Путешествие на «Париже» - Гинтер Дана - Страница 59

Слегка коснувшись ее руки, он взял цветы и положил их в раковину.

– Идемте? – спросил Серж, поворачиваясь к ней и протягивая руку.

Они прошли по длинному коридору в носовую часть корабля, где находилась каюта доктора. В коридорах никого не было: одни ужинали в столовой, другие уже вернулись в свои каюты и приготовились спать.

– Боюсь, качка и дождь здорово испортят сегодняшнее представление, – сказал Серж. – Многие пассажиры плохо себя чувствуют, и народу, видимо, придет совсем немного. А в хорошую погоду на палубе вешают гирлянды или китайские фонарики и оркестр играет до рассвета.

– Как жаль, что погода испортилась, – отозвалась Констанция. Ей так хотелось сказать что-нибудь меткое, но рядом с Сержем она совершенно терялась.

Проходя под аркой, она подумала вдруг о том, что Серж два раза упомянул танцы под луной, и это, вероятно, значило, что за все эти годы он не раз танцевал до рассвета. Действительно ли он испытывает к ней особые чувства?

– Вот мы и пришли! – Серж открыл дверь в каюту.

Они вошли в маленькую гостиную со встроенными полками, письменным столом, обеденным столиком, пухлым креслом и кушеткой на двоих. Окно в комнате было больше окна в каюте Констанции, но в тот вечер в нем ничего не было видно.

– Поскольку это первый выход «Парижа», домашнего уюта у меня еще нет, – сказал Серж, – но здесь довольно удобно. Как видите, я не успел переодеться к обеду, но через минуту-другую я буду готов.

Он слегка поклонился и исчез в соседней комнате.

Констанция положила сумочку на стол, но садиться не стала. Ей очень хотелось хоть что-нибудь узнать о Серже, и она принялась изучать гостиную. Она подошла к письменному столу. Он был покрыт толстым стеклом, под которым лежали открытки с видами Ниагарского водопада, Эдинбурга и горы Монблан. Рядом с изящной мраморной чернильницей и подставкой для перьевой ручки лежала аккуратная пачка официальных бумаг с записями, сделанными его наклонным почерком. Чернильный набор был привинчен к столу – в носовой части корабля качка была намного ощутимей. Констанция скользнула взглядом по книжным полкам. Помимо французских медицинских томов она заметила несколько романов. Кроме Конан Дойля были и произведения Эдгара По, Бальзака, Золя, и недавнее издание «Le Fantôme de l’Opéra». Она провела пальцем по корешкам. Серж Шаброн был явно человеком опрятным, хорошо образованным и к тому же с тонким вкусом.

Из книги «Призрак оперы» выглядывал кончик фотографии, словно снимок служил закладкой. Бросив виноватый взгляд на дверь спальни, она взяла с полки книгу в надежде найти в ней детскую фотографию Сержа. Наверное, он будет на ней в окружении большой французской семьи? А может быть, это снимок, на котором он предстанет в военной форме?

Но то была фотография трех маленьких детей. Констанция внимательно вгляделась в нее, и по выражению их ярко блестевших глаз и по лукавым улыбкам она решила, что они, должно быть, того же возраста, что и ее дочери. Это были его дети? Ей показалось, что она заметила некое фамильное сходство. Вздохнув, она положила снимок на место и села на кушетку. Если продолжить поиск, то, наверное, попадется и фотография жены.

Констанция подозревала, что Серж не холостяк, слишком уж он красив и привлекателен, чтобы женщины его не заметили, но поднимать эту тему она не собиралась. Как говорится, молчание красноречивей слов, и Серж, видно, тоже решил о своей семье не упоминать. Когда он, излучая обаяние, явился к ней в каюту с букетом тюльпанов, она готова была забыть и Джорджа, и дочерей, притвориться, будто она незамужняя женщина и согласна завести с ним роман. Однако после созерцания фотографии – чем-то его дети были похожи на ее собственных – она поняла, что вряд ли на это решится. Наверное, ей следует сейчас же уйти.

И тут в комнату вошел Серж – в смокинге, лихо закрученные усы, на губах удалая улыбка.

– Официанты появятся в любую минуту, – взглянув на часы, сказал он. – Я попросил их прийти около девяти часов.

