, что покойник был светлой личностью. Но чтобы настолько! Не по заслугам повезло ему, что мгновенно умер. Не такой уж я жестокий человек, но по мне пусть бы он лежал, от рака загибаясь, и жизнь свою, как четки, перебирал в ожидании мучительной смерти. Александр Иванович, а вы не помните случайно, что с ворами в аду делают?

— Кажется, они горящие угли из огня таскают.

— А-а-а... Так это как раз для него самое подходящее занятие. Бог даст, ему придется вечно этим заниматься. Ладно, пусть с ним! Заберите-ка от меня, Александр Иванович, эти бумаги и очень доступно и наглядно, как для первоклассницы, объясните мне, кто сейчас на заводе хозяин? Без всяких там процентов, дробных и всяких прочих акций. Можно на счетных палочках.