29 - Хэлперн Адена - Страница 43

Спустя пару секунд мы разняли руки, и она улыбнулась мне. Я улыбнулась в ответ.

– Барбара, я так тебя люблю, – сказала я, гладя ее по голове и убирая волосы ей за уши. – Ты значишь для меня больше, чем можешь себе представить.

– Я тоже люблю тебя, мама, – отозвалась она.

– Хочу поговорить с тобой, правда. Хочу, чтобы между нами не было никаких недоразумений.

– Я тоже, мам. Не знаю, как мы дошли до такого безумия.

– Да, я сожалею об этом. Но сейчас мне надо отдохнуть. А потом, на свежую голову, мы обо всем поговорим.

– Я точно ничего не могу для тебя сделать?

– Нет, солнышко, спасибо. Мне просто надо подумать немного.

– Позови меня, если вдруг что-то понадобится.

– Обязательно. Я дам тебе знать.

– Я закрою дверь, чтобы тебя не беспокоили, – сказала Барбара.

Она вышла и тихонько притворила за собой дверь.

Я приковыляла к шкафу и принялась снимать одежду Захарии. Я стояла совсем рядом со своим ростовым зеркалом. Боже мой, и в таком виде я разгуливала по улицам. Какое счастье, что Захария не проснулся. Ох, слава богу! На меня смотрела старая женщина, дряхлая, сморщенная. Я уже почти забыла эту женщину. Нагнувшись со всей возможной легкостью, я сняла его кроссовки, затем штаны, потом стянула поношенную футболку, которую схватила второпях. Мое внутреннее состояние вполне соответствовало внешнему виду: я как будто постарела еще на пятьдесят лет. Я больше не могла на это смотреть. Запихнула одежду Захарии в самый дальний угол гардеробной, туда, где раньше лежали те самые джинсы. Потом подниму их с пола. Мне хотелось только одного – лечь.

Я накинула ночную сорочку, закрыла шкаф и отправилась к кровати.

Положив голову на подушку, я оглядела комнату. Всего двадцать четыре часа назад я так любила ее. Теперь она всячески напоминала о прошлом, которое, казалось, неразрывно ассоциировалось со мной. Я была сбита с толку.

Так зачем я пожелала стать моложе? Как бы это прояснило тот главный вопрос, в ответе на который я нуждалась? Если Захария не был ответом, то что же это за ответ? Кто же был моей родственной душой? Говард? Я по-прежнему не знала. Любила ли я его? Любила ли я его когда-нибудь?

Может, на семьдесят шестой день рождения стоит загадать желание получше, например вернуться в двадцать девять лет и начать жизнь заново, а не только на один день?

Я сняла очки и перекатилась на живот. Пристроила грудь поудобнее. Мне больше не на что было смотреть сегодня.

Потянулась к выключателю, погасила свет.

И загадала желание.

Я пожелала полюбить свою жизнь; пускай я по-прежнему не знала ответа на свой вопрос, пускай я, возможно, никогда его не узнаю, но пусть эта боль в сердце уйдет.

Я повторяла свое желание снова и снова.

И, лежа в темноте с широко открытыми глазами, я попыталась помыслить обо всем этом здраво. Именно так и поступают семидесятипятилетние женщины – ищут рациональное зерно. В конце концов, так уж они привыкли за прошедшие годы. Впервые в жизни, впрочем, я ясно понимала, что желать, или хотеть, или даже пытаться вернуть молодость бессмысленно.

Вот так все просто.

Надо оставить Захарию и нашу несостоявшуюся совместную жизнь позади. У меня все впереди, но с той семьей, которую я люблю. Впрочем, даже самые мудрые и здравомыслящие женщины могут испытывать грусть и сожаление.

Сколько бы я ни старалась мыслить здраво, сердце все равно сжимала тоска.

Мне никогда снова не будет двадцать девять.

Следующий день Фриды

Фрида Фридберг спала как бревно.

На следующее утро она открыла глаза и уставилась в потолок своей спальни. До чего отрадно было видеть этот потолок. Она снова лежала в своей собственной уютной постели. Она поджала ноги и свернулась поудобнее, плотнее кутаясь в одеяло.

Фрида взглянула на часы: пол-одиннадцатого утра. Фрида всегда спала долго, но обычно все же вставала гораздо раньше. Она пропустила все свои утренние телепрограммы – ну, значит, так тому и быть.

Она встала и приняла душ. В то утро она проснулась не слишком голодная, так что на завтрак ограничилась тостом, постаравшись съесть его побыстрее.

