Судьбе наперекор… - Лукина Лилия - Страница 37

Мужчины рассмеялись.

— Господа хорошие! А может быть, мне свой первый день стоит начать с визита к Наумову? Как вы думаете?

— Обязательно сходишь, когда и если он появится,— скривился Солдатов.

— Не поняла?

— А чего тут непонятного? Пьет зятек, и с радости, что сам себе отныне хозяин, и от страха. Заперся в доме с Манькой и в город выезжает только по острой необходимости. Хотя сегодня появиться вроде бы должен. Я ему вчера позвонил и сказал, что ты согласна за работу взяться.

— А Манька — это...

— Да видела ты ее, секретарша его.

— Так вы же, Михаил Владимирович, ее Анжелой называли? — я повернулась к Чарову.

— Елена Васильевна, если уж вы с Федором Семеновичем так запросто, то, может быть, и меня будете по имени называть,— попросил он.— А то я себя чувствую каким-то чужеродным элементом.

— Почему нет, Михаил? Давай на ты. Кто знает, сколько нам вместе придется работать? — согласилась я.— Так как же она в Маньку-то превратилась?

— А она по документам Мария, но представляется всем, как Анжела,— грустно усмехнулся Михаил.— Они теперь с Наумовым за меня вдвоем взялись, чтобы я ее для начала с папой познакомил, а там и с Власовым.

— Да бог с ней, пусть хоть царицей Савской себя называет. Только мне от Наумова доверенность на представление интересов завода нужна и, простите за грубый материализм, аванс.

— Успокойся, Елена, как только он приедет, мне тут же свистнут,— успокоил меня Солдатов.

— Ладно. Тогда давайте к делу. А дело-то в том, господа хорошие, что я чисто случайно кое-что кое о чем знаю, и поэтому могу вам совершенно ответственно заявить, что исполнителя мы не найдем никогда. Поверьте мне на слово.— Мужчины недоуменно переглянулись и уставились на меня во все глаза.—Да-да! — покивала я головой.— Никогда! Но! Нам с вами вполне по силам вычислить заказчика, что гораздо важнее. Вот этим-то я и предлагаю заняться. А теперь давайте думать, с чего начинать будем. Вы уже что-то знаете, кого-то подозреваете, а я же не знаю практически ничего. Что вы уже отработали так, чтобы к этому не возвращаться?

— Елена, а не начать ли нам всем вместе с самого начала? А ты у нас свежей головой будешь. Уж я-то твою въедливость хорошо помню,— предложил Семеныч.

— То есть с Богданова,— Михаил поднялся и снял пиджак, повесив его на спинку стула.

— Вы думаете, что эти убийства как-то связаны с его личной жизнью?

— Трудно сказать, но я предлагаю назначить его печкой, от которой мы начнем танцевать,— Пончик открыл сейф, достал обычную канцелярскую папку с завязками и торжественно сказал: — Ну-с, приступим, благословясь.

— Семеныч, вы, наверное, здесь уже все наизусть знаете. Дай-ка мне, я ее быстренько просмотрю и, если что непонятно, спрошу.

— Держи,—он протянул мне папку.—Увлекательнейшее чтение, я тебе доложу.

Я развязала тесемки и начала просматривать бумаги. Так, Богданов Виктор Петрович, 48-го года рождения... деревня Выселки. Ну и название! Баратовский политехнический, понятно. Ну, как в наше время директора заводов кандидатские с докторскими пишут, никому объяснять не надо.

— Семеныч, да у него же шесть братьев и сестер! — удивилась я.

— Это ты по поводу наследства, что ли? — Солдатов тоже снял пиджак и приспустил галстук, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке.

— Естественно.

— Все они официально от него отказались,— успокоил он меня.— Кто же из них рискнет с Наумовым связываться?!

Уже легче. Дальше. Жена Маргарита Харитоновна Проськина на девять лет его старше, а женился он в 68-м. Чего ж так рано? Сын Анатолий тоже 68-го года рождения и дочь Лариса 78-го года. Внучки: Маргарита, это, видимо, в честь бабки, 93-го и Эльвира 95-го года рождения. Ну и имена! Ладно, пусть с ними. Только чего это вдруг Лариска в пятнадцать лет рожать вздумала, могли бы и аборт ей организовать. А папочка у девочек? О-ля-ля. Морда! Иначе говоря, Мордовии Никанор Пантелеевич, полный отморозок, который, вернувшись из армии, сколотил банду таких же, как он сам, и стал куролесить: рэкет и все прочее. Сумел подняться и подмял под себя половину Пролетарского района. Вот это да! Ну и зятька себе Богданов подобрал! Или его самого подобрали?