Он сел на кушетку рядом с Констанцией, и она мгновенно почувствовала запах лавандового мыла и одеколона.

– Из-за всей этой спешки я не успел вам сказать, до чего вы сегодня хороши, – проговорил Серж и поцеловал ей руку. – Я взял на себя смелость заказать нам шампанское. Надеюсь, вы его любите?

Констанция вежливо кивнула, но, чувствуя еще большую неловкость и не доверяя своему голосу, не решилась даже высказать согласие вслух. Когда же их уединение было нарушено стуком в дверь – два официанта вкатили в комнату накрытый длинной белой скатертью столик, – она облегченно вздохнула.

Официанты укрепили на месте столик, один поставил на него бокалы для шампанского, другой – достал бутылку и вытащил из нее пробку. Они принялись было сервировать стол на двоих, и Констанции показалось (а возможно, это было только в ее воображении), что они перебросились понимающими взглядами. Констанция же приняла решение, что этот ужин будет исключительно дружеским. Она услышала, как Серж отпустил официантов («Я, мальчики, сам все сделаю»), и они, поклонившись, вышли из комнаты. Приняв твердое решение, Констанция теперь чувствовала себя намного спокойнее.

– A votre santé! За ваше здоровье! – Серж поднял бокал.

– Будем здоровы! – ответила она и сделала глоток. От прохладных пузырьков ее мысли, похоже, еще больше прояснились. И через минуту бокал Констанции был пуст.

– О! Шампанское вам явно по душе! – удивленно подняв брови и широко улыбнувшись, воскликнул Серж.

Он поднял серебряную крышку, а под ней оказалось блюдо с дюжиной устриц, уложенных на лист зеленого салата. Серж взял в руку устрицу, выжал на нее лимон (она, кажется, сжалась и вздрогнула) и протянул ее Констанции.

– Наверняка есть тьма замысловатых приспособлений – щипцов и всякого такого прочего, чтобы расправляться с ними, но, честно говоря, самое лучшее – есть их руками. Решайтесь – попробуйте!

Констанция поднесла ракушку ко рту и попробовала ее содержимое. Доктор Шаброн следил за ней с нескрываемым любопытством. Констанция ощутила на языке нечто скользкое и противное и, только запив этот склизкий комок, точно гигантскую таблетку, шампанским, проглотила его.

– Неужели так отвратительно? – увидев выражение ее лица, спросил Серж и тут же съел две-три устрицы.

Вытерев руки салфеткой, он снова повернулся к Констанции.

– А чем вы сегодня занимались? Какие-нибудь увлекательные события произошли?

Серж смотрел на нее выжидающе, и Констанция решила, что о своих новых приятелях из бара лучше ему не рассказывать – он мог подумать, будто она что ни день выпивает в компании незнакомых мужчин, а упасть в его глазах ей отнюдь не хотелось.

– Да так, ничем особенным, сражалась со штормом, как и все остальные, – ответила она. – Да, кстати, у меня для вас кое-что есть.

Констанция вынула из сумочки книгу и протянула доктору.

– Я сегодня дочитала этот роман и хочу подарить его вам, – отвечая Сержу улыбкой на улыбку, сказала она. – В память о нашей дружбе.

Последнее слово она произнесла с нажимом.

– Спасибо, Констанция. – Серж мгновенно открыл титульный лист и увидел, что на нем ничего не написано. – А вы не могли бы его подписать?

– Конечно, могу, – отозвалась она, – только боюсь, из-за качки будет дрожать рука.

Она взяла с его письменного стола ручку, обмакнула в чернила и вывела: «Ваш друг Констанция Стоун».

Серж с легким разочарованием прочел надпись, закурил «Галуаз» и снова поблагодарил ее за книгу.

– На обратном пути во Францию вашему подарку не будет цены. Я уверен, что прочту этот женский детектив с превеликим удовольствием, женщины всегда казались мне загадкой! – Серж тихо рассмеялся и затянулся. – Но еще приятнее то, что эту книгу до меня прочли вы, – почти с тоской добавил он. – Как же мне будет вас не хватать!

– Мне с вами, Серж, тоже было необычайно приятно, – едва слышно, с придыханием проговорила Констанция.

Серж наливал ей шампанского, а она не сводила глаз с его рук, посмотреть ему в глаза у нее не хватало смелости.