Ей предстояло многое совершить. В частности, одну вещь она особенно хотела сделать, но чтобы собраться с духом, ей понадобилось около двух часов.

Фрида открыла шкаф и выудила пару голубых джинсов, которые ей так и не пришлось надеть, – она купила их заодно с Элли перед поездкой на то ранчо. Фрида тогда струсила и не стала ездить на лошадях, так что в основном она расхаживала в свободном пестром платье и попивала чай со льдом у бассейна. Джинсы оказались чуточку тесноваты, даже с поддетым под них утягивающим поясом, но Фрида по этому поводу не волновалась. Спустя пару месяцев станут как раз. И даже слишком велики станут, и придется ей покупать другие, если она будет соблюдать диету, которую запланировала.

С джинсами Фрида решила надеть старую голубую сорочку своего покойного мужа, Сола. Чтобы добавить наряду немного женственности, она надела пару длинных золотых цепочек, которые не носила уже лет двадцать, и дополнила ансамбль золотыми сережками-гвоздиками. Она сунула ноги в те же кроссовки, в которых ходила накануне, и к полудню была готова покинуть дом.

Фрида захватила ключи от своей квартиры, а также запасной комплект, чтобы оставить его у Кена. Взяла сумочку, чековую книжку, бумажник с двумя удостоверениями личности и три раза перепроверила, не забыла ли чего.

Выходя из квартиры, в одной руке Фрида сжимала сумочку, другой держалась за дверь. Прежде чем закрыть ее, она еще раз убедилась, что взяла с собой ключи.

Вызвала лифт и нажала на кнопку этажа Элли.

– Элли? – постучала она в дверь подруги.

Ответа не было.

Фрида открыла своими ключами. Одеяла, которыми они вчера с Люси и Барбарой укрывались, были аккуратно сложены стопкой у дивана – там она их вчера и оставила, когда уходила. Фрида бросила взгляд в парижское зеркало. Всего на секунду, но ей хватило, чтобы отметить, как привлекательно она сегодня выглядит.

– Элли? – шепотом позвала Фрида, открывая дверь в спальню.

В комнате было темно. Свет пробивался лишь сквозь щели между шторами. Элли лежала на животе – она всегда спала на животе, – отвернув лицо от двери. Когда Фрида позвала ее по имени, она вздрогнула, но голову не повернула.

– Элли, время за полдень. Я сейчас пойду по делам, но хотела узнать, вдруг тебе что-то нужно, – прошептала Фрида.

Элли не ответила.

– Элли, тебе ничего не нужно? – зашептала Фрида снова.

– Нет, все нормально, – отозвалась Элли сонным голосом.

– Я потом к тебе зайду.

Элли что-то пробурчала.

Фрида закрыла дверь в квартиру подруги и спустилась вниз на лифте.

– Привет, Кен, – улыбнулась она, когда швейцар открыл перед ней дверь.

– Хорошего вам дня, миссис Фридберг, – ответил он осовело.

– Кен, – сказала она и остановилась, не дойдя до двери, – я хотела сказать спасибо за то, что вы вчера ночью остались ждать миссис Джером. Это было очень любезно с вашей стороны.

– О, ничего страшного. Я вроде как сам виноват, что пустил ту девушку наверх.

– Ну, все равно спасибо. – Она с улыбкой протянула руку.

– Вам спасибо, – улыбнулся Кен, пожимая ей руку.

Он почувствовал, как что-то перешло из ее ладони в его.

– Скоро вернусь, – сказала Фрида, выходя на улицу.

Кен проводил ее взглядом, а потом опустил глаза на свою руку. Фрида передала ему свернутую пятидолларовую банкноту и запасной комплект ключей от своей квартиры.

– Что ж, – одобрительно кивнул он на банкноту, – для начала неплохо.

Посмеиваясь, он положил ключи в шкафчик, а деньги сунул в карман.

Первым делом Фрида отправилась в магазин мобильных телефонов на Волнат-стрит, мимо которого проходила сотни раз. Она часто думала, не зайти ли, и сегодня наконец зашла.

Два часа спустя она держала в руках собственный мобильный телефон. Очаровательная вещица, черная, с откидывающейся крышкой. Шагая по Волнат-стрит, Фрида твердила про себя свой новый телефонный номер. Она подписала договор на два года, так что телефон полагался бесплатно, однако к этому она еще и выторговала себе бесплатную страховку на случай кражи или потери телефона. Очень выгодная покупка!