— Семеныч, Морду же вроде грохнули год назад? Помнится мне, что их тогда человек пять разом положили. Я ничего не путаю? — я вспомнила о кровавом побоище в сауне — убийц тогда так и не нашли.

— Не путаешь,— подтвердил он.— Вот тогда Богданов Наумова к себе и взял. Тот у Морды на подхвате был. Вообще-то Николай к Мордовину еще мальчишкой прибился, когда сиротой остался — его родители паленой водкой насмерть отравились, а других родственников у него нет.

Я кивнула и стала смотреть дальше. Пришел Богданов на завод в 70-м. Так, мастер, замначальника цеха, начальник, замдиректора по производству. Ага, а вот он и в директора просвистел в 93-м. Ну что ж, общая картина ясна. Будем уточнять.

— Семеныч, давай по семье в двух словах.

— Давай. Поехал Богданов со стройотрядом, схлестнулся с продавщицей из сельпо, она на него повесила беременность неизвестно от кого и почти что силком окрутила. Толька через четыре месяца после свадьбы родился. А Лариска уже его собственная, но шалава! Вся в мать! Ей четырнадцать было, когда она с Мордой спуталась, от него девок-то и родила. Только он мало того что психопат был, так еще и пил, и кололся. Вот девчонки дебильные и получились. И кажется мне, что не без помощи Морды Толька на иглу подсел.

— Ну, с этим ясно. Любовницы, внебрачные дети у Богданова имелись?

— Бабы у него не переводились, но обычные девки,— Семеныч поморщился.— Отношения: деньги — товар, так что насчет детей — сомнительно.

— Поскольку он Лариску за Наумова пристроил, то месть со стороны людей Морды исключается? — спросила я.

— Исключается,— подтвердил Семеныч.— Они все теперь на Николая работают. Кстати, ты знаешь, как Морда Наумова звал? — я только пожала плечами.— Гадюка.

— А что? Похож,— я передернулась, вспомнив внешность зятька.— А личные враги? Крайне сомнительно, чтобы Богданов за всю свою жизнь никому мозоли не оттоптал. Может быть, теперь, после смерти Морды, ему кто-то захотел отомстить?

— А зачем для этого было целый год ждать? — удивился Семеныч.— А потом, люди Морды-то остались. А насчет того, что мозоли оттоптал... Знаешь, он многим здорово жизнь попортил, но отомстить вот так у этих людей ни денег, ни возможностей нет,— уверенно заявил он.

— Не скажи,— протянула я, вспомнив одно дело из своей практики.— Бывает такая ненависть, что изнутри человека сжигает: ему жизнь не в жизнь, он ни есть, ни пить, ни спать спокойно не может. Такой человек готов последнее с себя продать, но наскрести деньги, чтобы отомстить и вздохнуть свободно.

— Имеешь в виду — смертельный враг? — Семеныч задумчиво посмотрел в окно и начал поглаживать свою бритую голову — ему кто-то когда-то сказал, что массаж головы помогает думать. С тех пор он в трудную минуту начинал гладить себя по голове, чем вызывал у несведущих людей нездоровое любопытство и перешептывание.— Ну, если под таким углом смотреть, то есть такой человек. Свиридов Антон Иванович.

— Это бывший директор завода? — вспомнила я.

Но Солдатов молчал, потом закурил, забыв, что в пепельнице дымится его недокуренная сигарета.

— Да,— сказал он наконец.— Богданов же всегда в директорское кресло стремился влезть. Он ведь из грязи в князи вылез, из деревни глухой. Вот и рвался к жирному, сладкому куску. Только Иваныч место свое никому уступать не собирался, завод при нем хорошо жил. Он его через все мели и рифы провел и в самые нелегкие времена на плаву удержал. Рабочие в нем души не чаяли. У него и охраны-то никогда в жизни не было, водитель один. А Петровичу такая удача подвалила, что дочка с Мордой спуталась. Вот тот для отца своей любовницы и постарался. Для начала Иваныча в подъезде собственного дома крепко избили и сказали, чтобы с завода уходил. А он уперся —для него завод родной был, он здесь всю жизнь с мальчишек провел. Тогда они дочку Иваныча, Софочку, подловили и... Ну, поняла. Слава богу, выжила девчушка. Знали мы, чьих рук дело, а доказать ничего не смогли. А она у них с Сарой Исааковной одна, поздняя. Тут Иваныч сдался, и уехали они все в Израиль, куда их давно уже родственники звали. Вот это действительно единственный человек, который бы на все пошел, чтобы отомстить и за завод, и за себя, и за дочь.